А в конце зло побеждает

— Дышите глубже. — Игла постепенно проникает под кожу, оставляя после себя зуд. Успокоительное делает свое дело. — Вот так, мисс. Вот так. — Где она?! Где она? — голос неумолимо падает, а мысли склеиваются воедино. — Где... — Здесь никого нет, Мэри Маргарет. Только Вы и я, — тон бархатный, он так и обволакивает, словно тёплым одеялом. Веки, несмотря на все усилия, падают. — Вы в безопасности, мисс Бланшар. Хватка врача постепенно ослабевает — по мере того как расслабляется тело. Нельзя, нельзя, нельзя... она выжидает. Она придёт и убьёт. Убьёт всех! — Злая королева... нельзя позволить ей победить... Тяжёлый вздох слышится в ответ. Врач трёт переносицу. — Мэри, мы ведь говорили об этом, — устало произносит он. — Мисс Миллс — мэр нашего города. Она никакая не злая королева. Реджина очень беспокоится об ухудшении Вашего состояния. Вы слишком глубоко погрузились в мир сказок. — Вы ошибаетесь. Не помните, — Мэри Маргарет с трудом произносит слова. — Она хочет уничтожить меня. Как и всех, кто противостоит ей. Вы не понимаете... Это место, этот Сторибрук — её детище. Она перенесла нас сюда и пытает. Пытает день за днем! Белоснежка срывается на крик. Она не знает, что делать. На этот раз мачеха превзошла саму себя. Целый мир доверчивых кукол, которые следуют придуманному ею сценарию. Где Дэвид? Где её дочь? — Мисс Бланшар, — в голосе врача слышатся умоляющие нотки. — Мы ведь вместе читали эту книгу, помните? Белоснежка, злая королева, охотник, гномы, принц — это всё персонажи. Они не из реального мира. Мэри Маргарет не слышит его. Её дыхание учащается, она судорожно цепляется за край кровати, пальцы белеют от напряжения. Она рвётся вперёд, пытаясь встать, но силы покидают её. Это место — тюрьма. — Я смотрю, улучшений не наблюдается. — Сердце пропускает удар. Адреналин бьёт через край, блокируя все старания успокоительного. — И кто я на этот раз? Всё ещё «Злая королева» или наконец кто-то другой? — Мисс Миллс, Вам правда лучше... — он не успевает договорить. Бланшар вырывается из захвата с неожиданной силой. Шприц с остатками успокоительного вонзается в лопатку врача, который даже не успевает осознать, что произошло. В следующий миг Мэри Маргарет, движимая отчаянием и яростью, сокращает расстояние до мэра. Её пальцы, как когти хищника, впиваются в горло Реджины. — Мэри, ну что же ты делаешь? — кривится Миллс. — Мы же просто пытаемся помочь тебе, милая. Этот недуг, он ведь убивает тебя изнутри. Бланшар сжимает горло Реджины, дыхание её рвано, лицо искажено гневом. Мэр не сопротивляется, её взгляд спокоен, даже сейчас, кажется, что она полностью контролирует происходящее. — Прекрати! Прекрати играть со мной! — требует Белоснежка, едва не душа проклятую ведьму. — Ты сама сохранила мне память! Это наша война, Реджина. Дэвид и мой ребёнок тут ни при чём! Отпусти их. Отпусти их всех! Миллс чуть наклоняет голову. — Отпустить их? Мэри, я всего лишь пыталась тебе помочь, а ты продолжаешь жить в своих сказках. Твой ребёнок, твой Дэвид — они никогда не существовали. Это просто плод твоего воспаленного воображения. Ты всегда была здесь, в этой больнице. Голос Реджины становится ниже, словно гипнотизируя Мэри Маргарет. Ладони опускаются на выставленные локти, слегка надавливая. — Посмотри вокруг. Здесь нет ни королей, ни принцев, ни замков. Только больничные стены и люди, пытающиеся вылечить тебя, — голос мягкий, почти убаюкивающий. Давление на локти усиливается. — Вот она, твоя реальная жизнь. Мэри Маргарет поддаётся и отстраняется, её руки дрожат, и разум снова начинает путаться. Что-то внутри неё кричит, что Реджина лжёт, но другая часть — та, которая устала бороться — начинает верить. Она оглядывается вокруг: стерильная палата, безжизненные стены, бессознательный врач. Но где же все? Где Дэвид? Где Эмма? — Нет... Это не может быть правдой, — бормочет она, тряся головой. — Это не мой мир... Это не мой мир! Реджина делает шаг вперёд, её голос становится