Не послушный

      Шура был батей, что уж говорить, лидером и представителем Би-2. Лицом группы, продюссером и просто невероятно амбициозным мужчиной. Никто в группе и шелохнуться не мог без указа Умана, иногда парни звали его злобным фюрером, за что получали громкое "Ебланы, блять" и шлепок по заднице текстами и важными бумагами.        Шура не считался с мнением других, занимал собой все зеркало в гримёрке и платил огромные бабки за клипы только чтобы выпендриться лишний раз перед Шишкиным, ткнуть его лицом в то, что он власть и что на съёмочной площадке будет так, как скажет он. Но и Макс все таки не пальцем деланный. Имея невысокий рост, хрупкое телосложение и невинный взгляд у Макса было только одно преимущество над возрастным мужчиной - Шишкин альфа. Это гордо пекло режиссеру грудь, каждый раз, как Шура начинал выебываться, Макс прекрасно знал как Уман не любит акцентировать внимание на своей омежьей натуре, никто не решался общаться с Шурой в таком тоне в каком мог позволить себе Макс.       — Шур, ты заебал, честное слово, мы ж блять вчера вечером все обговорили!— Макс сжал челюсти, смотря на омегу чуть сверху. Шурик нахмурился, руками встряхивая с плеч шикарные, идеально уложенные волосы.              — И что блять? Ты забыл какие бабки я плачу за твою покорность, Макс, не еби мозг!—       Группа притихла, из углов наблюдая за дебатыми посреди гримёрки. Только вот одному Максу и было известно чем закончится это все. Каким бы Шура не был при группе с Максом он совсем другой. Шура все ещё одинокий, тоскующий по сексу омега, а Шишкин альфа, идеально подходящий ему по параметрам.       — Я так-то режиссер, харе мне тут зубы показывать!-       Макс оскалился, перебирая в руках сценарии и рекомендации по оборудованию. Шура вскинул брови.       — Ну ты мне попизди ещё тут, как я сказал - так и будет!—       На это Шишкин лишь махнул рукой, про себя усмехаясь. "Посмотрим, кто ещё кого сегодня ещё на коленях умолять будет"- подумал парень, облизывая пересохшие от желания губы. Шура недовольно фыркнул, отворачиваясь. Естественно, Шуру не переубедить и Макс вытрепал себе последние нервы, но потирая грани бумажного стаканчика кофе он не мог думать не о чем кроме Шурика и то,что ждёт его после съёмок. Сегодня Уман был крайне капризным, Макс ели держался,чтобы прямо тут не отшлепать его, а так хотелось.              День близился к окончанию, Шишкин нарезал круги по площадке . Как же сегодня Уман испытывал его нервы, просто до невозможности, по ощущениям внутри режиссера все рвалось, каждый нерв отходил медленно, но хлестал по самое не хочу.       — Не нервничай так сильно, задержка будет,— Устало вздохнул Макс,как не в чем не бывало проходя мимо и похлопывая Шуру по щеке, что активно эмоционировал с Левой. Уман застыл, абсолютно забыв о чем говорил, смотря вслед парню. Лёва удивленно таращился на Шурика. Сказать, что Шура был возмущен таким публичным унижением - не сказать ничего.       — Шишкин, ты совсем ахуел?!— Взорвался омега, сидя за рулём своей кристально чистой дорогущей машины, когда Макс сел на соседнее место.       — Я тоже люблю тебя,— Зевнул режиссёр, массируя виски. Конечно он знал чем возмущен старший, но строить из себя ту невозмутимость, которую ненавидел Шура он обожал.       — Блять, да что то ты совсем прихуел, не много ли ты себе позволяешь?- Рычал Шура, заводя машину. Макс приоткрыл один глаз, повернувшись на мужчину.       — Я имею полное право делать с тобой все, что захочу, если ты не забыл чей ты омега,— В свете мелькающих фонарей Макс видел как краснеет сосредотченный, хмурый Шурик.       — Малыш, расслабься, морщины будут,- Шура шумно рыкнул.       — Не называй меня так,— Карие глаза озорно блеснули, Макс не видел этого, но знал, что это так.       — Тебя спросить забыл, я буду делать, что захочу,—       Голос режиссера звучал абсолютно спокойно, он скользнул взглядом на ноги мужчины и увидел, что тот трет бедрами друг о друга. Да, эффект от слов Макса точно был, Шура просто обожал когда Шишкин общался так. Властно, спокойным тоном, показывая всем видом, что ему плевать на омегу и пусть Максу было не все равно, ему хотелось тискать пухлые формы и целовать нежные губы он соблюдал правила этой игры, чтобы доставить Шурику максимальное удовлетворение.       — А что это мы замолчали, язык прикусил? Наконец-то, я думал ты сегодня вообще не замолчишь,— Издевательски хмыкнул парень, аккуратно поглаживая ногу мужчины.       — Завали ебало,-       Рявкнул омега, стараясь скинуть его руку. Конечно, Макс дарил ему цветы и все, что подобает омегам, но старший отдавал предпочтение более практичным вещам, именно поэтому на дни рождения и остальные праздники он получал экзотично - эротические приблуды.       Конечно, квартира у них была по пожеланиям Шуры, все до жути дорого и вычурно, но в таких вещах Макс даже не лез к нему да и на кухне обычно орудовал сам режиссер, хотя в большей степени они питались заказанной едой, но не такой к которой Макс привык, а что ни на есть       незаслуженно дорогущей, по его мнению та еда была абсолютно не вкусная, но у Умана это было дел принципа.

