Эпилог
19 октября 2025 г., 03:21
Лиланд
— Ооо… вот! Вот так! Прикрыв глаза, со стоном впиваюсь пальцами в подушку. — Сильнее! О боже… вот так! Сильнее! Ещё… слишком сильно! — Какого хрена? — раздаётся голос Джексона. Я подпрыгиваю и быстро оглядываюсь на Джексона, который стоит на лестнице. Так резко сажусь, что едва не выношу головой челюсть Мейсона. — Ай! — вопит он, отваливаясь назад. — Это не то, что ты думаешь! — говорю я, торопливо хватая рубашку. — И что же это? — спрашивает Джексон, нисколько не беспокоясь о том, чем мы с Мейсоном тут занимались. — Это стол для бондажа! Мейсон пришёл помочь его собрать, потому что я хотел тебя удивить. Но он так похож на массажный стол, что я скинул рубашку, залез на него, и Мейсон начал делать мне охрененный массаж спины. И вот так я забыл подготовиться и выпрыгнуть с сюрпризом. Всё испортил, потому что поддался волшебным пальчикам Мейсона. Он так охрененно меня массировал, Джексон. Джексон молчит, оценивая ситуацию. — Ну, он же всё равно не работает, так что можно заставить его делать нам массаж. — Ох, звучит заманчиво, — тяну я, натягивая рубашку. Мейсон быстро мотает головой. — Я сваливаю. — Спасибо, что помог собрать мой секс-стол! — кричу я ему вслед. — Всегда пожалуйста! У меня, правда, осталось пару лишних винтов, так что если он развалится, пока вы там зажигаете, я не виноват, — говорит он. — Мне нравится, когда есть немного риска. У Джексона такой фантастический пенис, что все забавы с ним в принципе рискованны. Джексон со вздохом поворачивается ко мне. — И? Вытаскиваю пульт из кармана и жму кнопку. Мигающий диско-шар зажигается, освещая комнату, и Джексон медленно поднимает на него взгляд. — Что это за кошмарная хрень? Я сияю в ответ улыбкой почище безумного диско-шара. — Самая безвкусная штука, которую я мог найти, и я нашёл её специально для тебя. — Почему для меня? — Потому что она символизирует нашу любовь! — Уродливую? Ни в какие ворота не влезающую? Отвратительную? — Именно. Это то, что приходит на ум, когда я думаю о любви к тебе. Каждый день открываю глаза, поворачиваюсь к тебе, и первое, что приходит в голову: «Боже, наша любовь отвратительна». Джексон начинает ржать. — Точно! Кажется, у меня сейчас припадок будет от этих огней. — Они охрененные. — Пока эта штука тебе нравится, я не буду её уничтожать. — Как бы ты его уничтожил? — спрашиваю я, внезапно очень заинтересовавшись. — Что? Не знаю… я не собирался его реально ломать. — О боже, это звучит так сексуально. Снимай шмотки, хватай оружие и разнеси его, — выдыхаю я. — Нет, я не собираюсь уничтожать то, что ты только что купил. — Я буквально потратил на него десятку в магазине приколов. Мне срочно это нужно. Не лишай меня этого! — кричу я, вытаскивая нож. — Зачем тебе нож? — встревоженно спрашивает Джексон. — Я думал, это очевидно. Мне нужно, чтобы ты разделся прямо сейчас. — Ну, уж нет! Мне нравится эта одежда! — Да, мне она тоже нравится, но нужно чем-то жертвовать! Он быстро срывает с себя рубашку и принимается за штаны. — Ты тоже. Хочу, чтобы ты был голый. — Дай мне минутку. Мне нужно подготовиться, — говорю я, взбегая по лестнице и пересекая дом по направлению к своему оружейному святилищу. Кайен думает, что мы затеяли дневную пробежку, и несётся за мной, чуть не сбивая с ног. Я отпираю комнату, проскальзываю внутрь и иду к стойке, где храню свои игрушки для веселья. Хватаю