Противостояние

Я хороший человек

Или просто сумасшедший?

Ведь так тонка грань между хорошим человеком и...

      Тишина зимнего леса окружала одинокую хижину. Шел снег, и метель нещадно била в покрытые морозным узором окна. Ветер завывал в трубах, и его жалобный свист разносился по темному дому, чьи бревенчатые стены не могли удержать рвущийся внутрь здания холод. Во всём доме не горел свет, и лишь редкий дым из трубы камина, которая раскачивалась от порывов ветра, издавая при этом скрежещущий звук, давал знать о том, что в нем кто-то живёт. Как давал об этом знать и тусклый свет в паре окошек, которые выходили видом на лес из слабо освещенной камином гостиной.       В гостиной, свернувшись в кресле у камина, сидел ещё довольно молодой человек и листал книгу. Рядом с ним на журнальном столике стояла уже пятая за эту ночь чашка кофе, но, судя по лицу мужчины, нельзя было сказать, что она ему чем-то помогла. Он очень долгое время старался не уснуть, и темные круги под глазами и недельная щетина на его уставшем лице подтверждали это. Однако учёный не собирался засыпать, упорно глядя прямо перед собой, на языки пламени в камине, и держал покрасневшие глаза открытыми.       Форд перевел взгляд вниз на книгу, лежавшую на его коленях. Он пролистывал ее страница за страницей, в исступлении ища что-то в своих записях. Учёный знал, что никто и никогда не должен узнать о том, что написано в дневнике о его Гении. Гений, Муза, в последствии гад, сумасшедший треугольник, монстр... Много имён дал он существу, навсегда изменившему его жизнь. «Билл, зови меня другом,» – именно с этих слов жизнь Стэнфорда превратилась в кошмар наяву. Разумеется, он заметил это слишком поздно.       Читая свои записи в дневнике, Форд снова и снова проживал те моменты: смятение во время первого появления Билла, чувство эйфории от его многообещающих речей, которые подпитывали и раздували человеческое эго, злоба на Макгакета за его нерешительность в постройке портала, и, наконец, удушающее чувство безнадёжности, своей беспомощности и никчемности от осознания того, что Фиддлфорд был прав насчёт опасности созданной ими машины, и неподдельный, разъедающий изнутри ужас и ненависть. Да, Форд закрыл портал, но Билл не переставал преследовать его ни днём, ни ночью, из-за чего мужчина совсем лишился покоя. Он знал, что Биллу нужно было одно – захватить этот мир любой ценой, и Форд понимал, что самую высокую цену заплатит именно он – как минимум, своей жизнью, а как максимум – своим разумом. Но пока он жив и в здравом уме, он ни за что не позволит Биллу осуществить свои планы. Это противостояние человека и демона, в котором у человека не было шансов уцелеть.       Стэнфорд знал, что никогда никому не сможет этого рассказать. Люди увидят в этом лишь трагедию, сочтут его предателем и эгоистом. Они не увидят его, как он думал, благих намерений и высоких стремлений. Тень зла, оставленная Биллом, навсегда убила то добро, которое желал несчастный учёный.       Поэтому сейчас Форд искал и безжалостно вырывал страницы из собственноручно написанного дневника. Страницы, посвященные его Гению, особенно те, которые, по мнению Форда, не могли быть написаны им самим, летели в огонь одна за другой. Форд было думал уничтожить ко всем чертям чертежи портала, но в последний момент его рука остановилась, так и не осмелившись вырвать лист из переплета. Нет, портал разобрать он не мог, как и ликвидировать чертежи к нему. Это была работа всей его жизни, его детище, и он не мог просто взять и избавиться от него. Учёный решил, что будет бдеть за порталом, однако чертежи все же могут понадобиться в случае поломок или модернизаций. Поэтому он спрятал второй дневник (так же предварительно удалив из него то, что могло быть наиболее дискредитирующим), и теперь намеревается то же самое сделать с третьим дневником.       Стэнфорд ненадолго прервался, взяв в руку чашку с кофе и отхлебнув из нее, недовольно скривившись (кофе уже успел остыть), и не только от холодного кофе, но и от резкой боли в правом глазу. Мужчина поспешно поставил чашку на место и достал окровавленный носовой платок и поднес его к глазу. Несколько капель красных слез успели упасть на желтеющую бумагу дневника, и только сейчас Форд заметил ещё одну страницу, посвященную Биллу. Убрав платок, он не задумываясь вырвал ее и бросил в камин. Изображение треугольника на бумаге почернело и вспыхнуло, в мгновение превращаясь в пепел. И тут, будто бы из самого камина, проникая сквозь треск горящих поленьев, донеслось тихое, но весьма различимое:       – Неужели ты думал, что я тебя отпущу?       