Я люблю тебя

— М-мам? Детский голос нарушил тишину. — П-пап? Мальчик бежал со всех сил, ветки кустов оставляли царапины на руках и ногах. Его ножка зацепилась за ветвистый корень, он упал и растер себе ладони и колени. Они жгли болью, капли крови падали на зеленую траву. — Ле-ео-она-ард… Это был скрипучий голос, от которого по телу мальчика прошлись мурашки. Он, не смотря на боль, встал и побежал дальше. Деревья и кусты редели, исчезали будто бы во тьме, под ногами оставалась черная земля. — З-здесь кто-нибудь есть? В пустой темноте был только мальчик.

***

— Леонард вставай! Мальчик кутался в маленькое одеялко, пытаясь спастись от крика монахини. Но она была уперта и вскоре он уже стоял перед зеркалом с гнездом на голове и чистил зубы. Его веки слипались, и он был бы не прочь поспать еще пять минуточек. Когда Леонард спустился на первый этаж, его нос учуял аромат молока, отчего заурчал живот. Он быстро побежал в столовую, где за столом сидели дети, шумели и игрались, пока монахини вместе со старшими подопечными раскладывали тарелки. Завтрак проходил в относительной тишине, только и было слышно, как звенят ложки об тарелки. Леонард сидел с краю и доедал свою порцию, как девочка со светлыми волосами его украдкой тронула за плечо. Она была новенькой, и он не помнил ее имени. — Хочешь? — она указала на свою тарелку, где все еще оставалась каша. Она покраснела, когда он посмотрел ей в глаза. — Я больше не хочу. — Неа, я тоже не хочу, — он отвернулся, взял свою тарелку и понес ее к полкам, откуда монахини убирали посуду. Он был первым, кто вышел из столовой и побежал во двор. Лето только наступило, но природа уже во всю цвела, а птички пели. Солнце на безоблачном небе ярко светило, что слепило глаза. Леонард побежал на большое поле за Церковью. По его периметру росли деревья и густые кусты. Делая это уже больше сотни раз, он пролез через ветки, не задел ни одну и вышел к забору, что полностью оброс мхом и вьюнками. В одном месте доски полностью прогнили и сломались, создавая достаточно пространства, чтобы пролез ребенок. Когда препятствие было преодолено, Леонард со счастливой улыбкой отряхнул шорты и рубашку от пыли и побежал в город. Там кипела жизнь, на рынке продавцы кричали в попытках продать товар, мужчины ходили туда сюда в костюмах в такую теплую погоду, а женщины, некоторые с детьми, гуляли. Леонард с интересом оглядывал семьи с детьми, прислонившись к стенке в одном переулке. Он был скрыт в ее тени и никто его не видел. Его зеленые большие глазки внимательно наблюдали. Вот ребенок упал и поранил коленку. На крик сразу же подбежала женщина и чистым платочком начала отряхивать его от грязи. Она упрекала его, но в голосе была слышна только забота и доброта. Затем она пообещала взять ему конфеты, если тот перестанет плакать, что сработало волшебным образом. Взгляд переместился на семью уже с мужчиной. Тот вместе с женщиной держал ребенка за руки и тот вис на них, как маленькая обезьянка, беззаботно смеясь. Девочка куда-то посмотрела и отпустила родителей. Она стала подпрыгивать и указать на большой шатер. — Пойдемте в цирк! — А ты хорошо себя вела, юная леди? — Очень! — Хорошо тогда, — мужчина поднял на руки ее. — Пойдем в следующие выходные. — Ура! — она обняла его за шею, а женщина поправила ей платьице. — Я люблю тебя, пап! — Я тебя тоже люблю. Леонард не стал долго сидеть на одном месте. Ему придется вернуться до обеда, чтобы монахини не заметили его отсутствия. Он побежал дальше по переулкам. Никто не обращал внимание на ребенка, считая того очередным беспризорником. Вскоре он дошел реки. Вода в ней ярко блестела и в нее было весело кидать камушки. Но вот он заметил там других взрослых. Они на странных лодках гребли под единый счет, кто-то обгонял, другой отставал. За этим было не менее интересно наблюдать. Однако стоило одному парню переплыть мост, как гонка закончилась, а участники стали выбираться на берег. Оставшись в одиночестве Леонард наконец смог побросать камушки. Сначала он конечно же выбрал самые красивые из них, а затем плескал их воду, капли которой блестели на солнце. Когда оно уже стало напекать его макушку, он решил побежать обратно. Пролезая через свою импровизированную дверь, он слышал какой-то шум рядом. Он не стал выходить из кустов, а прошел дальше под их скрытностью, увидев знакомого ребенка. Это был мальчик, даже младше его, державшийся за платье монахини, и