По ночам становится теплее

В конце рабочего времени, если так вообще можно назвать особое задание по зачистке монстров на достаточно большой территории, они идут в бар. Обычно они просто расходятся по домам. Но редко какой день выдается таким же выматывающим, как сегодняшний. В таких случаях они идут в бар. Наверное, это можно назвать их традицией. Единственной вещью, которая объединяет столь разношерстный отряд. – И почему главный Глеб, а не ты? – спрашивает Майя, прихлебывая пиво. Вообще-то пиво она ненавидит, но еще больше ненавидит откалываться от коллектива. Так что Майя всегда заказывает себе одну кружку, которую растягивает на весь вечер и все равно не допивает до конца. – Ха-ха, мне такого счастья даром не надо. Отчитываться за вас, все дела. Не-е-е, спасибо, – весело машет головой Никита. – Да и какой из меня главный, сама подумай? – Хороший, – настаивает Майя. – Мне кажется, у тебя бы получилось лучше. И опыта у тебя больше. Она все не может простить ему указание держаться в стороне, за спинами других. Вступать в бой только при необходимости. Это еще поддавалось оправданию в первые дни или недели после ее присоединения к отряду, но никак не через месяц. И даже тогда она не была ни стажером, ни новичком. Майя уже успела обзавестись пусть совсем скромным, но послужным списком. Хорошими теоретическими знаниями, надежной практической базой. Конечно, возможны осечки. Но кто вообще от них застрахован? За спинами других она точно ничему не научится. Майя не хочет держаться в стороне или прятаться. Она хочет хорошую карьеру в службе безопасности. – Тебе кажется, – легкомысленно отмахивается Никита. – Лидер из меня никудышный. – Не знаю… – тянет Майя. – Получше, чем Глеб. Для меня уж точно. – Спасибо, Майя, – он повышает голос так, чтобы все за столом его услышали. – Ты единственная из всего отряда, кто способен на поддержку и понимание. Глеб, сидящий прямо напротив нее и наверняка слышавший, о чем они тут говорят, сверлит ее взглядом. Кристина с Сашей отвлекаются от своего локального обсуждения лишь на пару секунд и снова к нему возвращаются. – Ладно… – смиряется Майя. – Если не ты, то почему не Саша? – Хороший вопрос. Спроси у нее в следующий раз. Ловить явно больше нечего, и Майя замолкает, но теперь Никита задает вопрос сам: – Ты, кстати, молодец сегодня. Так ловко справилась с четверкой. Как это у тебя получилось? – Да ничего особенного, – улыбается Майя. Так и должен вести себя настоящий лидер – мотивировать подчиненных, коллег, а не шпынять их без повода. – Просто пригодились знания Алисы. Она очень хорошо указала слабости таких типов в одной своей книге. Я только ими воспользовалась. – Алиса? – внезапно к разговору подключается Глеб, лишь подтверждая то, что он все слышит. – Ты про Алису Бортникову? В этом уточнении нет никакой необходимости. В их узком мирке эсперов или даже в более глобальном, охватывающем человечество в целом, имя Алисы не имеет какой-либо двузначности, не поддается другой трактовке. Алиса есть Алиса, если не указано иное. Поэтому его уточнение – не что иное, как издевка. – Да, – отвечает Майя сдержанно. – Только не говори мне, что ты из тех, кто верит в ее существование, – усмехается Глеб. – Я был лучшего мнения о твоем интеллекте. Неужели? То есть Майе еще повезло? Оказывается, его недооценка ее способностей еще болталась на нормальном уровне. Теперь что, ее отстранят? – Только не говори мне, что ты из тех, кто не верит, – морщится Майя. Ему подобные «скептики» ее уже достали. – Ясно, еще одна с промытыми пропагандой мозгами, – вздыхает он. – Что-либо объяснять бесполезно. Неизлечимый случай. – Разве ее книги не являются доказательством ее существования? – терпеливо говорит она. – Ее книги пишут безымянные ученые из научно-исследовательского центра, пока все деньги достаются правительству. Разве это не очевидно? – сквозь зубы выпаливает Глеб. – Книгу может выпустить кто угодно и подписаться любым именем, но вам, фанатикам, этого достаточно. Схаваете любую лапшу и даже вопроса в голове не возникнет. Почему-то никто другой из особого порога книжки не пишет, кроме всеми любимой Алисы. Может, потому что работой заняты? – Просвещать остальных эсперов – это их работа. Устанавливать стандарты по ликвидации монстров – их работа. Алиса внесла огромный вклад, обновив и систематизировав старые подходы в своей книге. Она добавила огромное количество новой информации, чем спасла многих наших коллег. Возможно, сегодня нас самих не было бы в живых, если бы не ее техники, – произносит Майя четко. Алиса – ее запретная тема. Не стоит сюда лезть. – Конечно. Куда нам, простым эсперам, до ее величества Алисы. На то, что нет доказательств того, что это ее техники, ее информация, всем как обычно плевать. Ну не может человек сделать все это в одиночку, хоть он трижды гений, хоть кто. – Есть куча других доказательств ее существования. Два месяца назад ликвидирован монстр особого порога. А, ну да, это же тоже не она. И вообще он сам самоубился. – Эй, ладно вам, – смеется Саша. – Какая разница, кто эти книги пишет, а? Главное, что они работают. – Нашли из-за чего поссориться, – зевает Кристина. – Весь бар на нас пялится, довольны? – Ага, будет вам, ребят, – доброжелательно похлопывает Глеба по плечу Никита. – Мы же сюда расслабиться зашли. Нервотрепки и так хватает на работе. И хотя этот разговор угасает так же быстро, как начался, Майя не может отделаться от чувства, что он станет лишь началом их маленькой войны.

