Зимний вечер с любимым

      Вечер мягко укутывал дом полумраком, и Уён, облачённый в уютный, пушистый свитер, который нежно облегал его округлившийся за последние шесть месяцев живот, и в тёплые вязаные носки, стоял у окна. Он с нетерпением всматривался в тёмные дали за окном, ожидая черный «Мерседес» своего мужа, который вот-вот должен был показаться за воротами их загородного дома. Молодая пара решила встретить начало зимы вдали от городской суеты — здесь, в уединении, где чистый воздух и тишина были особенно важны для омеги. Врач категорически не рекомендовал Уёну дышать загазованным городским воздухом, и этот переезд стал для них спасением. Однако Сан не мог полностью погрузиться в идиллию семейного уюта — работа всё равно требовала его присутствия, и каждое утро он с тяжестью в сердце уезжал, оставляя своего омегу в родном гнёздышке, но зная, что делает это ради их будущего, ради благополучия их новой, зарождающейся семьи.       Сегодняшняя погода была особенно суровой: за окном ревел ветер, а метель, казалось, не утихала ни на минуту. Даже тепло их уютного дома не могло полностью избавить бедного Уёна от ощущения холода. Погружённый в просмотр забавных телепередач, он весь день провел, закутавшись в любимый свитер своего альфы, сидя у камина, наслаждаясь треском дров и греясь у огня. Утренние планы отложились на потом, и только ближе к вечеру омега отвлёкся от неторопливого отдыха, чтобы заняться приготовлением ужина.       И вот, наконец, на подъездной дорожке раздался знакомый звук подъезжающей машины. Чёрный «Мерседес» медленно въехал на территорию. На его дверцах, несмотря на контраст с элегантным видом авто, весело поблёскивали наклейки с изображением рыжих лисьих лапок — причуда, на которой настоял омега. Сан не смог отказать любимому, хотя и понимал, что это немного нарушает строгий стиль машины. Альфа, заглушив двигатель, вышел из автомобиля и тут же оказался занесён снегом — метель на улице не давала пощады. Но спустя несколько мгновений он вместе с пакетами, что достал из багажника, уже шагал к тёплому дому, стряхивая с себя снежные хлопья. На пороге его встретил Чон, с нежной улыбкой, такой, от которой становилось теплее на сердце.       — Ты сегодня задержался, — недовольно надув розовые губки и сморщив нос, буркнул Уён, источая привычный сладковатый аромат вербены, который Сан всегда находил успокаивающим.       — Прости, лисёнок, — Сан тут же попытался смягчить его недовольство, почувствовав перемену в настроении супруга. — Сегодня пятница, пробки, и погода совсем разыгралась. Вот я и решил заехать в магазин, чтобы мы могли провести выходные, не покидая дом. А ещё забежал в пекарню, — продолжил он, снимая верхнюю одежду и, подойдя ближе, обнял Уёна за талию, а свободной рукой нежно погладил его живот. — Купил твои любимые пирожные с корицей.       На его губах тут же появились тёплые, нежные поцелуи омеги, полные благодарности и радости. Слова Сана вызвали тихий вздох облегчения. Уён не сказал ничего, но его реакция была красноречивее любых слов: омега тут же обвил шею мужа руками, прижался к нему и подарил долгий, тёплый поцелуй. В этот момент Сан почувствовал, как его любимый делится через него всеми своими эмоциями — благодарностью, радостью и спокойствием от того, что муж наконец рядом. Это было именно то, чего омеге не хватало весь день: он скучал по альфе, по его уютному аромату лимона, по ощущению тепла и заботы, которые заполняли каждый уголок их дома, когда Чхве был рядом.       — Спасибо, — с улыбкой прошептал Уён, оторвавшись от поцелуя. — Иди смывай с себя все уличные запахи и скорее на кухню, а то рискуешь остаться без ужина и всех сладостей этим вечером, — весело продолжил омега, хитро прищурив свои глаза. Он игриво сжал руку Сана, всё ещё лежащую на его животе, и лукаво прищурил глаза, словно уже знал, что альфа не сможет устоять перед таким предложением.       