более настойчивым. — Прими это, Мэри. Здесь ты в безопасности. Ты больна, но мы можем помочь тебе. Просто отпусти эти фантазии и позволь нам лечить тебя. Бланшар отшатывается, её глаза полны паники. Она больше не может понять, где реальность, а где вымысел. Всё смешалось. Вдруг и вправду? Голова раскалывается от противоречий. С одной стороны, она чувствует себя пойманной в ловушку, но с другой — Реджина звучит так убедительно. Может, не было никаких гномов? Может, ее мать никогда не умирала от болезни? Может, никто не убивал отца? Мэри Маргарет слабо качает головой, пытаясь отбросить мысли, но они всё сильнее затягивают её, словно густой туман. Реджина продолжает смотреть на неё с мягким, почти сочувственным выражением, но в её глазах таится что-то ледяное, недосягаемое. — Может, ты и права, — тихо говорит Бланшар. — Так, выходит, Ваша мать не убивала Дэниала, мэр Миллс? Реджина столбенеет, ее лжесочувствующий взгляд леденеет. Лавина ярости засыпает спокойствие и ломает весь сценарий. На лице Белоснежки невольно вырисовывается оскал. Вот ведь тварь, чуть не убедила в своих благих намерениях. — Что такое, Злая Королева? — ядовито спрашивает она. Тонкие линии на лбу и крепко сжатые губы говорят больше, чем слова. Яростный взгляд прожигает что-то за спиной застрявшей в этой дыре принцессы. Она уже собирается обернуться, но не успевает — резкий приступ покалывания и последовавший за ним зуд отвечают на все вопросы. Словно камни на плечи падают слабость и головокружение. — Ты смогла обмануть их! — шипит Белоснежка. — Можешь уговаривать себя! Но меня тебе не запутать, как ни пытайся! — Я... — голос Реджины предательски охрип. Она с усилием сглатывает комок, поселившийся в горле. — Не думала, что всё так далеко зайдёт. — Я же предупреждал Вас, — сообщает врач. — Она не готова к посетителям. Мэр бездумно кивает, погруженная в свои мысли. Как так вышло? — Выходит, она следила за мной, — произносит она следом, — вот вам и простая учительница. Мой жених действительно погиб, но мать... — А дальше больная фантазия, — поспешно говорит мужчина. — Учитель — сложная работа. В какой-то момент её психика дала сбой, смешала две реальности. Реджина снова кивает, пристально глядя на врача. — Интересно, почему именно Злая Королева?

***

— Тебе настолько нечем заняться? — Как мэр моя задача помо... — Хватит, — не даёт договорить Мэри Маргарет. — В прошлый раз ты играла перед своей пешкой. В этот раз не перед кем. Реджина усмехается и отводит взгляд. Вот ведь невыносимое создание. — Мисс Бланшар, зачем же Вы упрямитесь? — спрашивает она, не скрывая усмешки. — С таким обострением Вы никогда не выйдете отсюда. — Перестань, — качает головой Мэри. — Я слишком опасна для тебя. Я в любом случае никогда отсюда не выйду. По крайней мере, пока мы тебя не победим. — «Победим»? — переспрашивает Миллс. — И чем же? Фейской пыльцой, небось? Или заставишь меня танцевать в раскалённых докрасна ботинках? — на лице проскальзывает оскал. — Ой, прости, это же другая сказка. У тебя же там не кроссовер. Пока. Реджина поднимается, готовая уйти. Она и впрямь безнадёжна — незачем тратить время. — Одного понять не могу, Реджи. — Миллс останавливается на пороге, морщась от такой фамильярной клички. Что эта неуравновешенная девица себе позволяет? — Этот мир — весь твой. Ты в нём почти кукловод, играющий марионетками — и даже в нём всё, что тебе интересно — это я? Серьёзно? Мэр разрешает себе усталый вздох и делает ещё один шаг к выходу. — Сколько прошло? — продолжает Бланшар. — Год, пять? — Восемнадцать, — поправляет Реджина, оборачиваясь. — Мы лечим тебя уже целых восемнадцать лет. Мэри Маргарет на мгновение замолкает, словно вовсе не ожидала услышать ответа. Взгляд ошарашенный, а в голове, кажется, происходят какие-то математические расчеты. — Охрене-е-еть, — наконец говорит она, крепко сжимая руки в кулаки, так что стремительно белеют костяшки. — Бог ты мой, Реджина, ты ещё ничтожнее, чем я думала! Миллс