несколько и мчусь вниз, где Джексон стоит в одних трусах. — Почему ты лишаешь меня возможности любоваться твоей великолепной задницей? — Я думал, тебе надо что-то сделать, чтобы подготовиться, но нет… Подготовка означала, что тебе нужно было… — он берет в руки первый предмет. — булава, дубинка, а это что такое? Он держит в руках длинную веревку с большим шаром на конце. — Это называется «обезьяний кулак»! Им бьют людей по морде. Или, в данном случае, по диско-шару! Он берет полицейскую дубинку и отмахивается от остальных штук. — Эта сойдёт. — Снимай трусы, или я их улетучу своей булавой. — Успокойся, мистер Кровожадность, — говорит он, стягивая с себя нижнее белье. — А что насчет тебя? — О, упс, — откладывая оружие, подхожу к нему и поднимаю руки. — Раздень меня, мой могучий жеребец. Он фыркает, но хватает подол моей рубашки и стаскивает ее. Затем расстёгивает мои штаны и спускает их. Когда он наклоняется, чтобы поцеловать меня, я прижимаю палец к его губам. — Ещё нет. Если твои губы коснутся моих, меня охватит жгучее вожделение, и я буду слишком возбужден, чтобы наслаждаться зрелищем. — О боже, — бормочет он, отворачиваясь. Я иду к своим воздушным полотнам и усаживаюсь, готовясь смотреть шоу. — Ты уверен, что хочешь, чтобы я это разнёс? — спрашивает он. — Я буквально никогда в жизни не был так уверен ни в чем, кроме того факта, что твоя мама — воплощение зла. А теперь давай уже мне зрелище, — я покачиваюсь на полотнах в жидании. — Принимай позу. Он делает это без особого энтузиазма, но с мигающими цветными огнями от крутящегося диско-шара на его теле он выглядит фантастически. Настолько, что я уже ржу, а он ещё ничего не сделал. Он выходит из роли и тоже начинает ржать. — Не смейся! Ты заставляешь меня смеяться! — Прости. Секси! Секси! Покажи что-нибудь сексуальное. — Ладно, — говорит он, замахиваясь рукой и шествуя к шару. Его задница повёрнута ко мне, и я жадно обшариваю её взглядом, наслаждаясь каждым сантиметром. Потом он поворачивается, смотрит на меня и игриво подмигивает, и я едва не падаю с полотна от того, сколько сексапильности от него исходит. В этот момент он взмахивает дубинкой, ударяя ею по безумному шару, который лишь едва заметно подрагивает. — Из чего, блин, эта штука сделана? — в изумлении спрашивает он. — Без понятия, но это было так секси. Ещё! Ещё! На этот раз он виляет задницей, отчего меня опять пробивает на дикий смех, а затем сильно размахивается, ударяя по шару дубинкой так, что от него отлетают куски во все стороны. Один шальной кусок прилетает мне точнёхонько в лоб. Джексон роняет дубинку и со всех ног бежит ко мне. — Боже мой, прости. — Ты пытаешься меня прикончить! Кто этот новый мужик? Кем ты хочешь меня заменить? — драматично вопрошаю я. — Генри? Я знал, что мне никогда не сравниться с Генри. Джексон опускается передо мной на колени и обхватывает моё лицо руками. — Мне так жаль. Я улыбаюсь, наслаждаясь его заботой. — Меня даже не порезало, я в порядке. Или ты жалеешь, что я тут кровью не истекаю? Ты правда пытался меня прикончить? — спрашиваю я, выпучив глаза. — Есть способы попроще тебя прикончить, чем дубинка и диско-шар. Я бы просто избавился от твоих пушек. Ты бы, наверное, умер, увидев пустую комнату. Я сверлю его взглядом. — Вот поэтому ты обязан залезть ко мне на воздушные шелка. Он вздыхает. — Не поэтому, а потому что мне стыдно, что я тебя ранил, я