Безликие

Восемнадцатилетний парень сидит в лесу возле русла реки, где-то в закромах самой гущи темноты. Листва деревьев шуршит ненавязчиво, словно поет свой мотив. Закрывает, бережёт, скрывает. Спускаются сумерки, он не сразу замечает это. Его точно будут ругать родные, но это лишь заставляет тепло улыбаться с тоской. В другой жизни — точно отругают. Паренёк с рубиновыми волосами глубоко вдыхает в себя аромат хвойного леса, прикрывая веки. Пальцы на руках покалывают, огонь внутри будоражится. Перед глазами сущая картина рая. Этот пейзаж реки он словами и картинами не опишет, даже если и поэму напишет. Не хватит всех слов, чтобы описать это наслаждение. Деревья разные рядом: высокие, крупные словно массивный дуб; хвойные, лиственные; кустики с ягодами, пахнут словно домашней выпечкой; сам ветер гонит этот аромат своими потоками, что прячется в длинных волосах, играя с ними как ребёнок. Осень на улице уже, дожди идут, а тут земля горячая — услада телу. Песок рыхлый, с шишками, камешками и целой оравой муравьёв, которые обходят парня вокруг. Поток воды быстр, видна сила. Аромат будто бы простой воды — великолепен. Такой пленящий, игривый, словно саке дурманит голову, после пары глотков. Пленит голову, теряет разум. Чистое наслаждение. Парень прикрывает глаза и опускает ладонь в прохладную воду, ведущей будто в плен. Та обдает лукавым ожогом, словно играет, хочет проучить, а парень не сдаётся, улыбается и дальше играет, пытаясь ухватить лёгкую волну от течения реки. Так тепло на душе, не смотря на осень и недавно прошедший дождь. Так светло, не смотря на спустившиеся сумерки. Так ярко, не смотря на все закрытое густыми деревьями. Так по-домашнему, словно в кругу семьи. Танджиро опускает голову на колени и закрывает глаза. Прислушивается. Уповает пением птиц и дыханием. Знает. Видит. Ждёт. — Эй, я тебя вижу, — тянет малец, словно шёпот леса, притягивает к себе, гипнотизирует. У Танджиро нет глаз, нет лица, остатки лишь, он сам так считает. Он сам так живёт. Лес выбирает и потакает, словно раем уповает. Жить заставляет — любить поучает. Душой прикрывает — дитя воспитает. Болью обжигает — поцелуем ночи усмиряет. Огнем играет — водой проучает. Слышит вой своего дитя — грузный бой на всех поднимает. Защищает. Почему он видит? Он знает это место, видел все сам, пару лет назад. Запечатал в себе, сохранил. Когда лишился лица в бою, пришёл сюда излечивать себя. Лес словно слышал его крик и ломку костей изнутри — помогал, воспитал. А сейчас Танджиро, словно безликий, слился с этим лесом — стал телом великой души потока. Словно лес полностью вселился в него. Знает где какой корень и камешек. Знает, где какое животное, знает кто дышит в спину. Все просто знает, будто око всевидящее имеет. Но парень слышит все, чувствует руками и запахом. Эту гору и всё что связано с ней, знает всё, как свои два пальца. Это его дом теперь, его душа, тело. — Кто ты такой и что ты забыл на моей территории? — спрашивает молоденький демон, смотря на спину молодого мечника. — Я тот, кто.. — Танджиро тянет, слегка улыбается, а после будто со щелчком поднимается с места и отрубает голову демону буквально за секунду, — я тот, кто лишил тебя головы. Демон ещё до конца не превратился в пепел, не разлетелся, смотрит остатками своими на мечника и негодует внутри, но молчит. — Так ты слеп...— единственное, что доносится от демона. — Я не позволю вам осквернить это место, я не дам вам больше жить, — говорит в лесную глушь мечник и прячет свой клинок, уходя с этого прекрасного места.

