но ты не приходишь

Дима 02:46 Ты там как? Все хорошо? Рудбой 02:49 Да Дима 02:49 Точно? Дима 02:51 Вань Дима 02:53 Вань, не молчи Дима 02:53 Переборщили? Ваня смахнул уведомления, не открывая сообщения, раздраженно отбросил телефон на кровать и натянул одеяло повыше. Саднящие ступни мгновенно обдало потоком ледяного ветра из открытого настежь окна и он невольно поморщился, но возиться с тем, чтоб поместиться под это проклятущее одеяло, ну или уже наконец закрыть окно, не было.  Вообще-то саднило не только пятки. Все тело. Болели растрескавшиеся до крови губы, которые практически весь вечер были натянуты на чьем-то члене. Болело горло, примерно по той же причине. Руки, которые без конца заламывали за спиной. Коленки, которыми ставили на холодный кафель в ванной. Шея. Бедра. Щеки. Задница. Да проще было сказать, что у Вани не болело после сегодняшней встречи, чем перечислять пострадавшие части тела. Ване хотелось заплакать и пожалеть себя. Свернуться комочком под одеялом. Рыдать беззвучно. Хотелось чтоб кто-то погладил его по волосам и сказал, что он ни в чем не виноват. И что все хорошо будет. Но сделать это было некому, да и мысль, что сам виноват, не отпускала, поэтому оставалось только пытаться уснуть, несмотря на эту боль.  Конечно, он сам виноват. Кто его просил ввязываться в это дерьмо, примерять на себя роль чьей то девочки, добровольно бежать сосать хуй по первому зову Мирона? Даже если дела, даже если некогда, даже если казалось, что не хочется. Никто не просил, ему самому хотелось. Хотелось быть ближе. Хотелось подобраться. Стать частью жизни Мирона, чем-то нужным для него, полезным и интересным. Последнее не особо удавалось, интерес Мирона к Ване заканчивался, как только последняя капля спермы из его члена оказывалась в Ваниной глотке. Дальше Ваня был не нужен и благополучно выставлялся за дверь.  А Дима… С Димой все было странно. Ваня вообще не может вспомнить, в какой момент тот впервые появился в спальне Мирона, когда его руки впервые оказались на теле Вани, а член во рту. Помнит, что однажды попытался заикнуться, что не подписывался быть шлюхой сразу для двух лысых мужиков, но емкое Мироновское ,,Ну и съеби тогда,, быстро охладило его пыл. Конечно, Ваня никуда не съебал.  Дима во время секса терял над собой контроль. Терял рассудок. Вбивался в Ванино тело как в последний раз. Вдавливал в кровать, кусался. Бил наотмашь по лицу, до синяков. Мирон в такие моменты лишь улыбался, закусив губу, и наблюдал. Не пытался успокоить его, приостановить. Забрать инициативу в свои руки, в конце концов. Мирон тоже любил трахать Ваню жестко, но делал это так лениво, словно делал ему огромное одолжение. Дима же отдавался процессу с головой. Натрахавшись вдоволь Мирон обычно уходил лениво откисать в ванной или на балконе с сигаретой. Ваня знал, что это значит. Это значит Ванечке пора домой и не дай бог он не успеет уйти до возвращения Мирона в комнату. Будет плохо. Но с появлением в их коротких встречах Димы, Ваня все чаще стал задерживаться в постели вместо торопливых сборов. Не потому что хотел. Потому что Дима не давал ему уйти, накрывал своим телом, целовал в истерзанную шею, гладил по мокрым щекам. Жалел. Или создавал иллюзию этого.  Но Ваню устраивало.  Так он хотя бы ненадолго переставал ощущать это мерзкое тянущее чувство пустоты и одиночества где-то в груди. Ненадолго забывал о Мироне, о своей одержимости им. Расслаблялся. Чувствовал себя нужным. Дима ему не нравился. Ну как мужчина. Он не хотел с ним прожить всю жизнь, колесить по свету ну или купить домик где-то в Чехии. Это все хотелось делать только с Мироном. Но Мирон был непреклонен, Мирон никого не любил, Мирону никто не был нужен, кроме себя самого. К себе он подпускал близко лишь Диму, но Дима заслужил это путём долгих скитаний за ним по пятам.  А Ваня до сих пор не заслужил.  Обидно.  Ваня тяжело вздохнул и еле как встал, чтоб все-таки закрыть окно и найти телефон на постели.  Дима 03:04  Ваня, если ты сейчас не ответишь, я приеду к тебе, блядь  Дима 03:05 И взломаю замки нахуй Дима 03:05  И тебе будет пизда Ваня 03:06 Я не запираюсь Ваня 03:06 Приезжай