залезу, — говорит он, усаживаясь в один гамак и покачиваясь. — Смотри, я знаю один трюк, — я поворачиваюсь к нему спиной, обматываю руки полотнами и наклоняю голову вниз. При этом я поднимаю ноги, так что оказываюсь в стойке на руках в воздухе. — Теперь ты можешь отсосать у меня, пока я вишу вверх ногами! — Не буду я сосать твой пенис, пока ты вниз головой болтаешься. Ты, скорее всего, свалишься на меня, и я случайно заглочу тебя по самое горло, и, я просто скажу тебе, ты этого не хочешь. Я уже пошатываюсь, соскальзывая в гамак, но все еще вишу вниз головой, поэтому цепляюсь за полотно ногой и чувствую как кровь приливает к голове. — Я раскачаюсь и буду посасывать твой сосок, — решительно заявляю я. — Ничего этого не будет, но я готов сидеть тут и ждать, пока ты пытаешься это провернуть. Я пытаюсь раскачаться, но вместо этого чувствую, как кровь стучит в ушах. — Джексон. Я застрял, помоги мне. — Ну и недолго же ты продержался. — Помоги! Помоги мне! Он встаёт, обхватывает меня за талию и приподнимает, чтобы освободить мою ногу. И моё лицо оказывается точно напротив его паха. — Боже мой! Ты это подстроил, чтобы ткнуть мне в лицо своим вялым хером! — вскрикиваю я. — Ты ведешь себя так, будто это была моя идея. — Это самые странные «шестьдесят девять», в моей жизни, но мне нравится, — говорю я, а Джексон тем временем освобождает мою ногу и позволяет мне соскользнуть на пол. — Иногда у нас бывают самые изощренные прелюдии, известные человечеству, — он всё ещё держа меня за ноги, в то время как остальная часть моего тела лежит на земле и смотрит на него снизу вверх. — Божечки, какой прекрасный вид! — хихикаю я. — И в этом только твоя вина, — говорит он, отпуская мои ноги. — Вернемся в гамаки, — решаю я, усаживая его на один из них. Затем я забираюсь в другой и раскачиваюсь в его сторону. Он ловит меня, притягивает к себе, обхватывает моё лицо и прижимается своими губами к моим. — Как будто мне и без того не стОит адских усилий тебя удержать, а теперь ещё и так, — хмыкает Джексон. Я ухмыляюсь и нежно целую его в ответ. — Мне нравится наблюдать, как ты преодолеваешь трудности. Это меня заводит. — Знаю, что заводит. Снова целую его. — И возбуждает. — Ага. — Заставляет мой пенис оживать. — Угу. — Могучий пенис. Он снова целует меня, на этот раз глубже, вероятно, чтобы заткнуть, но мне и так норм. Может затыкать меня как угодно. Я льну к нему, пока его язык исследует мой. Джексон слегка отстраняется, так что я всё ещё чувствую его дыхание и и прикосновение его обнаженной кожи. — Итак… что ты там купил? — спрашивает он, косясь на стол, который мы с Мейсоном собрали. — Просто обычный, нормальный, замечательный стол. Хочешь глянуть? — Может быть. Это будет такой же катастрофой, как качели? — спрашивает он, проводя губами по моей шее. Нежное деликатное прикосновение заставляет меня вздрогнуть всем телом и подставить ему шею. — Очень может быть, но не говори, что тебе это не нравится, — предупреждаю я. — Честно? — спрашивает он, отстраняясь. — Я люблю всё, что делает тебя счастливым. Потом он толкает меня, и я лечу по воздуху. — Давай глянем на эту твою машину для пыток. — Да-а-а, — я вскакиваю и бросаюсь к столу. — Залезай! — Ох… так ты хочешь проверить для начала, не развалится ли он подо мной? — Именно, — радостно киваю ему. — На спину. Быстро. Он забирается на мягкий стол и осторожно ложится. — Я уже