Рассмеявшись, старший быстро занес пакеты на кухню, а затем направился в ванную, оставив омегу разбирать покупки. Пока альфа отсутствовал, Уён принялся за сервировку стола. В последнее время он стал особенно внимателен к деталям: всё в их доме должно было идеально сочетаться, каждая вещь находиться на своём месте. Беременность сделала его более придирчивым к порядку, и порой это доходило до того, что они несколько раз полностью переставляли мебель в комнатах или даже перекрашивали старые тумбочки. Омегу не устраивали их цвета, хотя они могли позволить себе покупку новых вещей, Уён предпочитал творить сам, и Сану приходилось мириться с этим. К счастью, из-за своего положения, Чону безумно нравился запах краски, поэтому такие моменты ремонта и творчества омега использовал как своего рода расслабление. Однако альфа строго-настрого запретил ему заниматься краской в его отсутствие, опасаясь за его здоровье.       Сейчас, в полумраке их уютной кухни, под тёплым жёлтым светом ламп, на столе, покрытом белоснежной скатертью, аккуратно стояли две бежевые тарелки и бокалы с апельсиновым соком. В центре стола на большом блюде красовалась золотисто-запечённая курица, источавшая аппетитный аромат, который разносился по всему дому, обещая спокойный и приятный вечер вдвоём.       Увлечённый сервировкой стола, Уён настолько погрузился в свои мысли и действия, что не сразу заметил, как альфа оказался рядом. Лишь когда он глубоко вздохнул с облегчением, удовлетворённый проделанной работой, омега почувствовал знакомый и такой любимый запах свежего лимона — аромат, который всегда наполнял дом, когда Сан был рядом. Улыбка сама собой появилась на его лице, и он мягко пригласил мужа присесть за стол.       — Ты приготовил мою любимую курицу? — с радостным удивлением и лёгким упрёком спросил Сан, одновременно помогая Уёну удобно устроиться за столом. — Не нужно было так стараться, ведь я хотел, чтобы ты отдыхал. Уён, смеясь, махнул рукой:       — Сани, ну что ты опять! Не будь таким букой. Я же не болен, а просто беременный. Мне было в удовольствие что-то сделать для нас двоих. Ты и так освободил меня от всех домашних дел, и, если честно, я уже начинаю чувствовать себя ленивым котом, который просыпается лишь для того, чтобы поесть или сходить в туалет, — усмехнулся он, озорно посмотрев на мужа.       Сан вздохнул, явно пытаясь успокоить своё беспокойство: — Ладно, постараюсь. Но в следующий раз хотя бы предупреди меня, я ведь переживаю. А вдруг ты обожжёшься или порежешься… — начал было альфа, но не успел договорить. В воздухе мгновенно усилился резкий, раздражённый аромат вербены, и его прервал громкий голос Уёна.       — Сан! Если ты будешь продолжать в том же духе, — строго произнёс омега, сверкая глазами, — то сегодня я сам буду мазать себе живот и бёдра кремом от растяжек. Без твоей помощи.       Эти слова тут же заставили Чхве вздрогнуть, и он с лёгкой паникой в голосе поспешил ответить:       — Нет-нет-нет, прости, лисёнок! Ты знаешь, как сильно я вас люблю и волнуюсь за вас обоих. Обещаю, в будущем буду стараться не так сильно беспокоиться.       Удовлетворённый таким ответом, Уён смягчился и, немного улыбнувшись, произнёс:       — Ах, хорошо, давай уже есть. Я хочу поскорее закончить с ужином и перебраться в более уютное место. А потом наконец отведать мои любимые пирожные.       Чону не терпелось насладиться спокойным вечером, и он начал накладывать еду на тарелки. Сан, улыбаясь, не мог устоять перед очаровательной манерой омеги — его добродушием и лёгкостью. Он с удовольствием присоединился к сервировке и помог разложить ужин. Спокойствие и уют наполнили комнату, когда они начали трапезу.       