***

Темноволосый юноша сидит на краю обрыва, рядом лежит кровавый клинок, а на лице улыбка. Он уже давно не видит этот мир в полной мере. Все заплыто, не чётко. Глаза пострадали от когтей демона в схватке ещё пару лет назад. Он перестал существовать для людей, когда лишился лица. С таким лицом тебя будут считать хуже демона, однако люди с мозгами всё-таки правильно поймут, но таких считанные единицы. Сейчас он тень. Не человек, хоть живой. Он самая настоящая тень — ходит по пятам с тенью людей, заносит клинок за голову и без слов, без шума, лишает демона головы, который вышел полакомиться. Томиока Гию — человек исчезнувший с лица земли для всех, кроме оставшихся живых мечников, которые до сих пор продолжают своё дело. Он — это всемирная тень, которая окутает всех скользкой пеленой, словно липкий страх, но оставит лишь за собой свежий, хвойный ветерок и оставшуюся жизнь. Он идёт за людьми словно демон, по пятам - но именно он бережёт их тела всё ещё живыми. По краю разлетается тёплый ветер, треплет волосы, будто магия играется на их кончиках. Лёгкий наполняются наконец-то чистотой. Хорошо, легко, свежо. Деревья шумят за спиной свой мотив — он как истинный ценитель, готов чуть ли не на колени падать от такой настоящей красоты этого мира. Солнце уходит в зенит, небо озаряется кровавым оттенком, словно ночь безобразия демонов, но все иначе. Горячий блекс пленит, забирает с собой, озаряет слепые глаза и зажившие шрамы, тело загорается огнем, словно его сейчас лепят из расколённого стекла. Юноша улыбается встав на ноги и раскинув руки ловит лучи кровавого солнца забывая обо всем на свете, он сейчас простой человек. Наслаждается. — Каждый его проведенный в неведении день, я верну вам в трёхкратном размере, — размеренно шепчет в закат Томиока словно рисует в небе ветром тот самый ужас, который отображается в его улыбке и душе.

***

— Танджиро, родной? — Томиока зовёт тихо, идя по своему поместью в глухой тиши. — Гию..Ты когда вернулся? — малец сидит на футоне в позе лотоса, смотря на луну в окне. Он её не видит, но чувствует. На лице все озаряется этим проклятым лунным и холодным цветом, но почему-то таким родным. — Буквально только что, — улыбается старший и садится сзади младшего, обнимая за талию. — У тебя губа разорванна, кто? — отрешенно и резко начинает Танджиро, складывая руки к груди, выдыхает. Внутри все закипает огнем — он скоро взорвётся ярким вулканом в этой стране. Все бушует внутри, когда старший приходит с ароматом своей крови, даже не чужого человека. Он будет страшнее демонов, когда взорвётся. Он положит в пол все в этой округе. И он это знает. — А? Я даже не заметил, что меня зацепило, наверное когда к утру демон собирался сбегать, зацепил, — отвечает старший спокойно. Танджиро выдыхает, с губ слетает мантра, немного успокаивает, после чего он поворачивается к старшему и смотрит тому в глаза. Томиока знает — он видит, и то, что Танджиро слеп полностью в отличии от него, видит лучше, чем он сам. Малец слегка улыбается и чуть привстав, охватывает бледное лицо своего любимого человека, целует в разорванную сторону, слизывая запекшуюся кровь. Целует нежно и успокаивающе, лишая старшего каких либо действий и слов. Его поцелуй — порализующий укус насекомого. Танджиро проходит языком по чужим зубам, затягивая к себе в полость нижнюю часть раны на губе. Томиока отвечает на поцелуй, хватает за талию, держится, как за последний шанс выжить. В закрытых глазах салют и спокойствие от человека рядом, от его тёплого и нежного поцелуя. От его заботы, от того, что рядом. Младший улыбается в поцелуй и отстраняется, заканчивая целемудреной поцелуй, оставляя лёгкое прикосновение горячих рук. Танджиро застывает на месте, смотря в стену, по телу разливается лава, он горит, чем заставляет Томиоку опрянуть от прикосновения родных рук. Гию смотрит на юношу, молчит, знает, что тот упал в транс. Спустя мгновения, младший дёргает пальцем на руке и по кромешной тьме, раздаётся спокойный голос Танджиро: — Томиока, услышишь грузный бой камней, сразу приходи туда, будь ты в схватке с демоном. Танджиро назвал его фамилию, не имя как обычно, значит что-то намечается. Не спокойно. Тревожно. Холод бежит по всей улице, окутывая их поместье и его тело. В прошлый раз Танджиро так потерял Незуко. Тогда он и полностью изменился, полностью поменялся со своей изначальной версией. Сейчас он демонов даже не считает людьми, какими они были до этого. Сейчас это безэмоциональная машина в бою. Он не выражает ничего. Он рубит сильнейшую шею демона, даже с расстояния, просто кинув свой клинок. Но рядом с ним.. Это его родной Танджиро. — ....Гию? — младший уже третий раз тормошит Гию, чтобы чтобы хотя-бы повернул голову в его сторону. — А, маленький мой, прости, я задумался, — отвечает рассеяно, чуть заплетаясь в словах. — Всё хорошо, пойдём спать? — улыбается Танджиро и склоняет голову чуть в сторону, любуясь своим любимым. —Пойдём, — Томиока хватает его за руку и ведёт в другую комнату, где они оба проваливаются в глубокий сон.