нервничаю. Я беру мягкую верёвку и смотрю на него сверху. — Понятия не имею, с чего бы, — говорю я, накидывая петлю на его руку и и затягивая ремень, чтобы зафиксировать. — О, нет. — Ты выглядишь напуганным, но твой член, похоже, весь в предвкушении, — я указываю на его восставшее естество. — Потому что мой член тупой, — выдает диагноз он. — О, не говори так о миниДжексоне. Он вздыхает. — Когда я увидел эту штуковину, я подумал, что буду связывать тебя. Почему в итоге ты связываешь меня? — Честно говоря, это показалось куда веселее, — я принимаюсь за его ноги. Вскоре Джексон привязан к столу без шанса вырваться, а я в полном восторге от открывшейся картины. Забираюсь на него и усаживаюсь голой задницей на его нижнюю часть живота, чтобы одновременно давить ему на кишки и чувствовать его член между ягодиц. Два моих любимых занятия — пытки и удовольствие — в одном! Я наклоняюсь, пока не достигаю его губ, целую его и слегка прикусываю нижнюю губу. — Ты такой секси, когда привязан, что я, пожалуй, оставлю тебя тут на весь день. Придвину диван поближе и буду смотреть, как ты пытаешься сбежать. — Честно говоря, не уверен, что буду даже пытаться. У тебя гораздо меньше терпения, чем у меня, мне надо просто подождать минут двадцать, и ты сам меня отпустишь. Это чудовищная правда. — Нет! У меня терпения на весь мир хватит. — Неа. — Я тебе докажу, — принимаю вызов я. Слезаю с него, беру стул и ставлю его перед ним, чтобы он мог меня видеть. — И я буду себя трогать, чтобы ты хотел меня ещё больше. Он кивает. — Звучит забавно. Я беру смазку и надувного Рэнди и сажусь. — О да, Рэнди, тебе это нравится, не так ли? — спрашиваю я, заставляя его надувную голову кивать. Я держу смазку над пахом, позволяя ей капать на мой член, и бросаю на Джексона соблазнительный взгляд. — Ну и бардак ты организовал, — говорит он. Я сверлю его взглядом. — Это сексуально. — О, ты определенно секси и неряха. — Ладно, сойдёт. Я позволяю пальцам скользнуть по промежности и даже не пытаюсь сдержать стон. — Божечки, моя рука просто великолепна! — Очень красивые пальчики. — Ох, спасибо! А потом он зевает. — Ты что, зеваешь? — угрожающе рычу я. Его глаза моментально округляются. — Я не нарочно. Этот стол такой мягкий, а я прошлой ночью почти не спал. — Разорви меня! Он натягивает свои путы. — Ты сделал так, что я не могу. — Ты даже не пытаешься выбраться! — Потому что ремни так туго затянуты, что у меня руки и ноги онемели. Ясно, что я не выберусь. — Хммм… тогда я просто доставлю себе удовольствие, — говорю я, проводя рукой от члена к заднице. Скольжу пальцем между ягодиц и проталкиваю его внутрь себя. — Черт возьми, у меня волшебные пальчики! — Хочешь, я принесу зеркало, чтобы ты продолжил заниматься любовью с собой? — Я хочу, чтобы ты разорвал эти путы ради меня! — вскрикиваю я ему вслед. — Детка, я правда тебя хочу, но я чертовски уверен, что не смогу разорвать эти ремни, чтобы до тебя добраться. Этот стол — настоящее чудовище. — Хотя бы попробуй. — Ладно, могу попробовать, — соглашается он, борясь с верёвками, пока я радостно наблюдаю. Он прав, мне не хватает терпения. — О, нет! Не поранься! Я сам к тебе приду. — Ура! Я так рад, что не придётся ломать этот стол, — говорит он, стараясь не ухмыляться. — И я, — отталкивая надувного Рэнди, забираюсь на колени к Джексону. Я лью смазку на его член. Одной рукой беру его и опускаюсь ниже, пока не