Во время ужина их разговоры были тёплыми и неспешными. Сан рассказывал о прошедшем дне на работе, делился мелкими происшествиями и новостями, они обсуждали планы на выходные, строили задумки на ближайшее будущее, предвкушая дни, полные забот и детских криков. Всё это время их дом, наполненный светом и теплом, словно дышал вместе с ними, разделяя их радость и покой в этот тихий зимний вечер.       Завершив ужин, Сан решил не откладывать заботу о своём омеге. Он мягко настоял, чтобы Уён отправился в ванну и начал готовиться ко сну уже сейчас, понимая, что после уютных посиделок у камина омега обязательно заснёт прямо там. Пока Чон нежился в тёплой ванне, Сан принялся за уборку.       Он аккуратно разложил недоеденную еду по контейнерам и поставил в холодильник, а грязную посуду уложил в посудомоечную машину. Не забыв о завершающем штрихе для идеального вечера, Чхве заварил для них ароматный мятный чай. Этот свежий и согревающий напиток вместе с любимыми пирожными омеги он взял с собой и отправился в их уютный уголок у камина, где его уже с нетерпением ждал супруг.       Когда Сан вошёл в комнату, Уён встретил его взглядом, в котором читалось безмерное счастье и умиротворение. Едва альфа поставил поднос с чаем и выпечкой на низкий столик, омега тут же уютно устроился в его объятиях, словно желая слиться с ним воедино. Лёгкий треск огня в камине, мягкий свет и тепло окутывали их, создавая атмосферу абсолютного спокойствия. На заднем плане играла какая-то комедия, но название её не имело значения — они были увлечены друг другом. Супруги продолжили разговор, начатый ещё за ужином, обсуждая планы на будущее, делясь мыслями и мечтами, периодически прерываясь, чтобы насладиться сладостью пирожных и свежестью мятного чая. Сан и Уён нежно кормили друг друга кусочками выпечки, смеясь и наслаждаясь каждой минутой, проведённой вместе.       Когда чай был допит, а сладости съедены, Чон, несмотря на всю свою радость, начал клевать носом. Видя, как омега погружается в сон прямо у него на руках, Сан с любовью улыбнулся и, стараясь не потревожить покой любимого, ненадолго оставил его, чтобы навести порядок. Убрав остатки с чайного столика, он быстро вернулся, и, словно не желая расставаться с Уёном даже на миг, нежно поднял его на руки. Альфа бережно нёс своё сокровище в спальню, где их ждала тёплая постель и заслуженный отдых после насыщенного дня.       Добравшись до комнаты, Сан осторожно посадил Уёна на кровать. Омега был уже на грани сна, но всё же с усилием открыл глаза, наблюдая за тем, как Чхве заботливо снимает с него одежду, подготавливая к ночному уходу. Альфа взял в руки тюбик крема и, выдавив немного на ладонь, нежными, круговыми движениями начал втирать средство в кожу на животе Чона, особенно аккуратно и терпеливо массируя те места, которые, как считал омега, нуждались в особом уходе. Затем Сан так же осторожно обработал бёдра, завершая каждое движение лёгкими, почти невесомыми поцелуями, словно запечатывая свою заботу и любовь в каждую частичку кожи.       Улыбка удовлетворённого и расслабленного Уёна говорила о том, что ему всё это было приятно и даже необходимо. Он протянул альфе футболку, и тот, быстро надев её на омегу, отправился в ванную сполоснуть руки. Когда он вернулся в спальню, его встретил уже уютно укутанный в одеяло Уён. Омега, приподнявшись на мгновение, подарил мужу нежный поцелуй, пожелал сладких снов и тут же, обнявшись с любимым альфой, погрузился в глубокий, спокойный сон. Сан, крепко обняв его со спины, с нежностью смотрел на своего мужа, чувствуя, как их дыхания постепенно сливаются в одном ритме. Тепло их объятий и взаимная любовь наполняли комнату умиротворением, обещая новые тёплые вечера и счастливые дни вместе.