***

      Макс плюхнулся на просторную кровать в спальне, закинув руки за голову. Он позволял себе лежать в верхней одежде на постели, ведь Шура любил его такого. Такого властного, самоуправляющего.       — Ну где ты?—       Крикнул режиссер, зевая. Теперь нужно снова настроиться на игру, напустить непривычное недовольство и холод на лицо. Днём он режиссер, ночью актер, особенность его разнообразной творческой личности. Уман появился в дверном проёме в лёгком халате, все такой же недовольный и чуть-чуть покрасневший.              Макс ухмыльнулся, пальцем поманил Умана к себе, тот постоял немного и двинулся к мужчине. Стыд накрыл омегу, но ночью, даже после съёмочного дня ( девяносто процентов из которого он со всеми прерикался, орал на Шишкина и пил кофе) забылся и смылся волной возбуждения. Омега уже готов был растечься в ногах режиссера, он прекрасно знал где его место, ведь сам же с самого начала и распредедил роли, тоже своего рода режиссер.       — Хороший мальчик,—       Макс погладил мужчину по щеке, чувствуя колкость его бороды. По комнате пошел яркий запах омеги, а сам он заерзал, нетерпеливо облизывая пухлые губы.       — Неужели ты готов приступать? А как же ещё раз десять повыебываться и сказать какой я тормоз?— Улыбнулся Максим, но отказать такому взгляду просто не мог. От прошлого Шурика, что был ещё пару часов назад настроен очень воительно не осталось и следа, вот, что секс и течки с людьми делают.              Не в силах сдержать улыбку Макс похлопал по кровати, приглашая мужчину на кровать и тот беспрекословно лег, начиная развязывать пояс халата. Макс, что в это время стоял у шкафчика напротив кровати, услышав подозрительное шуршание сзади, обернулся, неодобрительно цокнув языком.              — Ни чему тебя жизнь не учит, я разве позволял что-то делать?— Уман застыл, прикусив губу от испепеляющего желания.       — Я ещё раз спрашиваю: я позволял тебе что-то делать?— Макс четко знал, что быть вот таким самое оно, что именно такой реакции фронтмен и ждёт.              — Нет...— На выдохе ответил Шура, отпуская руки. Шишкин кивнул, достав из шкафа небольшой ремешок, купленный специально для шаловливых ручек.              — Ты же знаешь, что любые попытки самоуправства присекаются, мало ты мне нервов на площадке вымотал?—       Спокойно, но настойчиво изъяснял парень, связывая руки старшего. Тот лишь что-то пробасил себе под нос, стараясь как можно дольше продлить контакт теплых рук к себе. Вскоре эти руки уже были везде, но предательске не там где нужно.               Поза была абсолютно наипозорнейшая, но от того и сладостная. Шура, во всей своей наготе стоял на четвереньках на кровати с все также завязанными руками, с запретом на разговоры и убивающим изнутри полуоргазменным состоянием. По ногам густо текла естественная смазка, член обильно сочился, а кровать была насквозь мокрой. Макс издевательски долго растягивал его, сгибал свои длинные пальцы внутри Умана в поисках простраты, вот в это он был экспертом и с этого момента все так как скажет он.              — Что это ты притих?— Хохотнул младший, шлёпнув округлые ягодицы свободной рукой. Шура взвыл, прогибаясь задом ближе к рукам альфы.       — Что - то я не слышу обвинений в мою сторону,— Первое время Максу было странно играть в такие садистские игры, но со временем он вошёл во вкус.       — Ладно уж, ты молчишь целых полчаса, для тебя это рекорд,— Пальцы выскользнули из мужчины, тот недовольно замычал, почувствовав холод внутри, но вскоре пальцы заменило что-то намного крупнее и интереснее. Много времени не требовалось, Шура всегда был легко возбудимым и на долго его обычно не хватало, особенно после прилюдий. Шишкин игриво набирал и тут же сбивал темп, следя за тем, чтобы омега не вздумал издавать звуков, а тот, зажимая руками рот по настоящему начинал плакать от перевозбуждения.       Оргазм накатывал и сразу же отходил после того как Макс сбавлял темп. Но это игра, игра стоящая фееричного оргазма. Гитарист не выдержал, заорал так, что стены тряхнуло и из глаз посыпались искры, а напряжение наконец-то свернулось в сладкую истому.       Он очаровательно содрогался, кусая и без того прокусанные губы. Сразу же после своего оргазма омега почувствовал как изливаются в него. Шишкин всегда кончал придельно тихо. Им не требовалось времени на отдых.              — Черт, у меня с тобой ни на что сил кроме секса не хватает,— Свалившись в постель, зевнул режиссёр.       — Завались и развяжи меня,— Напуская свою грубость, рявкнул старший. Альфа усмехнулся.              — Хер тебе, ты только так молчишь видимо.—