чувствую прикосновение головки к своей дырочке. И начинаю опускаться ещё ниже. Он медленно раскрывает меня, пока я сажусь на него сверху. Со стоном впускаю его всё глубже, пока не оказываюсь у него на коленях. Только тогда я начинаю двигаться. Покачиваюсь медленно, дразняще медленно, глядя ему в глаза. Он держит меня в плену этим взглядом, из-за чего сложно сосредоточиться на движениях. Мы так хорошо знаем тела друг друга, что я чувствую себя еще ближе к нему. Я знаю, что заставляет его испытывать удовольствие и что сводит его с ума. Двигаясь над ним, из раза в раз вгоняю его член глубже в себя. А Джексон приподнимается, желая прикоснуться ко мне. Я раздумываю, не подразнить ли его, но вместо этого наклоняюсь и нежно целую его в губы. Он шепчет что-то приятное мне в губы за мгновение до того, как я приподнимаюсь, чтобы продолжать двигаться. Тянусь, чтобы освободить его правую руку, и он немедленно расстёгивает ремень на левой, садится и обнимает меня. Утыкаюсь лицом ему в шею и издаю стон наслаждения. Его пальцы пробегают по моей спине, в то время как мой член жаждет его рук, которые слишком заняты исследованиями. Но когда они мягко скользят по моим бокам, я вздрагиваю. Его ладонь обхватывает мой стояк, и удовольствие захлёстывает меня. — Я люблю тебя, — шепчет он мне в губы. — Я так сильно тебя люблю, — отвечаю я, протягивая руку назад и расстегивая его правую ногу, затем левую. Он хватает меня, укладывает на спину и вгоняет в меня свой великолепный пенис. С громким стоном впиваюсь пальцами в спину Джексона, пока он трахает меня. — Вот так, — шепчу я. — Приятно? — Да… а тебе? Он целует меня так крепко, что я даже не уверен, нужен ли мне ответ после этого. — Очень, — выдыхает он, отстраняясь. Не уверен, как долго мог бы ещё продержаться, но когда его рука ускоряется на моем члене, я понимаю, что оргазм не за горами. Я стону, когда мое тело напрягается, и оргазм проносится сквозь меня неудержимо, как скорый поезд. Крепко прижимаюсь к нему, кончая почти яростно, опустошающе. Он толкается глубоко в меня, впиваясь пальцами в мои бедра и рыча. Я чувствую, как его член пульсирует внутри меня, когда его настигает разрядка. Его губы находят мои, прежде чем он отстраняется, задыхаясь. — Ты и твои безумные идеи. — Ты их любишь. — Люблю, — он осторожно выходит из меня. — И эта штуковина хороша для массажа спины. — Не сомневаюсь, — говорит он, ложась на меня и придавливая к мягкой поверхности. — Ты меня сломаешь. — Не, ты выживешь. Особенно с шишкой размером с яйцо на лбу, очень секси. — Спасибо, детка. Еще несколько минут мы наслаждаемся посторгазменным блаженством. А затем вместе идём в душ, продлевая прекрасные мгновения исключительной близости. Ровно до момента, когда я случайно залепляю ему глаз шампунем, а он едва не обваривает мне яйца своей любовью к обжигающе горячей воде. Затем мы одеваемся и направляемся к машине Джексона. — А что, если вместо того, чтобы ехать к твоим родителям, мы просто заблудимся? — интересуюсь я. Он улыбается: — Звучит заманчиво. Это кажется шуткой, пока он не заезжает на парковку в парке и не выходит. — Твоя мама убьет тебя, когда снова увидит, и я с нетерпением жду этого зрелища. — Ты злодей, — говорит он с ухмылкой и уходит без меня. — Ещё какой! — почти кричу, выбираясь из тачки. — Джексон, подожди! Он ускоряет шаг, и я бросаюсь за ним. — Джексон! Он срывается в бег, а