Possible

Драко просыпается от крика, который, как он надеется, был тихим, но сонное шевеление рядом с ним и бормотание невнятной тарабарщины не придают ему особой уверенности. Он проводит дрожащей рукой по волосам, кожа влажная от пота, и делает один неглубокий вдох за другим, пока они медленно не превращаются в глубокие легкие воздуха. В их спальне тихо. Действительно чертовски тихо. В обычный день это факт, который Драко просто обожает. Зима в сельской местности всегда была его любимой. Широкий белый пейзаж, пыль на деревьях и замерзшие озера, и как слышно каждый твой шаг, маленькие животные шуршат в чаще. Но сегодня тишина насмешлива. Так всегда бывает после кошмара; по крайней мере, они больше не являются регулярными событиями. — Ты в порядке, милый? — раздается рядом с ним глубокий голос. Охрипший от сна и хриплый от недостатка использования. Драко тянется к темной фигуре в темноте и зарывается пальцами в темные непослушные пряди волос. Близость и тепло тела всегда успокаивают его эффективнее всего. Он чувствует, как его сердцебиение тоже начинает замедляться, и бормочет лишь одно слово. — Кошмар, — поясняет он. Гарри рядом с ним садится, трёт глаза и, очевидно, пытается сфокусироваться. На губах Драко появляется ласковая улыбка; Поттер ни за что не сможет ясно его разглядеть без очков. — Я принесу тебе стакан воды. Просто оставайся здесь. С этими словами Гарри выскальзывает из-под одеяла и босиком выходит из комнаты, не включая свет. Драко сидит в тишине некоторое время. Это больше не кажется издевательством. Снова становится более мирно, и через мгновение он встает и идет в гостиную. Лунный свет проникает через огромные окна напротив камина, где еще потрескивает небольшой огонь. Драко хватает одеяло со спинки дивана и устраивается на удобном подоконнике, позволяя своему взгляду блуждать по темному заднему двору. Иногда все это кажется сюрреалистичным, Гарри рядом с ним, этот уютный загородный дом, который совсем не похож на поместье, счастливая жизнь. Если бы он сказал себе шестнадцатилетнему, что это то, где он окажется, он, вероятно, признался бы в Mungos. Семикурсник Драко был бы менее потрясен этой идеей, но столь же убежден, что этого никогда не произойдет. Но по другим причинам, потому что он был убежден, что не заслуживает счастья после всего дерьма, на которое он согласился пойти, чтобы защитить свою мать. Попасть в программу подготовки мракоборцев было одновременно и лучшим, и худшим, что случилось с Драко. Он отсидел три месяца в Азкабане до суда, ни разу не пожаловавшись. Он терпел все ехидные замечания, странные взгляды и выход за рамки своих личных границ от случайных людей, которых встречал на улице, в течение нескольких недель после освобождения из Азкабана, не жалуясь и на этот раз. Он держался в тени, делал все нелепые вещи, о которых его просило министерство, он следовал правилам испытательного срока, даже не думая о жалобах. Наконец, в какой-то момент люди начали рассматривать его как человека, независимого от его отца, и Драко осмелился подать заявку на программу мракоборцев. Это было лучшее, что с ним случалось, потому что единственное, чего он хотел с тех пор, как закончилась война, — это искупить свои преступления. Это было одновременно и худшим, потому что ему каждый день возражали против того, чтобы Гарри трахал Драко, и какая-то безумная часть его мозга не могла перестать задаваться вопросом, есть ли у них шанс теперь, когда они на одной стороне. Если бы все было по-другому. Если бы они могли начать все сначала. Хуже всего было то, что Поттер иногда вел себя так, будто это действительно было возможно. Нежный голос Гарри вырывает Драко из воспоминаний. — Ты не остался в постели. Я заварил чай. Подумал, что что-то теплое может помочь. Драко с благодарностью принимает струящуюся паром чашку. Он не отвечает. Поттер чертовски хорошо знает, что кошмары, как правило, делают его беспокойным. Некоторое время они сидят молча, единственные звуки — потрескивание камина и шум ветра на улице. — Если бы кто-нибудь сразу после войны сказал тебе, что мы закончим так, ты бы поверил? — спрашивает Драко в тишине. Гарри не спешит с ответом. Отпивает чай, ставит чашку на маленький журнальный столик и кладет голову на колени Драко. Когда он наконец заговаривает, его тон дразнящий. — Ты хочешь знать, поверил бы я, что окажусь в таких отвратительно милых и любящих отношениях с моими самопровозглашенными заклятыми врагами? Что за вопрос, Малфой? Конечно нет! Не мог бы ты натянуть на нас одеяло? Я начинаю замерзать. Драко тянется к покрывалу и закатывает глаза. — Извини, что я задумался. Я просто подумал, что я, студент седьмого курса, не был бы слишком против этого. Он чувствует, как Гарри прижимается ближе и пытается полностью исчезнуть под одеялом. Когда он говорит, Драко готов поклясться, что чувствует эту поднятую бровь. — А, так вот почему ты был таким придурком, когда мы вместе учились на мракоборца? Потому что я тебе нравился? Драко улыбается про себя. «Может быть». Голос Гарри снова звучит сонным, и Драко чувствует, как его щека трётся о его бедро. — Правда? Ты шутишь, да? Драко не может сдержать смех, но снова становится серьезным, когда Гарри щипает его. — Я точно не шучу, Поттер. Гарри внезапно садится, прихватив с собой одеяло, заставляя Драко дрожать. — То есть ты хочешь сказать, что я мог бы получить все это гораздо раньше? Драко обдумывает слова Гарри на мгновение, прежде чем слегка покачать головой. — Я так не думаю, ты упрямый, как никто другой. Даже если бы я сделал шаг, а ты уже тогда был заинтересован — если бы я тогда признался тебе — я уверен, ты бы просто снова заподозрил, что я что-то замышляю. Теперь очередь Гарри усмехнуться, но он заворачивается в одеяло и снова прижимается к Драко. — Ты ведь не собираешься снова спать, да? — бормочет он, и в его голосе появляется еще больше сонливости. — Наверное, нет.— говорит Драко. — Но я с радостью буду для тебя подушкой. Ты же знаешь, мне не нужен сварливый муж, если мы собираемся завтра принимать гостей. Гарри не потребовалось много времени, чтобы снова заснуть, и его ровное дыхание, его теплое тело, прижимающееся к телу Драко, прогнали остатки тревоги, оставшиеся после кошмара. Они сидят там, прижавшись друг к другу, Драко смотрит в окно, а Гарри спит, пока солнце медленно не выползет из-за горизонта и дольше. В чашке Драко осталось несколько глотков чая, который давно остыл, когда первые робкие лучи утреннего солнца заставляют снег искриться, и Гарри шевелится. Драко осторожно вытаскивает свое тело из-под Гарри. — Я собираюсь поставить еще раз чайник, — говорит он и нежно целует Гарри в щеку. Когда он возвращается, Гарри еще плотнее закутывается в одеяло, глаза все еще закрыты, но он сидит, солнце греет его лицо. Они проводят утро на подоконнике. Читают, или что еще лучше, Драко читает, пока Гарри играет с какой-то штуковиной. Утро медленно перетекает в полдень, а затем, как и в это время года, на улице снова начинает темнеть. Свет в комнате делает их отражение видимым в окнах двери, и Драко улыбается про себя, глядя на картину, которую они создают. Если этот человек и научил его чему-то, так это вере в невозможное.