***

На улице глубокая ночь и очень тёмная, будто сейчас лунное затмение. Темнота кромешная и давящая, мертвая, не такая как обычно, даже во время боя с демоном. Танджиро следует за девушкой, словно ветер, та все время оборачивается, чувствует кого-то рядом, но никого нет. Она поднимается в гору, ей холодно, но она должна дойти, луна хоть чуть чуть освещает эту местность, но тени девушка не имеет, да, Томиоки нет рядом, нет рядом хранителя её живого тела. Есть только зов ветра, который успокаивает буйное сердце. А зов тихий, спокойный, перекрывающий страх и вой волков рядом, а также демона, который повис над головой, но коснуться не может, загорается сразу. Танджиро тратит много усилий, сохраняя и зовя девушку за собой. Та попадает словно в сад глицинии, дорога укрыта вся плотным полотном этих деревьев. Но девушка помнит, что по дороге домой такого места не нужно проходить. — Где это я..— девушка кружится на месте, паникуя, а ветер поет словно колыбель. — Я тебя закрою и сохраню, закрой глаза, сиди, потом беги прямо, не смотри назад, если хочешь быть жива, — Танджиро говорит спокойно, а ветер доносит песнь до души девушки, успокаивая. — Ветер тебя проводит, не бойся. Девушка ничего не понимает, но кланяется и идёт вперёд, прячась в деревьях. Назад не смотрит, смотрит в небо, а в него словно тысячи языков пламени, то исчезают, то появляются. Ветер начинает толкать девушку в спину и та уходит прочь, Танджиро в это время раскаляется и спускает от своего удара камнепад. Демон нападает, Камадо парит над демоном, сливаясь с лесом, то он есть, то его нет. Камнепад спускается по горе, грохот разносится везде. Томиока в это время весь окровавленный, словно второе дыхание открывает и бежит туда, он помнит слова Танджиро, хоть это было и месяц назад. Танджиро отлетает в сторону, блокируя отаку демона, заносит меч за голову, вдыхает, разгоняет кровь, метка на лице горит огнём, заставляет кипеть весь организм. — Дыхание огня: второй стиль, пламя огненного дракона! В это же время Томиока спрыгивает будто с воздуха и использует атаку вместе с Танджиро. Синий и алый клинок сливаются воедино и поражают демона на повал. Две энергии и две соединенные силы искрятся в небе, разнося отдачей огня, чуть ли не всю гору. Все рушится и плывёт, Танджиро горит вместе с меткой и клинком, его парализует, его ломает. Клинок падает на остатки земли под ногами и горит ярким пламенем, закрывая собой Танджиро, он в ловушке, он задыхается в огне. — Нет.. Танджиро.. — шепчет словно в бреду Гию, хлопая глазами. Гию хватает клинок и хочет использовать хоть что-то, но пронзительный крик леса, его блокирует. Танджиро и есть лес — вспоминает Гию и садится на землю, не видя за спиной демона. Танджиро взрывается. Над Гию пролетает миллион огненных стрел, а после вспышка, словно лава, падает рядом с ним. Он поворачивается и смотрит. На остатках травы и земли лежит отрезанная и разлетающая в пепел голова демона. Томиока потерян, какого.. Перед ним теперь стоит Танджиро. Гию моргает, а после падает в ноги к своему любимому. Малец улыбается и гладит его по волосам, целуя после в макушку. — Тише, тише, Гию, я цел, я жив и перед тобой, — спокойно говорит младший, словно не он сейчас горел в огне от клинка. — Не пугай меня больше так, не смей, я..— он не договорил, потому что Танджиро заткнул его поцелуем, укрывая от всего. Танджиро знал, что скоро взорвётся, знал, что взорвет всё и себя в том числе. Если бы не Томиока, Танджиро бы попрощался сегодня бы со своей жизнью. Из-за того, что Гию ударил вместе с ним, он и забрал водой половину мощи атаки и половину всего разрушения, что могла бы ещё быть. Он его спокойствие и его щит, его душа. — Я люблю тебя, мой столп воды. — Я тебя тоже люблю, мой огненный столп. Огненное разрушение было потоплено спокойной стеной воды. Взяло, прижало, охладило, вывело из кольца и сохранило жизнь.