я, как собака, преследующая зайца, несусь так быстро, как только могу. — Ты жульничаешь! Меня тормозит моё оружие! — вскрикиваю я ему вслед. Чёрт его дери за то, что он быстрее меня! Он мчится в густые заросли деревьев, и я бросаюсь за ним, прежде чем осознаю, что потерял своего мужчину из виду. — Джексон? — Когда я тебя встретил, я честно понятия не имел, что о тебе думать, — говорит он, пока я оглядываюсь по сторонам, пытаясь определить его местонахождение. Он явно прячется за деревом, но за которым? — Ты был… странным, немного пугающим, очень привлекательным и, как ни странно, забавным. — Я был пугающий? — едва сдерживая волнение, спрашиваю я. Его заразительный смех помогает мне, наконец, понять, за каким деревом он притаился. Я бросаюсь туда, но прежде чем успеваю до него добраться, он выскальзывает из ниоткуда, хватает меня и прижимает к дереву. А потом снова убегает. — Что за херня с тобой сегодня? — спрашиваю я, мчась за ним, будто не в полном восторге от погони за своим мужчиной по всему городу. Он перебегает улицу, а меня задерживают какие-то машины, и мне приходится нетерпеливо ждать. Подумываю прострелить им шины, чтобы замедлить их и успеть перейти, но тогда придётся объясняться с Генри. Поэтому я жду. К тому времени, как я перехожу на другую сторону, Джексона нигде не видно. Иду медленно, гадая, что он, чёрт возьми, затеял. Может, он наконец-то устал от всех моих издевательств и бросил меня. И вот тогда я понимаю, где именно мы находимся. Прохожу мимо видеомагазина и ускоряю шаг, точно зная, где он будет. Когда я заворачиваю за угол, Джексон уже там. Когда я сворачиваю за угол, вот он. Прислоняется к деревянному забору, где мы впервые встретились. — Я надеялся, что ты опять на нём застрял! — говорю я, подбегая к нему. Он улыбается, качая головой. И когда я подхожу ближе, хватает меня за руку, разворачивает меня и прижимает спиной к забору. — Я и представить не мог, как один забор может изменить мою жизнь. Как один момент, один взгляд, одно слово могут привести меня туда, где я сейчас. В тот день, когда я получил задание найти тех двух девочек, я и представить не мог, что это приведет меня сюда, а затем к тебе. Я с трудом сглатываю, даже не зная, что сказать. — Ты заставил меня любить каждый день. Не знаю, был ли хоть один день без смеха с тех пор, как я тебя встретил. Даже жизнь моей матери ты делаешь лучше. Я не могу представить ни минуты без тебя. Лиланд… будешь ли ты продолжать меня доставать, любить и мучить до конца наших дней? — спрашивает он, протягивая мне кольцо. Не верю своим ушам. Я даже не знаю, что сказать или сделать. Чувствую себя таким ошеломлённым, но таким счастливым. Невероятно, невозможно счастливым. Я почти дрожу, когда протягиваю к нему руку и киваю. — Я... даже не знаю, что сказать. Все слова потерялись. Он смеется и целует меня. — Ты не обязан ничего говорить, Лиланд. Я уже знаю, как сильно ты меня любишь и как далеко ты ради меня пойдёшь. Киваю. — Люблю. Я так тебя люблю. Я даже… не могу… выразить, как сильно… у меня грудь болит. — Ты в порядке. — Я умираю. — Ты не умираешь. — Надень это кольцо на меня, прежде чем я умру, — я протягиваю ему руку. Он улыбается, надевая серебряное кольцо мне на палец, и снова целует меня. На этот раз я вцепляюсь в него, отчаянно нуждаясь в том, чтобы его удержать. — Я никогда не думал, что у меня будет кто-то, кто будет