Расплата за любовь

1633       В главных покоях дворца стояла тишина, холод пронизывал с головы до ног. Кёсем осмотрелась, заметив сына на балконе.       — Мурад, — он стоял к ней спиной, — Почему ты так поздно позвал меня? Что-то случилось? — встала напротив него.       В этот момент он поднял на неё голову, отчего Валиде Султан побледнела. Никогда прежде он не смотрел на мать с такой ненавистью, как сейчас.       — Как ты могла? — от его голоса по ее рукам пробежали мурашки, — Как могла предать меня и отца?!       — Мурад, я не понимаю о чем ты...       В эту же секунду он дал пощечину своей матери. Кёсем упала на холодный пол, уперевшись об него руками. От шока резко посмотрела на Мурада, чувствуя как кровь стекает от разбитой губы вниз по шее.       — Предательница, — сквозь зубы прорезал Султан, грубо схватив Кёсем за руку, поднимая, — Связалась с рабом Османского Государства, так ещё и забеременела от него!       — Сынок, позволь мне объяснить всё... — она чувствовала как горячие слезы текут по щекам снова и снова, смешиваясь с её собственной кровью, но продолжала говорить.       — Не смей называть меня так! Отныне у тебя больше нет сына, как я, — Мурад вошёл в покои, оставив мать на балконе, — Кеманкеш будет казнён завтра же.       — Нет! Мурад, нет... — Кёсем схватилась за живот, согнувшись от боли, когда он вышел из покоев.       Снова упав на пол, Валиде Султан зажмурилась, шипя от небывалой боли, что поразила низ живота. Всхлипывая, она не услышала как рядом оказался Хаджи. Стоя за дверьми Султанских покоев, он переживал за свою госпожу, а когда Султан Мурад вышел обозленный, то оглядевшись, немедленно поспешил к Кёсем Султан.

***

      Валиде Султан шла по тропинке сада, освещённого ярким солнцем, слушая пение птиц. Она наслаждалась теплом, покоем, легко улыбаясь. Подойдя к кусту роз, она наклонилась к ним, вдыхая приятный аромат, который завораживал своим изяществом. Оглянувшись назад, Кёсем не заметила своих служанок и Хаджи, которым наказала оставаться у входа в сад. Резко подняла голову вверх, когда исчезли лучи солнца и небо стало пасмурным, а вокруг собирался сильный ветер. Вместо сада в один миг образовались деревья, создавая тупик.       — Хаджи? — госпожа опасливо озираясь, почувствовала как руки стали влажными, будто по ним что-то стекает. Ужаснулась, когда увидела на них кровь, которая также обагрила подол её светлого платья.       Кёсем резко поднялась с подушки, вдохнув воздуха. Тяжело дыша, она поняла, что находится в своих покоях, облаченная в светлую шелковую сорочку до пола с длинными рукавами. Осознавая, что это всего лишь кошмар, облегчённо выдохнула, но тут же вспомнила вчерашние слова Султана Мурада и подорвалась с кровати к выходу босыми ногами.       — Повелителя нет в покоях, госпожа, — проговорил Ага, когда заметил запыхавшуюся Валиде Султан, придерживающую подол длинной сорочки.       — Где он? Ну же, отвечайте! — прикрикнула она, положив руку на грудь, чувствуя как сильно бьется сердце.       — Повелитель в саду.       Резко обернувшись на голос, Кёсем недовольно хмыкнула, заметив ухмыляющегося Силахтара.       — Я давно говорил, госпожа... — он медленно подходил к ней, — Что всему в этом мире приходит конец, — встал напротив, — Как и Кеманкешу.       — Что ты имеешь в виду? — она понимала, о чем говорит этот безродный пёс, но пыталась отогнать от себя эти мысли.       — Повелитель отправился в сад, потому что... — Силахтар нарочно говорил медля, понимая, что этим доводит её.       Наплевав на него, Кёсем ринулась к выходу в сад.       — Нет! — закричала она, когда увидела как над стоящим на коленях Кеманкешем вознеслась сабля, — Мурад, не смей этого делать! — бегом направилась туда, привлекая внимание Султана.       — Раз Кёсем Султан явилась, то пусть посмотрит на это представление, — кивнул бостанджи, и они схватили госпожу за руки, лишив возможности уйти. Сам подошёл к ней, улыбаясь дьявольской улыбкой.       — Ты виновата в этом, — проговорил он, наблюдая за тем, как Кеманкеш с непоказываемым отчаянием смотрит на его мать. Мурад подал знак палачу.       Кёсем зажмурила глаза, отворачивая голову, но крепкая ладонь удержала её за подбородок, заставляя смотреть. Вторая рука впилась в затылок, зажав темные волосы до боли.       — Не-е-ет!       Взмах сабли. Голова верного слуги Османской империи и безнадежно влюбленного в Валиде Султан мужчины покатилась по земле. Чувствуя подходящую тошноту и головокружение, Кёсем ослабла в руках бостанджи и упала на землю без сознания.