Алиса должна умереть. Глава 13

***

На следующее после встречи с Ритой утро, которое случается со мной в четыре дня, я замечаю странную вещь. Она притягивает мое внимание случайно. Неизбежно. Вещь эта – ветхая хижина в густом лесу, слишком знакомом, родном. Хижина прямо на том месте, где… Раньше. Ничего. Не было. Вещь эта – забытая на пыльном чердаке кукла. И в ней все беды и несчастья мира. В ней тяжесть проклятия, легкость убийства. Найдешь ее, и ты обречен – весь род твой вымрет один за другим, рот наполнится мольбами о помощи, кровью. Но ты все равно зачем-то берешь ее с собой. Вещь эта – обычный комментарий под постом. Единственная реплика актера второго плана. Актера, у которого нечестно, незаслуженно отобрали главную роль, и горстка слов – все, что осталось. Они срываются с его уст просто и обыденно, звенят невысказанным осуждением. Они: «Подскажите, пожалуйста, я здесь новенький, а прототип Алисы – это Люцифер?» Я вижу знакомое имя, и сердце пропускает удар, как и мозг пропускает всю информацию, которую можно вычленить из комментария. Я перечитываю его до тех пор, пока не ощущаю, как уголок моих губ дергается в улыбке. И это настолько непозволительно, непростительно, нелепо, что я заставляю себя оторваться. Листаю вниз и просматриваю ответы: «эм?» «А кстати интересная мысль! Если вспомнить, что было в 47 главе…» «Я не думала об этом, но и правда в 47 главе, а еще в 54 были явные отсылки на…» «бригаду» «чел ты гений?» «БЛИН ААА Я НЕ ОДНА ТАК ДУМАЮ?!?!!» «Алиса прототип Люцифера как бы» «Поясните.» «Сделала пост в тг об этом. Залетаем на обсуждение t.me/…» Первой моей мыслью становится – забанить. Нужно забанить его скорее, пока все не вышло из-под контроля, не вошло под кожу, не впиталось внутрь. Вырезать, пока метастазы не распространились по организму. Пока сделать это легко, безболезненно. Второй мыслью – как он мог? Вторгнуться на мою территорию так просто. Это захват власти, государственный переворот, установление военной диктатуры. Это когда у тебя забирают все, кроме страха. Остается забиться в самый темный угол своей комнаты, никуда не выходить – может, меня не коснется. Может, удастся спастись. Разве одна встреча ломает годы молчания? Нет. Нет-нет-нет, так не бывает. Третьей – какого черта они так просто ведутся на его уловку. Теперь подписчики заняты поиском несуществующих отсылок. Бедная Алиса. Бедный Лю… Четвертой – он читал. Он читал. Он видел. Он знал. Еще не поздно удалиться из интернета. Устроиться на работу к маме. Будем ездить вместе с Ангелиной, тухнуть в душном офисе, обсуждать за обедом мозоль на пятке Ирины из бухгалтерии, потому что это самое интересное, что произошло за неделю. Мне подходит: никаких рисков, никаких угроз. Еще не поздно уехать из города, из страны. Начать новую жизнь в какой-нибудь глуши, отдаленной вьетнамской деревушке. Еще не поздно покинуть этот мир, найти более пригодную для себя планету. Например, Плутон, настолько же отдаленный, насколько холодный и… А, стоп, уже было. Пятой – нужно его забанить. Моя рука ложится на мышку, и курсор ползет вверх. Ничего личного – только строгий режим, цензура, репрессии. Ничего личного быть здесь не должно. Всего два клика – и проблема решена. Всего один клик… и я останавливаюсь. Осознание чуть не совершенной ошибки обрушивается на меня только сейчас. О нет, я на такое не поведусь. Слишком очевидная уловка, простая манипуляция, бесхитростный ход. Если я заблокирую его, он поймет, что я узнала