исподлобья смотрел на двух людей. Женщина со слезящимися глазами присела и раскрыла руки. Мальчик взглянул на монахиню, которая ему кивнула, и затем неловко подошел к другим взрослым. — Я твоя новая мама, — она погладила его по волосам. — Теперь мы будем семьей. — Хорошо, мама! Женщина заплакала и сильнее обняла его. — Да, я мама… — она на секунду посмотрела на мужчину, что ей улыбался. — Я тебя люблю. Мальчик заплакал вместе с ней и мужчина взял его на руки, где он медленно засыпал. Они попрощались с монахиней и ушли втроем. Леонард, пока его не видели, пробрался в Церковь. Он прошмыгнул в комнату справа, где монахиня писала на доске, а дети хором это повторяли. Его это совсем не интересовало. Его взгляд зацепился за порхающей бабочкой за окном, на подоконнике котором росли пышные цветы. Она летала от бутона к бутону, будто танцевала неизвестный танец, что гипнотизировал наблюдателей на сон. Что-то постучало по его голове, Леонард раскрыл глаза. Перед ним стояла воспитательница с хмурым выражением лица. — Леонард, сколько раз ты будешь засыпать на уроках. — Простите… Ему было неудобно, но и признаться в скукоте он тоже не хотел. Единственно, что оставалось ему сделать это сложить бровки домиком, моргать чаще и сжать губки. Женщина держалась пару минут, прежде чем выдохнуть. — Чтобы в следующий раз ответил на вопросы! — она отошла от его места к своему столу и махнула. — Спасибо, Сестра Луния! Леонард это уже крикнул на выходе, побежав в столовую, где гремела посуда. Как бы ему не хотелось, но ему опять пришлось сесть на тоже самое место. Девочка выжидающе смотрела на него и ярко улыбнулась, когда он подошел к ней. Он пытался вообще не глядеть в ее сторону, делая вид, что нашел что-то интересное в окне. На ужин были овощи в жидком бульоне. Слегка солоноватые, но Леонард не был привередлив и съел все очень быстро, не дав и возможности девочке предложить ему свою порцию. Он быстро убежал, не став слушать, что она пыталась ему сказать. На улице медленно темнело, но под присмотром монахинь дети гуляли последние часы, прежде чем умыться и лечь спать. Леонард собрал букетик полевых цветов, прежде чем к нему подошла группа мальчишек. Он хотел уйти, но более крупные ребята преградили ему путь и потащили за Церковь. Главный мальчик, Гуин, подошел поближе и отобрал его букет. Он бросил ее на землю и наступил на цветы. Леонард поджал губы. Он наблюдал за этим пустыми глазами, не пытаясь с этим бороться. — Тц… Гуин толкнул его к стене, и Леонард ударился спиной об стену. Он ничего не сказал, но поднял взгляд. — Что? — мальчик скрестил руки. — Я видел, как ты с Синой болтал. «Кто такая Сина… — Леонард задумался, прокрутив весь день. — Эта та новенькая девочка?» Его лицо в мыслях было безэмоциональным, отчего другого мальчика это бесило. — И что в тебе находят девочки, — он вдруг ударил по ноге, и Леонард упал. — Может быть потому что ты сам похож на девочку, ха-ха-ха! — Ха-ха-ха! Вся группа мальчишек загоготала, все повторяя, словано заезжанная пластинка, слово девочка. Леонард давно перестал их слушать, больше беспокоясь об уже темнеющем синяке на голени. Его вскоре оставили в покое, напоследок кинув пару ласковых. Зов монахинь ознаменовал конец дня, но Леонарду совсем не хотелось возвращаться в спальню. — Леонард, — к ним за Церковь пришла одна из воспитательниц. — Вот ты где, пойдем внутрь. Он кивнул и подбежал к ней, протягивая руку, но она его остановила. — Что это у тебя на ноге? — Я просто упал, когда лазил на дереве, — он улыбнулся и гладко соврал, указав на ближайшее маленькое деревце. — Больше так не делай, — она вздохнула, слабо упрекнув. На ее губах была улыбка. — Ты ведь такой красивый и хороший мальчик. Будь умницей. — Хорошо! Когда его завели в здание, вместо того, чтобы пойти умыться, он сразу забежал в спальню. Из своей кровати, где есть дырка без пружинки, он вытащил маленькую игрушку. И пока никто не видел, он побежал в подвал, где вылез из маленького окошка. На улице уже было темно, ничего не было видно, но Леонарду это и не нужно было. Он сел рядом и оперся об стену. В руках лежала потрепанная временем игрушка кота со странными восьмью лапами, что больше напоминали какие-то отростки. Снизу он потянул за ниточку. Котик вдруг загорелся тусклым светом на пару секунд и прозвучало очень тихо: — Я люблю тебя. Леонард еще немного посидел и снова потянул за ниточку. Свет. — Я люблю тебя.