заботиться обо мне, — шепчу я. — Я думал, что Лукас — лучшее, что у меня когда-либо было. И каким-то образом мне посчастливилось встретиться с самым лучшим человеком на свете. Бог был типа: «Срань господня, этот парень хорош» когда закинул тебя в матку твоей матери. — И вот снова со дна постучали. — Я люблю поглубже. — Угу. Давай попробуем обойтись без всякой жести. — Моё тело творит какую-то хрень: я не знаю, хочу ли немного поплакать, орать от радости или просто обнимать тебя вечно Я так тебя люблю, Джексон. Ты сделал меня таким невероятно счастливым. Ты изменил меня к лучшему больше, чем можешь представить. Я бы, наверное, уничтожил себя, если бы продолжал в том же духе, но ты нашел меня и спас. Показал мне, что значит любить и быть любимым. — Я рад, что смог это сделать. Мне ненавистно то, через что тебе пришлось пройти, но обещаю, это больше никогда не повторится. Я крепко обнимаю его. — Я люблю тебя. — И я тебя люблю. — Теперь я должен рассказать ВСЕМ, женишок. Они будут страшно завидовать. Даже я сам себе завидую. — Может, ввести их в курс дела? Осторожно, конечно. Может быть, сначала рассказать Мейсону и Касселю. Генри скажем в понедельник. А через пару лет — моей маме. — Ладно. Джексон улыбается. — Хорошо. Всю дорогу до дома родителей Джексона у меня кружится голова от невыносимого счастья. Не могу перестать пялиться на кольцо и тыкать им Джексону в лицо на случай, если он забыл, как оно выглядит. — Наш секрет, — напоминает мне Джексон, заезжая на подъездную дорожку. — Океюшки. — Ты же не сможешь держать это в секрете, да? — С чего ты взял? — почти обиженно интересуюсь я. — С этого маниакального выражения на твоём лице. — Смогу! — Угу… Сомневаюсь. Он выходит из машины, и я бросаюсь за ним. — Я справлюсь. — Кольцо всё ещё на твоем пальце. — Я больше никогда не смогу его снять. — Тогда как ты сохранишь секрет? — спрашивает он. — Буду держать руку в штанах, — говорю я, демонстрируя ему свой трюк. — Ты мог бы сунуть руку в карман. — О, я как-то не подумал об этом. Это будет самый охрененный секрет, который я когда-либо скрывал. — Это не… ладно, давай так. Он открывает дверь и заталкивает меня внутрь. И в эту же секунду вся его семья, Генри, Мейсон и Кассель поворачиваются и орут: «Поздравляем!» И я снова едва не умираю от того, что мое сердце разрывается на части. Даже Ава здесь, взрывает хлопушку с конфетти, прямо мне в глаза с раздражённым выражением лица. Кажется, она надеялась, что я подавлюсь конфетти или, как минимум, ослепну. Джексон начинает смеяться. — Ребята, вам не обязательно было это делать. — О, но мы же знали, что Лиланд любит внимание, — говорит Генри. — Очень. Я вас всех люблю, и теперь мы все семья, и вы никогда от меня не избавитесь, — сообщаю я. — Никто и не мечтает от тебя избавиться, — говорит Джексон, обнимая меня, хотя Генри пожимает плечами, а Ава целится в моё лицо ещё одной хлопушкой. Я вцепляюсь в него, желая никогда не отпускать, и гадаю, как мне так повезло быть таким счастливым. Но я знаю, что у меня достаточно времени, чтобы это понять, потому что наши приключения только начинаются. P.S. Вот и конец второй истории. Надеюсь, что вы получили удовольствие, читая забавные приключения наших героев. Выразить признательность переводчику и поздравить с успешным завершением этой истории можно на карту Т-Банка 2200 7020 2505 9234. Всем обнимашки! Спасибо, что читали.