его, увидела, прочитала. Он хочет диалога – а что же станет более красноречивым ответом на его слова, чем оглашение приговора? Ответом, который я не хочу давать. В конце концов, не так уж трудно упустить один комментарий в потоке десятков других. Потому что нет никакого смысла писать что-то и получать лишь молчание. Нет никакого смысла разоблачать пустоту. Нет никакого смысла в том, что на следующий день я просыпаюсь и под свежим постом с рекламой курсов по диджитал арту вижу: «А эти курсы помогут мне набрать аудиторию и создать шедевр вроде аду? Я думал, для этого нужно что-то вроде – отдать какому-нибудь парню деньги, чтобы потом он купил тебе фиговый граф планшет по скидке (желательно против твоей воли), создать для своих рисунков пару страничек в соцсетях с тупыми названиями (обязательно), ничего туда не выкладывать и потом отовсюду удалиться (нет, жизнь в этот перечень не входит)». Я сжимаю мышку в руке крепче – еще немного и запищит. Смотрю ниже: «Опять эти курсы» «О чем это?» «что за бред» «фух, чуть не выложили новую главу» «ПХАХХАПХА» «С головой все в порядке?» «звучит как план» Я выдыхаю. Конечно, они ничего не знают и не поймут. Он не сделает так, чтобы они поняли. Все в пределах нормы. Пределы эти, непонятные и расплывчатые, конечно, очертить будет трудно, но пока это не так уж и важно. В конце концов он сдастся, если я продолжу придерживаться своей стратегии игнорирования. И все станет, как раньше. Так что я делаю то, что привыкла. Рисую, ем и ложусь спать, чтобы следующим утром, днем или вечером обнаружить в комментариях нечто новое. Можно смотреть на это, как на следующую серию затянувшейся, но любимой мелодрамы. Как на шоу с неожиданными поворотами, ожидаемой непредсказуемостью, уже привычной, приевшейся, но раз за разом выбивающей тебя из колеи – такова уж его суть. Как на неверное политическое решение, минута за минутой ведущее тебя к провалу, краху, концу. Но ничего уже нельзя сделать. Можно только смотреть. Поэтому я делаю то, что привыкла. Иду на кухню и разогреваю себе покупную еду или готовлю блюда, сложность которых сводится к закидыванию чего-либо в кипяток. Возвращаюсь к себе и скетчу следующую главу, чтобы скинуть Рите на отрисовку фонов. Забираюсь в кровать, чтобы следующие часа два или три делать жалкие попытки заснуть, засыпать и просыпаться снова. Встаю с постели и делаю жалкие попытки прожить очередной день. Где-то между этими пунктами я захожу в комментарии и натыкаюсь на: «Пять интересных фактов о выходе глав. 1. Обычно они публикуются в ночное время где-то с часа до трех (хотя есть редкие исключения). 2. Чаще главы выходят по вторникам и пятницам. 4. После публикации длинной главы ждать следующей приходится примерно в два раза больше, чем после короткой. 5. Ха-ха! Третьего пункта не было. Спорим, вы не заметили?» Мне хочется возразить – заметили. Как можно не заметить отсутствие цифры три, если она должна находиться прямо посередине? Нужно было прятать четверку, и тогда у этой шутки, которая старше понятия чувства юмора, хотя бы появился бы шанс… И я думаю, возможно, это сделано специально. Возможно, кто-то все равно повелся. Возможно, это даже смешно. Убейте меня. Нет, правда – убейте. Ну пожалуйста? Руки чешутся что-то ответить, потому что определенно это было сделано специально. Но я напоминаю себе – можно только смотреть. И я ем, сплю и рисую, чтобы ситуация окончательно вышла из-под контроля. Чтобы однажды зайти в самый популярный фанатский канал по комиксу и наткнуться