я закрываю глаза и вижу твои.

сделанного не воротишь, и саэ жалеет об этих отношениях чуть больше, чем планировал. на целую йоту, но этого оказывается достаточно, чтобы свихнуться. вы не поймете, если не сталкивались с мелочами, выбивающих вас из колеи.

отказаться от рина после всего сказанного и сделанного – уже невозможно, остаётся только пожимать плоды собственной импульсивной смелости глупости. рин, нависающий над ним. рин, перед которым саэ расплостился мертвой тушей и разрешил брать, ломать, отрываться, кусать, ненавидеть, целовать до онемения губ, до судорожного «саэ, саэ, саэ» саэ саэ саэ саэ саэ саэ саэ слишком много для себя же. саэ везде. саэ на обложках, в телевизоре, в отражении глаз рина – саэ тошнит от себя. стыд душит его. саэ, одумайся. ещё не поздно все решить, закончить, извиниться, отругать, снова сделать виноватым его. забыть, конечно, не получится, но срезать ведь лучше сейчас. но саэ так теряется. каждый ебаный раз. от рина пахнет февральским холодом, ментолом и чем-то карамельным, чем-то, что он одолжил у саэ, валяясь в его простынях. рин на простынях саэ. рин. кажется, саэ зовет его вслух. потому что младший звучит озабоченно (но кто из них, блять, ещё озабоченный) и гладит его по рёбрам широкими холодными ладонями. рин утыкается ему куда-то в изгиб шеи, пускает слюни (блять), обвивает всем своим телом. кажется зыбким. саэ все ещё жаль. рин, конечно, заслужил чего-то более нормального. кого-то более нормального. если бы был нормальным сам? от рина пробирает до дрожи в пальцах, им задыхаешься, давишься, набиваешь рот. блюёшь, а потом слизывешь. да, слизываешь собственную рвоту – вот как это ощущается. – саэ. ладонь ложится на скулы, гладит его как пса. что-то внутри разбивается от чужой власти. рин заглядывает в лицо с мольбой – что-то рвётся от власти собственной. «не уезжай.» не убегай – поправляет рина в мыслях. убирайся прочь – говорит сам себе, хотя саэ бы остался здесь на целую вечность. прирос бы к кровати лопатками, иссушился бы и умер. рин ложится на его грудь, жмется ещё по-юношески гладкой щекой. обжигает до костей нежностью. «поехали вместе.» саэ стоит вырвать себе язык.