Чашка Петри

«Почему так темно?» — первая мысль, что посетила Одри после пробуждения. Девушка попыталась всмотреться в пространство вокруг себя, но совершенно ничего разглядеть не смогла. А еще она не почувствовала мягкости матраца под собой, что навело на тревожные мысли: она не в своей спальне. Но если это так, то где она, черт возьми, очнулась? Паника начала наступать на девушку. Самые пугающие мысли полезли в голову. Её что, похитили, пока она спала? «Нет, нет, нет! Этого не может быть! Я же была в Астрее, парни рядом. Не могли же меня похитить у них из-под носа?!» — попыталась успокоить себя Одри. Помогло не сильно, потому как девушка осознала, что не может пошевелить конечностями, а если быть точнее, она их вовсе не чувствовала. Новая догадка промелькнула в сознании: неужели начальство Астреи всё же без согласия поместили её в какое-то безопасное место? Но обездвиживать и лишать возможности ориентироваться в пространстве это жестоко даже для таких, как они, небожителей! Одри постаралась себя успокоить и досчитала от десяти до одного. Тревога немного отступила. «И не из такого выкручивалась. Парни поймут, что меня нет, и найдут. Истерикой я сделаю хуже только себе», — дала она себе установку. И почти сразу после этого услышала приглушенные знакомые голоса. Прислушалась внимательнее, не показалось ли ей. И — о удача! — это точно были парни: Давид, Микаэль, Рафаил и Кассиэль. Она спасена! Они рядом! Надо только подать знак. Одри попыталась закричать что есть мочи, но и голос её был безмолвен. Девушка начала злиться. Выходит, кто-то — и она даже догадывается кто — лишил её ресурсов собственного тела, чтобы хоть как-то заявить о себе. Но и это не сломило её окончательно. Голоса обитателей Астреи приближались. Вера в то, что её вот-вот найдут, продолжала теплиться в душе. Резко появившийся извне яркий свет ослепил Одри на мгновение. Но уже в следующее она смогла увидеть, что рядом с ней была посуда: тарелки, блюдца, чашки. «Что происходит? Почему вокруг меня посуда? И почему она такая огромная?» Новая волна паники накрыла с головой, и последней каплей стало то, что Одри увидела Давида огромного размера по сравнению с ней самой. В голову пришла абсурдная догадка: «Я что, на полке с посудой?» В подтверждение её мыслей Давид потянулся к чашке, что стояла рядом с Одри, и взял её в руку. «Аааааа! Я что, чашка! Как? Как такое возможно?» — взвыло её сознание. Сейчас бы Одри хотела упасть в обморок, уйти из этой реальности в спасительное забвение, но такого подарка судьба ей не предоставила. И ей оставалось только лишь дальше наблюдать за происходящим. Меж тем между мужчинами завязался разговор: — Одри ещё спит? — спросил Микаэль. — Вероятно. По крайней мере, свою комнату она ещё не покидала, — ответил Кассиэль. «Да не сплю я. Я тут, на полке! И я долбанная чашка! Помогите мне уже кто-нибудь!» — не теряла надежд воззвать к мужчинам Одри. Она подумала, что помочь ей мог бы Рафаил. Он же работает с заколдованными вещами. Наверняка поймёт, что она не просто предмет посуды, а нечто большее: душа, запертая в керамической тюрьме. Но как привлечь его внимание к себе? Нужно, чтобы её непременно достали с этой полки! Судьба словно сжалилась над ней, потому как раздался вопрос Давида: — Все будут чай? «Пожалуйста, скажите, да!» — взмолилась она. — Да, — поочерёдно ответили мужчины. Одри ликовала. Ещё немного, и этот кошмар закончится. Она снова будет в своём теле, а этот инцидент забудет, как страшный сон. Давид достал ещё две чашки, а она была последней. Когда мужчина прикоснулся к ней, Одри обомлела. Почему она, будучи чашкой, ощущает его прикосновения словно живой человек? Когда рука Давида обхватила её окружность, было ощущение, словно он обнимает её за талию как тогда, в клубе. От таких действий, будь она собой, по телу пробежала бы приятная дрожь, а щёки бы залил румянец. Как же это приятно и неловко одновременно. Одри практически растворилась в этом прикосновении и своих ощущениях и позабыла о глобальной проблеме. Как вдруг Давид споткнулся и чуть не выронил её из рук. «Эй! Аккуратнее! Я тебе разобью! Держи меня крепче!» — разгневалась она, хоть и понимала, что