Ты стоишь больше славы и визгов толпы

      Денис не чувствует себя частицей общества, важной частью этой вселенной. Будто, пропади он навсегда, никто не стал бы горевать, люди продолжили бы делать видео ради смеха, смеялись с них, не задумываясь о состоянии парня. Будто он не стоит чего-то большего, не достоин любви родных и близких. Просто сидит в своей стримерской и часами ведёт никому не нужные трансляции, на которые заходят лишь легкомысленные подростки. И что в нём нашёл Кашин, почему каждый день обнимает, целует, любит.       В общей спальне горит ночник приглушённый и растворимый во тьме свет от него. В больших ладонях книга, где каждое слово содержит больший смысл, чем вся жизнь Коломийца. Так считает он. Глаза не фокусируются на тексте, совсем не вчитываются, теряя размышления и чувства автора в пустых словах. Обложка сжимается трясущимися пальцами, закрываясь со вздохом парня. Опять не получается уйти даже в выдуманный мир, где всё хорошо. Он накрывает ладонями свои глаза, дотрагиваясь до оправы очков. Всё спуталось в один большой ком, чувств нет, а любить хочется только одного человека. Того, что сейчас заходит в эту тёмную комнатушку.       – Ден, чай будешь? – произносит бархатный и такой спокойный голос в дверном проёме, сопровождающийся голубо-зелёными глазами. Коломиец мотает головой медленно в знак отказа, застревая взглядом в одной точке. Не слышит, не видит, но чувствует на подсознательном уровне беспокойство в душе любимого человека, с столь красивыми рыжими локонами, хрустальными глазами и мягкими руками. Кровать прогибается слегка под весом чужого тела, что садится в позу лотоса рядом. – Посмотри на меня, пожалуйста.. – лепечет тоном любимым. И Денис не посмеет перечить, кидает взгляд на веснушчатое лицо, съёживает нос от подступающих кристаллов слёз в углах глаз. Опять слабость, вновь показывает свои недостатки.       Он встаёт молча, совсем не глядя на Данилу. Не хочется видеть жалость в чужих глазах. Нет, опять врёт себе. Хочется, ещё больше чем этих объятий и поцелуев. До дрожи в коленях жаждет расплакаться в плечо, слышать фразы о том какой он хороший. Но он врёт себе и всем вокруг, уходя сейчас в ванную комнату, смыть с себя грязные эмоции. И Кашин не бежит успокоить чужие подступающие слёзы, не жалеет, а позволяет закрыться. Не знает почему. Не понимает почему никак не стучит в закрытую душу блондина, не пытается помочь. И оба совершают ошибки молчанием, коря себя, не меняя ничего. Затихли и гниют стыдом, апатией, тревогой. Ненавидят человеческий фактор чувств, хотят не думать об этом всём. Не получается.       Струи горячей воды ошпаривают оголённое неидеальное тело Дениса. Он трогает свои бока, щупает кривые плечи. Не понимает, что никто не увидит этих "недостатков", кроме него. Просто добавляет себе проблем, плача от своей беспомощности. Он ужасен, внутри и снаружи. Как Данила целует эти корявые губы, обнимает за пухлые бёдра, трогает интимные места во время секса, проговаривает слова восхищения на ухо. У него даже глаза некрасивые. Выбрал бы себе грудастую девушку, сминал по вечерам её тонкую и изящную фигуру, трогал своими губами чужие, такие пухлые и ровные. Зачем выбрал его, почему любит Дениса.       Тяжёлый воздух, запотевшее зеркало от высокой температуры в маленькой ванне и пар, что выходит после открытия двери. Только вымытое тело обвивает холодок с открытой форточки окна в спальне. Туда и движет босыми ногами, надеясь не увидеть там парня. Он не хочет показывать себя, с открытыми коленями и руками, кои не скрывает домашняя одежда. Он в быстром и неуверенном темпе стаскивает свои очки, залезает под одеяло, поворачиваясь спиной к лежащему тут же Кашину. Темнота поглотила комнату, осталось тусклое свечение луны в окне и светящиеся цифры на табле электронных часов. Вдруг движение сзади и на талию кладётся увесистая ладонь Кашина, поглаживая с нежностью и старанием успокоить.       – Дань, я не хочу сегодня..       – Всё хорошо, я не поэтому, – лепечет тихо, успокаивая зажатое тело. Он поднимает руку по плечу, гладя ухо, макушку, целует за ушной раковиной. В действиях настолько сильное чувство любви, что невозможно передать это словами, текстами и картинами. – Люблю тебя просто.. – и это самые важные слова, которые произносятся так редко. Самые громкие слова, произнесённые максимально тихим шёпотом. По телу проходит ток от простого признания, которое вроде проявляется каждый день, но так изредка проговаривается вслух. Даниле с неподнимаемым трудом даётся сказать это хотя бы раз на неделе, он не привык к любви сквозь слова. Но Денису важно, знает, поэтому и говорит своим низким голосом в самое ухо, будто чтобы услышал только получатель.       – Дань, за что? – мямлит совсем тихо, с дрожью и слезами, что не видны Кашину. Звучит непонятно и размыто, а ответом молчание. Рыжий не переспросил, но тут же понят был. – За что любишь меня. – фраза вонзается в сердце Дениса, хоть и произнёс её сам. Сзади размеренное дыхание в макушку, остановка ласки по голове рукой и душное молчание. Будто не будет ответа, будто Даня растворится сейчас, не дав понять ничего.       – За то, что ты такой, Денис, – слишком обширно, непонятно и рассеянно. В голове Коломийца миллион неприятных прилагательных вместо "такой". Но они вовсе не того контекста. – Нежный со мной и угрюмый с другими, любящий ласку, касания и слова любви. Любящий меня за то, что я люблю в ответ. – и этого хватит для нескончаемого потока слёз Дениса. Тех, что нужны и обязательны в данный момент. Он ревёт, трясясь и вжимаясь спиной в широкую грудь Дани. А тот гладит, ласкает ладонями везде, целует за ухом, давая понять силу чувств между ними. Она нескончаема, никогда и никто из них не сможет показать её в полной мере. Но они стараются, подавляют неловкость, дают волю эмоциям. Это нужно всем, но далеко не каждый сможет найти в себе желание. Они найдут, они постараются найти.