«Первый» поцелуй

Это их первый поцелуй. Нет, легкий «чмок» в губы был, но это их первый поцелуй.

***

Вместе они пол года — не больше. За это время они провели много времени вместе: обсуждали игры, тактики, детство; помогали друг другу в трудные периоды после "сосательных" турниров; любили друг друга за спиной у напарников. Данил, как вчера помнит, Мирослав пришёл к нему в спальню, под ночь, сел на постель, усадив рядом Даню, долго жевал губы и сдирал кожицу на ногтях, поднимал и отпускал взгляд. На тихий, почти интимный шёпот Дани, спрашивающий зачем он пришёл, Мира вздрогнул и таким же шёпотом начал, медленно, запинаясь, иногда сильно кусая себя за губы. Услышав скромное признание в любви, Данил, дрожащий, как лист, повалил Мирослава на спину, обвил руками и пробурчал в шею Мирослава:       — Я тебя тоже. — и, вспомнив чужие слова: " я понимаю, выгляжу, как полный урод, ведь влюбился в тебя. я честно больше не могу скрывать. если ты меня пошлешь — я всё пойму.. ", добавил — Идиот! Мирослав под ним мелко дрожал, трясущимися руками обнял его в ответ, взгляд был устремлён в потолок, узкие зрачки дрожали. Он не верил своим ушам, его не отвергнули, сказав что он неадекватный, коим себя считал, и даже не отказали в чувствах, а наоборот — сказали о взаимности.       — Мира, господи, что ты несёшь? Какой урод, ты — прекрасен. Ты самый лучший человек в моей жизни. Я и мечтать не мог о том, что ты мне это скажешь.. — шепотом, в самое ухо, бурчал Даня. Мирослав оцепенел. За все полгода вместе, у них не было настоящего, как сейчас, поцелуя. Были: чмок в губки, в лоб(так любил делать Мирослав по утрам, после пробуждения, или по вечерам), милые потирание щеками, долгие объятия, сон под одним одеялом(когда их селили вместе). Мирослав никогда не позволял себе больше. Считал, что в возрасте Дани, который был ещё не совершеннолетен, такое не позволительно. Он старался не переходить «подростковую» любовь. Считал, что «подростковая» любовь это про нежные обнимания, лёгкие касания друг друга, прогулки вместе за ручку, и то не мог себе позволить такое. За такое общество могло бы их осудить, а этого очень боялся не только Данил, но и сам Мирослав Да и не сказать, что им нужны были эти настоящие поцелуи. Да, изредка Мирославу хотелось впиться в нежные, персиково-розовые губы, больно укусить, услышав чужой скулёж, почувствовать горячий и мокрый поцелуй. А Данилу и подавно не нужны были эти поцелуи. Ему хватала того азарта и адреналина, когда они целовались совсем рядом от напарников, чувствовать страх, что их застанут, боялся до дрожи в коленях. Главное переживать эти эмоции вместе с Мирославом. Ну совсем, как ребенок. До недавнего времени. С недавних пор, Данил стал приходить к Мирославу и просить показать ему "взрослый" поцелуй. Каждый день. Каждый день просил, просил, просил, сколько он там раз просил? Мирослав уже сбился со счета.       — Мирочка, ну пожалуйста, ну я хочу. Хочу первый поцелуй с тобой! — как ребёнок надувал щеки Данил.       — А тебе того, что есть не хватает?       — Ну ты же знаешь, что это не то!       — Я же говорил, Дань, давайте после дня рождения.       — Нет!       — Я всё сказал. Пока тебе 17 — нет. Дань, я не хочу наделать глупостей, от которых будем жалеть оба.       — Да какие глупости могут быть? Я уже не маленький, что ты со мной возишься? Или тебе вообще противно? Противно меня целовать да?       — Вдруг, ты потом будешь жалеть? Что отдал поцелуй мне.. я же парень, а ты должен поцеловать девушку. — сколько бы Данил не убеждал Мирослава, в том, что его не гетеросексуальность нормально, и что такое бывает, тот наотрез отказался. А ещё больше боялся, что это он так плохо повлиял на своего младшего тимейта.       — Либо ты меня целуешь по-нормальному, либо не трогаешь вообще. До моего дня рождения. Мирослав с усмешкой фыркнул. Данил? Продержаться столько без ласк? Пф, насмешили. Он цепляется и хныкает, как ребёнок, если его хотя бы не обнять, а тут продержаться столько. Ещё первый прибежит. Он мягко наклонился к Данилу, повернул за подбородок в сторону и нежно поцеловал в щеку.       — Нет, Дань. — отстранился с мягким и любовным взглядом, а Данил нахмурил брови и ушёл. Вскинув брови и нахмурив их следом, Данил поднялся с постели и ушёл. Просто ушёл, без слов и прощаний. Прошла неделя, Данил научился не прижимать к себе Мирослава, хоть и руки по привычке тянулись по утрам. Данил стал проводить много времени с командой, играл с Димой, смотрел Аниме с Борей, обсуждал планы с Владом. Конечно, с Мирославом он тоже проводил время, но куда меньше чем раньше, они обменивались словами на тренировках, совместно с командой ходили гулять по вечерам или просто смотрели фильмы. Прошло две, три недели. Мирославу, вроде бы не тактильному и не любящему нежности и обнимания, стало не хватить чужого тепла. Заглядываясь, как Данил дарил свою гипертактильность другим, будь то это Дима или другие его друзья, Мирослав чувствовал ревность, разливающуюся под ложечкой, медленно распространяющуюся по всему телу. По вечерам, всё ещё привыкший к маленьким ладошкам, обнимающих его по бокам, Мирослав стал скучать. Ночами не мог уснуть — хотелось любви. Вот прям сейчас, тут, чтобы Данил его обнял, поцеловал, да к чёрту, пусть поцеловал, как хотел, но Мирослав его отверг, опасаясь, что "совращает малолетних" и до ужаса чувствовал себя отвратительно, сто раз пожалев. Множество людей приняли тот факт, что есть люди — не гетеросексуалы, но для Мирослава это было не так. Долгое время, карая себя за неправильную любовь к мужскому полу, он всё больше и больше закрывался от общества. Прошлую любовь он и любовью не считал: да, ему были симпатичны пару-тройку одноклассников, особенно тот, со светло-карими глазами и худым телосложением, но чувства были не так сильны. Те чувства продержались с ним около двух лет и ему хватало просто видеть его, но с Даней всё было по другому. Этот маленький и талантливый, кажется во всём, мальчик заворожил Мирослава не то чтобы быстро, но затягивало его по долгому мучительно, а чувства были очень сильны настолько, что пальцы нервно сжимались в подушечки ладоней, до красных пятен, от вида, как Данил искренне улыбается Диме, обнимая его. С этой проблемой он даже ходил к психологу, хотел вылечиться, чтоб не дай бог, принести вред Данилу своими "неправильными" чувствами, опасался, что из-за него, Данил может свернуть не в ту сторону. Продержавшись чуть более месяца, Мирослав удивлялся: как он раньше жил без ласк? Сейчас ему хотелось этого настолько сильно, что уснуть за час, два, даже три, стало сложно. В голове всплывали картинки, как Данил своими ладошками оплетал Мирослава, тыкался носом ему в плечо, на душе было тепло от воспоминаний, но стоило вспомнить, что сейчас не так, становилось обидно до тошноты. Он пытался сам обвить со спины Данила, когда они оставались наедине, но тот лишь смотрел тëмно-карими глазами в душу, потом на губы и не дожидаясь поцелуя, которого просил, уходил. Мирослав не хотел проигрывать этот «спор», поэтому до последнего сдерживал свои потребности в ласке. Как-никак всю жизнь жил без этого, всё же было хорошо. Или не было? Моментом перелома и конца Мириного терпения стал, на первый взгляд, обычный день. Суббота, выходной. Мирослав проснулся под вечер, в шесть часов. Он проворовался пол ночи и не мог уснуть, но всё же уснул, выпив двойную дозировку снотворного. Проснулся он опухший, с болью в голове и сильной жаждой. Провалявшись пару минут, он всё же встал, умылся, попытался привести себя в порядок, даже вроде бы получилось. Выходя из ванной, в полотенце на бёдрах, весь взбодренный холодным душем, он взглянул на будильник, стоящий на прикроватной тумбочке. Очень удивился: было поздно. Желудок протяжно заурчал, а горло окончательно пересохло.       — Блин, поесть надо, опять живот болеть будет — пробубнил себе под нос. Без частого контакта с кем-то, он стал разговаривать сам с собой. (С командой конечно было общение, но только во время тренировок) Он переоделся в длинную серую футболку и чёрные шорты, прилизал волосы, по привычке заправил несуществующие пряди за ухо. Сонно зевая, он спустился на первый этаж, пошёл на кухню.       — Ну всё! Ты попался! Ну и кто тут слабак? — весело кричал Данил, Мирослав даже улыбнулся его голосу, но стоило увидеть с кем он дерётся, улыбка сразу спала с лица. Конечно, с кем же еще?       — Ну всё, всё! Даня блин, слезь! — хохоча отвечал ему Дима, извиваясь, как змея под тонкими пальцами Данила, щекочущего его подмышки. С монотонным лицом, косясь на этих двух, Мирослав заваривал себе кофе. Когда взвизги прекратилисьтело, н удивился и повернулся всем телом в сторону дивана, недалеко стоящему от стола, возле телевизора, которым пользовались редко. Замерев с горячей, обжигающе горячей, кружкой в руках, он стоял и не отводил взгляд. Данил сидел на Диме, почти лежал, опираясь на локти. Их взгляды были прикованы друг к другу, Мирослав заметил короткий взгляд младшего на губы Димы и сжал кружку так, что она, тряхнувшись, излилась на его руку. Ему показалась эта поза, эти взгляды чём-то очень интимным и личным, тем, что должно оставаться только для двоих, за закрытыми дверями. Внутри вспыхнула буря ревности, а почувствовав жгучую боль на поверхности тонких пальцев, он громко прошипел, сильно зажмурив глаза.       — Мира! — громко крикнули двое с дивана. Данил быстро вскочил и подлетел к Мирослава, забирая горячую кружку с рук. Другой рукой он повернул Мирослава к себе за подбородок, заставив открыть глаза и посмотреть. Мирослав окатил его яростным взглядом, перевёл взгляд на Диму и укусил себя с губу, чтобы не плеснуть ядом.       — Пойдем. — прохрипел он, сжимая предплечье Данила не ошпаренной рукой. Утащив его к себе и машинально закрыла дверь на защёлку, почти крича сказал:       — Что это было?!       — Ты о чем?       — Ты понял, блять, о чем я. Не притворяйся тупым.       — Мира, всё хорошо с рукой? — Данил поднял за предплечье руку Мирослава и осторожно осмотрел кисть. Мирослав с силой отдернул руку и зло, сверху вниз, посмотрел. — Ну что ты так взъелся? Руку больно?!       — Данил, что это было? — голос резко охрип — Ты считаешь нормальным, что ты с кем-то чуть не целуешься, пока ты в отношениях с другим человеком?       — Какой целуюсь? Мы просто дрались!       — Я видел, как вы "просто дрались", не было бы меня, ты бы его засосал! — зло и с горечью, на повышенных тонах отвечал Мирослав.       — Ты меня всё равно целовать не хочешь. Думаю, Дима против не был бы. — показушно закатил глаза Данил, намеренно выводя на ревность.       — То есть, ты был бы не против с ним поцеловаться — с удивлением вскинул бровь Мирослав, стало как-то слишком обидно.       — Ну-у.. не знаю. Я бы хотел, чтоб поцеловал меня ты, но видимо ты меня не хочешь.. Или тебе мерзко. — Данил задумчиво сложил руки на груди, прекрасно замечая, как нервы Мирослава сдают. Нельзя было не заметить: зрачки метаются, руки сжимаются до хруста, дыхание сбилось.       — Если бы ты знал, как я тебя хочу. Меня от «чмок» выворачивает, а ты тут придумал. Вдруг ты жалеть потом будешь? Дань, давай не надо этого всего, потом, повзрослеешь и поцелую. — отвернувшись устало пробормотал Мирослав. Он искренне не хотел распускать руки, но сомневался, что сдержится. Он устало сел на край постели и закрыл лицо руками, обдумывая свои чувства. В голове мешались мысли: о том, что сказал Данил, о том, что и сам бы хотел страстного поцелуя, но не мог позволить этому, за мыслями не заметил, как над ним навис Данил, похоже, прижав его спиной к матрасу.       — Ну, не хочешь, дак не надо. Думаю, я нравлюсь Диме. Он смотрит так.. Как ты с утра, и улыбается. Думаю, если попрошу поцеловать меня по-взрослому, он не откажет — хихикнул на слове "по-взрослому ", задумчиво произнëсь Данил. Злость и ревность вспыхнули внутри вспышкой, в глазах на секунду побелело от слов "думаю, я нравлюсь Диме", а сердце заколотилось в кончиках пальцев. За секунду Мирослав перевернул Данила под себя, нависая над ним со строгим, ярым взглядом.       — Какой нравишься ему? Что ты несёшь? Ты мой. Мой. Слышишь? Никакой другой, только мой! Пусть посмеет только поцеловать тебя, я ему нос сломаю. — на одном дыхании выпалил Мирослав, не отводя взгляда от съежившегося Данила. В голове Данила не было сомнений, что сломает, но и не было представления, что он и вправду может попросить Диму его поцеловать.       — Да? Ну я всё же попрошу, первый поцелуй будет с ни-им. — лукаво улыбнувшись, ответил Данил, оплетая одной рукой шею Мирослава, ниже нагибая к себе.       — Черт с тобой! — грубо ответил Мирослав и всё же поцеловал Данила. Он не мог позволить случиться «первому» поцелую Данила с каким-то Димой. Поцелуй, сначала, был мягкий, тягучий, потом мокрый. Мирослав протиснул язык сквозь губы, а Данил вздрогнул и слабо проскулил. Губы не отрывались друг от друга, языки сплетались в танце, глаза сомкнулись от наслаждения. Руки Данила блуждали по телу Мирослава, мягко очерчивая бока поверх футболки, шею, скулы, короткие волосы. От поцелуя, пальцы на ногах поджимались до хруста, кровь в ушах бухала, а тело становилось ватным, Мирославу даже пришлось пересилить себя, чтобы не упасть на Данила. Разорвать поцелуй всё же пришлось: банально стало не хватать воздуха.       — Я тебя люблю — нежно, не размыкая рук на шее у Миры, прошептал Данил. Отдышавшись, снова поцеловал. Этот поцелуй уже вёл не Мирослав, а Данил. Он игриво укусил чужую губу, оттянул её зубами и, не закрывая глаз, наблюдал за реакцией Мирослава. Смотрел, как тот сводит брови, разводит, расслабляет веки и погружается в поцелуй. Данил скользнул рукой с шеи по торсу, просунул руку под футболку, мягко огладил живот, поднялся выше и пересчитал рёбра. Мирослав лишь протестующе промычал и одной рукой провёл до талии Данила, немного сжал. Вновь разорвав поцелуй, Мирослав повёл носом по чужой щеке, чмокнул в мочку уха и осыпал шею нежными поцелуями. Теперь уже обе руки Данила, блуждали по телу Мирослава, гладили рельефное тело, запоминая каждую неровность. Под касаниями тело, кажется, покрывалось ожогами, а дыхание в волосы не на шутку возбуждало. Внутри пришлось сражаться с желанием, чтобы не навредить Данилу. Терпение пропало, когда Данил, подняв Мирослава к себе, спустился поцелуями по шее и оставил едва заметную метку на ключице, под футболкой.       — Так, всë. Хватит. — Данил улыбнулся ему в сгиб шеи и оставил прикосновение губ — Даня блять! На такое мы не договорились.       — Ну ладно, ладно. — смеясь сказал Данил и толкнул Мирослава на кровать, уложив рядом. Прижавшись Данил, ткнулся носом в плечо Мирослава и крепко стиснул его попрек груди.       — Я ещё хочу. Мира, ты будешь меня по утрам так целовать?       — Буду, только не лезь ко мне.       — Я буду.       — Ну не-е-ет — словно "недовольно" протянул Мирослав.