Кровь застыла в жилах. Форд резко вскинулся и огляделся по сторонам. Показалось ли ему? От недосыпа такое с ним периодически случалось.       – Неужто уже думал, что будешь свободен? – голос стал громче, холоднее и узнаваемей. – В таком случае, Шестопал, я разочарую тебя!       Нет. Этого не может быть. Этого просто не может быть! Форд же не мог заснуть, нет! Или Билл стал способен приходить к нему наяву? Или он уже проник в эту реальность?       – ТЫ НИКУДА НЕ ДЕНЕШЬСЯ ОТ МЕНЯ!       Резкая боль пронзила кровоточащий глаз и быстро распространилась по всей голове. Форд согнулся в кресле, обхватив голову руками и простонав сквозь стиснутые зубы. Все вокруг вмиг как будто стало серым, и со всех сторон на него таращились светящиеся немигающие жёлтые глаза Билла. Нарастающий металлический смех демона пульсировал в висках, делая головную боль невыносимой. Форд всегда был готов к приходу своего Гения, но только не в этот раз.       Однако Шифр не спешил появляться, а его смех потихоньку стих. Форд поднял голову и первое, что попалось ему на глаза – старое напольное зеркало, где было лишь его отражение. Всего лишь его отражение. Но почему глаза у него светятся жёлтым?       – Все, что ты есть – лишь отражение! – воскликнул Форд зеркалу. – Я закрою глаза, и тебя не станет!       – Я – это ты, когда смотришь в зеркало! – ответило отражение голосом Билла и маниакально ухмыльнулось. – И я буду здесь столько, сколько ты живёшь!       Форд неверяще зажмурился и помотал головой, не желая принимать слова Билла.       – Ты всего лишь кошмар, предсмертный крик! – пробормотал он. – Этой ночью я покончу с этим дьявольским сном!       В ответ Стэнфорд услышал грохочущий смех Билла и открыл глаза. Картинка вокруг него резко поменялась. Теперь он находился не у себя в гостиной, а, как он знал, в своих чертогах разума. Посреди бескрайнего океана, над которым раскинулось безоблачное звёздное небо. Сам учёный стоял на деревянной пристани (почему-то одна-единственная посреди темной воды), а на горизонте виднелся построенный им портал. Не смотря на такую знакомую обстановку, Форд затравленно заозирался, ища способ поскорей проснуться (черт возьми, он все же заснул!) и сбежать отсюда.       Но проснуться все не получалось. Очевидно, Шифр крепко завладел его сном. Сам Билл появился буквально из ниоткуда и самодовольно провозгласил:       – Это не сон, мой друг, и он никогда не кончится! – Треугольник в обычной для него манере стал кружить вокруг Форда. – Этот кошмар будет продолжаться! Я здесь, и не важно, что об этом думаешь ты! И я буду здесь долго после твоей кончины!       От этих тельмешений демона кружилась голова. Его голос больно резал по слуху, и Форд, схватившись за голову, немного наклонился вперёд и отступил назад, будто хотел закрыться, спрятаться от Билла. А Билл только упивался страданиями человека, как будто нарочно нагнетая атмосферу, чтоб свести ученого с ума за то, что тот посмел встать у него на пути.       – Скоро ты умрёшь, и моя память скроет тебя! – наконец ответил Биллу Форд, нащупав у себя за пазухой плаща стиратель памяти. – У тебя нет выбора кроме как потерять контроль надо мной!       – Ты не можешь контролировать меня, я живу внутри тебя, – парировал Билл. – Ты каждый день чувствуешь, как я пожираю твою душу! – при этих словах его глаз превратился с подобие зубастой пасти, и треугольник мерзко облизнулся.       – Ты мне не нужен, чтобы выжить, как нужен тебе я! – крикнул Форд, доставая стиратель памяти. – Я останусь жить, а ты играешь со смертью! – он ввел в приборе свое имя и направил его на себя. – И тогда-то я возрадуюсь твоему последнему вздоху!       Билл так же рассмеялся леденящим металлическим смехом и без труда выбил стиратель памяти из рук Стэнфорда. Прибор жалобно звякнул, упав на деревянный настил пристани. Форд нерешительно посмотрел на него, но, не успел он опомниться, как треугольник подхватил его под руки, кружа в каком-то подобие танца. У Билла явно было замечательное настроение, и он просто, как кошка с мышью, играл со своей жертвой.       – Я БУДУ ЖИТЬ В ТЕБЕ ВЕЧНО! – как будто в опере, пропел демон.       Форд вырвал свои ладони из рук Билла и бросился бежать, крикнув отчаянное: «Нет!», но его остановила стена из голубого пламени, которая в мгновение ока разрослась настолько, чтобы окружить его. Шифр же появился в другом, более страшном своем обличии, но как ни в чем не бывало, продолжил кружить вокруг человека и петь:       – НА МОЕЙ СТОРОНЕ САМ САТАНА!       – НЕЕЕТ! – крикнул Форд, когда под ним резко проломился пол и он рухнул в холодную воду, мгновенно идя ко дну. Билл же последовал за ним в обличии одержимого Форда, подобно рыбе кружа вокруг ученого:       – И я знаю, что отныне и навсегда никто не сможет разделить тебя от меня!       Форд кинулся наверх (всё-таки плавал он хорошо), но Билл схватился за его руку, намереваясь утащить на дно, и мужчина без колебаний врезал свободной рукой ему по лицу. Это не остановило Билла, и он схватился уже за ногу Форда, за что незамедлительно получил пинок в нос, отчего в воде поплыли размытые красные полосы. Билл отпустил свою жертву, и Форд, как ополоумевший, всплыл вверх, судорожно хватая ртом воздух, когда выбирался на деревянную пристань. К счастью, там он заметил стиратель памяти, и немедля схватил его, направляя себе в висок.       – Неужели ты не понял, что все кончено? – прокричал Форд, угрожающе приставив прибор к голове. – Время умереть!       Билл тут же материализовался непозволительно близко к человеку, схватив его за руки и прокрутив его в перуэте, отчего мужчина снова выронил свой заветный стиратель памяти:       – Нет, не мне – только тебе! – ехидно отозвался он, завязав петлю из светящейся веревки на шее Форда, и исчез в воздухе так же быстро, как и появился.       Ноги Форда подкосились, но он нашел в себе силы сразу же подняться, в ярости срывая не реалистичную петлю с шеи:       – Умру я – умрёшь и ты!       – Ты умрёшь во мне, а я буду тобой! – поправил Билл, снова появившись из ниоткуда, но снова со спины, заставив ученого в очередной раз чуть ли не упасть в обморок от испуга. Он грубо схватил Форда за лицо и швырнул на пол, и на этот раз мужчина не смог удержаться на ногах.       Форд упал ничком вниз, больно ударившись лицом о деревянный настил. Из носа и рта потекла кровь (все же это свое лицо он разбил, когда отбивался от Билла), и учёный слабо поднялся на локтях, чтобы отдышаться. Стэнфорд всегда полагал, что его сила духа нерушима (ведь благодаря ей он вопреки всем трудностям закончил университет, защитил докторскую и не сдался при постройке портала), но сейчас, спустя нескольких дней бодрствования, периодических мучительных появлений Билла и бесконечного одиночества он чувствовал, что его воля дала слабину. Он просто хотел, чтобы это все закончилось, чтобы Билл ушел, чтобы он просто поспал...       – Черт бы тебя побрал, Шифр! – в сердцах проклял демона мужчина и по-пластунски пополз к стирателю памяти, что каким-то чудом всё ещё находился в пределах его досягаемости. – Дай мне жить!       Билл искренне и жестоко рассмеялся. Человеческая слабость и наивность всегда потешали его.       – Нет, не дам, Форди! По крайней мере, пока не откроешь мне портал! – Треугольник как будто специально дождался, пока человек потянется к прибору, и выхватил его прямо у него из рук. – Когда ты поймёшь, что ты – это я?! – Билл швырнул пистолет памяти далеко за пристань, и многострадальный прибор скрылся под темной водой.       – Нееет! – Форд вскочил на ноги и кинулся к краю пристани. Потом упал на колени, безнадежно смотря вниз. Спасения больше не было – Билл определенно выигрывал эту битву. Даже умереть Стэнфорду не удавалось, ведь глубоко внутри...       – Ты – это я, а я – это ты! – сверкая желтыми глазами, из воды вынырнула голова Форда и уставилась на него, будто отражение. Демон будто прочитал мысли ученого.       – Нет, никогда! – в ужасе отпрянул от воды Форд.       – Да, всегда! – нагло ответила голова.       – Будь проклят, Билл! – это проклятье было последним, что смог выдавить из себя Форд, с ненавистью глядя на собственную голову, которая так же мерзко, как и треугольник, облизнулась от струившийся изо рта крови. – Гори в аду!       Шифр схватил своего давнего друга за ворот пальто, неотрывно гипнотизируя его своим глазом. Последнее, что помнил Форд, это захватывающее его голубое ледяное пламя и вкрадчивый ответ Билла:       – До встречи там, Шестопал!       Он очнулся, когда уже рассвело. Из его глаза так же текла кровь, а изо рта вырывались клубочки пара от тяжёлого дыхания. Форд обнаружил, что стоит на крыше своей хижины, держась за ледяную трубу, одетый в то, в чем был у себя в гостиной. Редкие снежинки падали с неба, и промозглый ветер пробирал до костей. Мужчина в панике огляделся и упал на колени. Как он сюда попал? Значит, Билл всё-таки смог снова завладеть его телом?       И словно в подтверждение своей догадки Форд увидел у себя под ногами треугольник с глазом, нарисованный кровью на засыпанной свежим снегом крыше.