***

      — Тебе стоит меньше нервничать.       Из своих мыслей Кёсем вывел Мурад, стоящий подле неё.       — Что? — переспросила, чувствуя как пересохли от стресса губы.       — Мой наследник должен родиться здоровым, — прямо говорил он, заставив её встрепенуться.       — Ты ведь не посмеешь... — поняв, что Султан Мурад имеет в виду, она недоверчиво замотала головой.       — Посмею, ещё как посмею. Айше убила себя и моих детей, Фарья не может родить ребенка, так что ты сама всё понимаешь.       Он ушёл, оставив Кёсем Султан со слезами на глазах. Она не понимала, как из такого мягкого ребёнка вырос тиран, не жалеющий собственную мать, не жалеющий ещё не родившегося ребенка.

***

      Госпожа вглядывалась в детские черты лица младенца, что держала у себя на руках, напевая свою колыбельную на греческом языке, которую когда-то пела своим старшим детям. Рядом появилась Лалезар Калфа, хмуро поклонившись. Она потянулась к ребенку, намереваясь забрать его, но Кёсем посмотрела на неё непонятливым взглядом, сильнее прижав сына к груди.       — Что ты делаешь, Лалезар?       — Госпожа, простите, но это приказ повелителя.       — Он родился пару часов назад, — прошептала она, — И что за приказ? Забрать у меня моего ребенка?!       — Именно так, Кёсем Султан.       Она с негодованием посмотрела на Султана, вошедшего в её покои. Он кивнул Калфе, чтоб она выполнила его приказ.       — Нет! Не смей к нему прикасаться, не смей! — кричала она, когда Мурад схватил её за руку, чтобы без препятствий младенец оказался в руках у Лалезар. Та делала всё быстро, унося «шехзаде» из покоев Валиде Султан.       — Мурад! — когда он собирался уходить, Кёсем упала к его ногам, роняя тяжелые слезы, — Я прошу тебя, пожалуйста... Не забирай его у меня...       Султан с тщеславием смотрел на неё свысока, довольствуясь истерикой матери. Её страдания приносили ему удовольствие.       — Запомни, Кёсем Султан, — заговорил Мурад, продолжая смотреть на женщину, — Отныне, ты увидишь ребенка только тогда, когда я дам на то одобрение.       Уходя, он слышал её всхлипы, нескончающийся плач, что так и рвался из груди.       — Госпожа! — Хаджи подбежал к ней, когда застал в таком состоянии, — Поднимайтесь, прошу вас, вы ведь простудитесь, — довел до кровати, укладывая.       — Хаджи, я не могу. Мурад забрал его... Забрал моего сына, — захлебываясь в собственных слезах, она почувствовала как сердце словно застыло, а боль в нем разгоралась всё сильнее и сильнее.       — Госпожа! Стража, лекаря!                                    Продолжение следует.