весь монолог в её мыслях. — Осторожнее, Давид, ты же знаешь, что это моя любимая кружка, — спокойным тоном предостерёг Микаэль. — Прости, начальник, — хмыкнул он и нарочито сильно опустил её на стол. «Ай, грубиян! Да кто тебя вообще обучал так обращаться с хрупкой посудой!» — продолжила сетовать Одри. Приземление ей совсем не понравилось. Если касание, когда он достал её с полки, было похоже на начало ласк и было приятным, то вот эта вот выходка Давида — на мощный толчок в спину. Микаэль с невозмутимым видом подвинул к себе чашку. И теперь Одри ощущала его прикосновения к себе. Это было сравни какой-то изощренной пытке! Она всё чувствовала так ярко и из-за этого хотелось провалиться сквозь землю. Сначала один приласкал, теперь второй. Стыд-то какой! К ним подошёл Рафаил с чайником от которого вверх струился пар. Мужчина наполнил четыре чашки ароматным напитком, и в этот момент Одри ощутила, словно её бережно накрыли тёплым пледом. Она разомлела на мгновение, но быстро пришла в себя: нужно было достучаться до Рафаила. Она начала просить его обратить на себя внимание, молить о помощи, да так отчаянно, что совсем не прислушивалась к диалогу мужчин. Все её попытки оказались тщетными. Рафаил первым допил свой чай и поднялся из-за стола. Если бы Одри могла разреветься от отчаяния, именно это она бы и сделала. Она верила, что спасение совсем близко, но ничего не вышло. Быть ей чашкой неизвестно сколько. Она уже практически отдалась охватившей её апатии, как почувствовала, что её подняли со стола. Микаэль поднёс чашку ко рту и начал неспешно пить свой напиток. Если бы Одри могла стонать, этот звук непременно услышали все обитатели кухни. Касания губ Микаэля она чувствовала сейчас у себя на шее. Как такое было возможно, учитывая, что она сейчас неодушевлённый предмет, подумать у неё не вышло, — слишком яркими были ощущения. Возбуждение охватило всё её естество. Ещё немного, и она бы потеряла возможность соображать от желания, чтобы эти касания не прекращались. Но как это обычно и бывает, всё хорошее и приятное, что с ней происходило, заканчивалось слишком быстро. Микаэль вернул опустевшую чашку на стол, тем самым возвращая Одри из неги удовольствия. Девушка даже не успела окончательно прийти в себя и возмутиться тем, что всё прекратилось, как её подхватили и понесли в раковину. По дороге в голове промелькнула грустная мысль, что теперь ей придётся пылиться в одиночестве на темной полке и неизвестно сколько ждать, когда мужчины заметят её пропажу. Захотелось взвыть от безысходности. Но и этого она не успела сделать. Давид выронил её из своих рук. Стремительное падение на кафель сковало Одри неподдельным ужасом. Это конец. Сейчас она перестанет существовать без шанса на спасение. Одри резко распахнула глаза, подскочив в кровати. Отчаянный крик сорвался из уст: — Давид, нет! Она не сразу поняла, что теперь находится у себя в комнате. Перед глазами до сих пор был приближающийся пол кухни. Несколько минут ей понадобилось, чтобы успокоиться и выровнять ритм сердца, что стучало, как ненормальное после пробуждения. «Это был сон» — прояснилось в голове, когда она полностью успокоилась. Одри на всякий случай осмотрела себя на предмет травм. Ничего не болело и никаких ссадин или синяков не было. — Приснится же такое, — покачала она головой. Её сны порой были очень яркие и правдоподобные. Но такого, чтобы она в них была не собой, а неодушевлённым предметом с чувствами и реальными ощущениями, ещё не было. Девушка, чтобы окончательно прийти в себя, направилась в душ. По возвращению она чувствовала себя отлично и почти забыла о случившемся. Позже этим же днём Одри узнала, что Давид реально разбил любимую кружку Микаэля. Девушка обомлела от этой новости, рассказанной Кассиэлем. Мужчина не понял такого его поведения и проводил ошарашенным взглядом ее стремительно удаляющуюся фигуру. Одри практически бежала по коридору в сторону комнаты Рафаила. Как бы ей не было приятно, когда Микаэль и Давид касались её, пусть и думая, что она всего лишь чашка, более такого она не хотела. В доме слишком много всякой утвари, и ей срочно нужен оберег от подобных, хоть и временных, переселений.