невольно замирает, и ее плечи практически каменеют. Она — ничтожество? Это будет говорить сумасшедшая, отсидевшая львиную долю жизни в психбольнице? — Повтори, — сквозь зубы требует мэр. — Подумать только — восемнадцать лет! Самой не надоело? — ничуть не смущаясь, продолжает Бланшар. — Даже здесь, в своём собственном мире, ты никому не нуж… Договорить не удаётся — чужая ладонь плашмя впечатывается в щёку. Как только проходит минутный ступор Мэри душит приступ истерического хохота. — Пощёчина? Всего лишь? — кажется, искренне удивляется Мэри Маргарет. — И это цена правды? Реджина медленно опускает руку, выпрямляется и смотрит на неё с холодной решимостью. С лица пропадают эмоции. Хватит, поиграли. — Думаешь, всё так просто? Думаешь, полным контролем можно заполучить любовь? — усмехается Бланшар. — Ты можешь заставить их сделать что угодно — хоть ноги тебе целовать. А толку-то с этого? Никто из них тебя не любит, не ценит, даже не знает тебя настоящую. Они знают «Мэра Миллс», а ты Злая Королева — жестокая и безжалостная — была, есть и будешь. Рука вздымается вверх — Мэри инстинктивно отшатывается и жмурится, но продолжает: — Я не болванка, следующая твоему сценарию, — и поэтому ты до сих пор здесь. Полный контроль делает бездушным: если долго общаться с такими, и сама становишься безжизненной. Твой Сторибрук — не только тюрьма для меня и не только для них, но и для тебя тоже. Так что пугай, подчиняй, бей, — сжимая пылающую щеку, усмехается Белоснежка, — а червоточину в сердце ты не заполнишь никогда. Не работает оно так. Реджина молчит, не сводя с нее взгляда. В голове, будто щёлкает какой-то давно сломавшийся механизм. Губы постепенно растягиваются в горькой усмешке. — Не могу поверить, что говорю это, но ты права. И кажется, я наконец поняла, как всё исправить, — в голосе почти осязаема угроза. — Одна проблема, Снежка, — твой чересчур длинный язык снова может все испортить. Злая Королева опасливо озирается, словно ребёнок, собирающийся стащить конфетку в продуктовом из-под носа кассира. — Ну что же ты делаешь, Мэри?! — её тон повышается практически до писклявого. В руках не с того ни с сего появляется самодельная заточка. Белоснежка делает шаг назад, но вопреки ее ожиданиям, Реджина и не пытается на нее напасть. — Ну же, мисс Бланшар, — продолжает она спектакль одного актера. — Успокойтесь, опустите это! Давайте просто спокойно поговорим! — М-да, и кто же из нас ненормальный после этого? — фыркает Снежка, наблюдая за чужим безумием. А безумие-то крепчает: женщина с остервенением вонзает заточку себе же в плечо. Сказать что-нибудь едкое Белоснежка не успевает — санитары врываются быстрее. Злая Королева оборачивается на них, сжимая оковавленное орудие в руке. — Мне очень жаль, — бормочет Реджина. — Но все становится только хуже. Она опасна. Дважды повторять не приходится. Взгляды двух заклятых врагов встречаются. И победитель явно не тот, в чью кровь вновь впрыскивается лошадиная доза успокоительного. Впрочем, для победительницы Злая Королева слишком задумчива, словно и победой это не считает. Так, частью более масштабного плана. — Она больше не может оставаться здесь, — говорит Реджина, показывая заточку. — Её место среди мягких стен. Появившийся как из ниоткуда врач безропотно кивает. Дождавшись ухода Снежки в сопровождении санитаров, Злая Королева направляется в хорошо знакомую лавку. «Полный контроль делает бездушным: если долго общаться с такими, и сама становишься безжизненной», — слова звучат как на повторе. — С чем пожаловали, госпожа мэр? — встречает Голд, с видом аристократа опираясь на трость. — Я хочу ребёнка. Владелец города, хмыкнув, поднимает бровь: — А я при чем? — уточняет он. — Найди, — требует Реджина, затем усмехаясь. — Пожалуйста. — Мне казалось, это моё волшебное слово, — лукаво отвечает Голд. — Снова хочешь попытать удачу? Кого на этот раз? — Мальчика, — не задумываясь, отвечает она. В голове практически пульсирует имя. — Генри.