Перо белого Феникса

      Он пожалел о своём поступке, едва только они отъехали на достаточное расстояние. Дурак. И ещё один впереди сидит, того и гляди — свалится. Отличная из них парочка выходит.       Когда беспокойство перестало зудеть назойливой мухой, то проснулся здравый смысл и теперь орал что есть силы о том, какой куш Риланд упустил.       — Спасибо, — донеслось вежливое спереди, отчего Риланд задвигал желваками.       — Хоть ты заткнись, ради Бога! И так тошно! — Плечи у Юлая дрогнули, но больше он ничего не сказал.       Прежде чем он снова подал голос, проехали они уже прилично, и самое время было сделать привал.       — И что ты собираешься со мной делать?       Риланд раздражённо цыкнул. Что делать — это был вопрос второстепенный. Гораздо больше его волновало — зачем он это сделал.       — Ничего не собираюсь! Отвезу тебя в храм обратно, и живи как жил.       Среагировать он не успел, потому что никак не ожидал, что Юлай вдруг резко выпрямится, заехав ему затылком по носу, и пока Риланд будет пересчитывать сыплющиеся из глаз звезды, столкнет его с седла, перехватит поводья и пустит лошадь в галоп.       — Ах ты ж гадина!       Наверное, в любом другом случае ему бы и удалось бросить своего спасителя и ускакать в закат, но тут просто не повезло. Риланд свистнул коротко два раза и конь встал как вкопаный, резко наклонив голову к земле. Юлай вскрикнул и по инерции кубарем скатился по лошадиной шее, ударившись многострадальной головой.       Он даже успел со стоном подняться, прежде чем Риланд схватил его за косу и дёрнул на себя.       — И что это было, а?       — Пусти!       И снова послушник удивил. Он вырывался отчаянно, с силой и упорством раненого зверя, которому терять нечего, царапаясь, лягаясь. Риланду с трудом удавалось его удержать.       — Я туда не вернусь! Пусти! Или убей!       — Да угомонись ты, припадочный! Не хочешь — не возвращайся, я что заставляю, что ли?!       Юлай замер и тяжело задышал.       — Успокоился, полудурка кусок?       — Да, отпусти.       Риланд разжал руки. Он уже ждал всего, чего угодно. Что тот рванет в лес, например, или бросится драться. Но Юлай просто отодвинулся от него чуть дальше и остался сидеть, потирая голову и руку.       — Ты ничего не хочешь мне сказать?       — Прости.       — Ещё скажи, что больше так не будешь, — Риланд хмыкнул.       — Я больше так не буду.       Сарказм парень явно не улавливал. Или же улавливал слишком хорошо.       — Я о том, какого Дьявола сейчас произошло, и почему ты так не хочешь обратно?       — Не надо, пожалуйста, не возвращай меня, я что угодно сделаю, правда, что угодно... — теперь он запричитал, жалобно, грозя снова скатиться в истерику, — или в бордель продай.       — Да кому ты там нужен?!       Ещё вчера он удивлялся, почему Юлай не сбежал, а оказывается, все, что происходило, было не так страшно, как то, что творилось с ним в храме? Или же он боялся наказания за потерянного Феникса? Это было странно. Он видел его голым, и на теле не было шрамов, да и руки не походили на руки чернорабочих монахов. Он был худощав, но не болезненно, как бывает от голода. Не похоже было, что с ним плохо обращались. И все же, возвращения обратно он боялся гораздо больше чем трех преступников, гораздо больше любого сомнительного будущего.       — И куда ты тогда хочешь? У тебя есть к кому пойти? Семья. Друзья.       — Нет.       — Но ты ведь где-то жил до того, как стал послушником?       — Я оказался в храме, как только появился на свет.       Риланд замолчал. По крайней мере стало немного понятно его поведение. То, что казалось странным, теперь обрело смысл. Всю жизнь провести взаперти, а потом сразу попасть как кур в ощип. Не мудрено, что не знает, как реагировать.       — И что теперь предлагаешь? Мне домашние зверушки не нужны, ещё и с такими выбрыками.       — Я не знаю, но, может быть, я как-то смогу пригодиться?       — Как например? — Риланд с трудом подавил сарказм в голосе, — Чем ты в храме занимался?       — Ухаживал за Лиддо. — Юлай вздохнул печально, видимо, и сам понял, как это звучит       А Риланд едва сдержался, чтобы не издать тяжёлый стон. За что ему все это? Он был честным вором, никого не трогал... Нет, трогал, конечно, но только в рамках задания и по заказу Гильдии... Ну, может, ещё само выражение "честный вор", не слишком верное, честным он, пожалуй, не был. Нет, он знал, что не праведным трудом живёт, и понимал, что когда-то наступит расплата, если не на этом свете, то на том уж точно. Но он, скорее, ожидал виселицы или каторги, ну или вечных страданий когда-нибудь потом, но уж точно не головной боли в виде несуразного послушника третьесортного храма.       — Ладно, давай довезу тебя до города, а там что-то придумаем.