на мем: «Ожидание новой главы – 100 % Ожидание нового комментария Богдана Петрова – 1000000000 %». Наивный в своей простоте он становится лишь началом эпидемии всеобщего помешательства. Первым ее симптомом, за которым неизбежно следуют другие. Рекомендуется придерживаться социальной дистанции – дистанцируйтесь от социальных сетей, чтобы избежать заражения. И я сплю, ем и рисую. Запускаю новый день, круговорот базовых процессов в своем организме. Квадратооборот бесполезных движений в строго очерченных границах квартиры. Призмоцикл наблюдения за тем, что мне неподвластно. Я рисую, сплю и ем. Рита: «Ты видела комментарии?» Популярность Богдана растет, и позже я вижу его имя, приписанное к руке мирового правительства, дергающей за ниточки основных событий сюжета. К черепахе, на которой держится весь фандом. К его новой загадке. Их не то чтобы много: 1. Теория Богдана Петрова. 2. Пьяный стрим Регины и Риты. 3. Алиса Бортникова. Что я должна чувствовать? Злость, стыд, гордость, ревность? Что должна делать? Я сплю, рисую и ем. Ангелина: «Чем занимаешься?» «Мне прийти?» «Ладно». Я захожу в комментарии: «Так и быть. Распишу вам, почему Алиса = Люцифер. Где-то через часик, ладно? Только перестаньте просить об этом в лс. Я серьезно». «ООАОААООО ДОЖДАЛИСЬ» «лол чел думает что это кому-то интересно» «наконец-то пруфы?» «ЧОЧООЧ ПРОИСХОДИТ» «Походу что-то намечается» «Аа мне сегодня приснился сон где в алису вселился демон. Может то самое??????» «ДАВАЙТЕ ЗАСПАМИМ КОММЕНТЫ ПУСТЬ РЕГИНА ОТВЕТИТ ПРАВДА ИЛИ НЕТ» «Подруга написала об этом фф ща отмечу» «Вброс какой-то. Имхо» «КОСПЛЕЙ НА АЛИСУ ВИДЕО УЖЕ НА КАНАЛН https://» «СПАМЬТЕ В КОММЕНТЫ» «дыжщошзвм» «Может скажем ему?» «РЕГИНА???» «Киньте 10р на карту кому не жалко» «Люблю наш фд» И без того поднявшийся в последнее время актив подскакивает. Просмотры и комментарии растут на глазах. Через час они получают очень длинное, абсурдно-нелогичное, абсолютно не связанное с реальностью объяснение, почему «Алиса = Люцифер». Конечно же, всем заходит. Кто-то даже создает фан-аккаунт «Богдан Петров=?». Двадцать два подписчика. В постах еще более безумные теории, но уже про него самого. Масштабы проблемы настолько велики, что сказать – понятия не имею, о чем вы – уже не получится. Как не получится сбежать и спастись без последствий, закрыть на это глаза. Закрыть глаза, сосчитать до десяти, представить шум волн и холодный белый песок сквозь пальцы, спокойное, расслабляющее место, представить, что несколько десятков тысяч человек не ждут твоей реакции, и твоя карьера, смешно, карьера, не под угрозой, что ты песчинка с этого пляжа, что ты никто. А потом открыть глаза и найти себя в квадрате комнаты, в прямоугольнике кровати, не у моря, но все равно тонущей. Фокус. Как выбраться из закрытого ящика, до краев заполненного водой? Ответ станет очевиден всем зрителям! Нужно лишь открыть крышку и увидеть на дне ящика задохнувшийся, полусгнивший труп. Нужно что-то сделать, и я делаю то, что привыкла. Я рисую, сплю и ем. Рисую, ем и сплю. Рисую, ем, ем и сплю. Сплю, ем, сплю, сплю и рисую. Ем, сплю, рисую, рисую, сплю, ем, рисую, ем и рисую. Мама: «Пропущенный». «Пропущенный». «Регина, перезвони мне». «Пропущенный». «Срочно». «Пропущенный». Я ем, сплю, рисую, рисую, ем, сплю, сплю, ем рисую ем сплю рисую сплю ем ем ем сплю сплю рисую сплю ем рисую рисую рисую рисую рисую рисую рисую рисую. Я смотрю в окно, потому что, кажется, уже ночь и пора ложиться спать, и вижу там утро. 8:11 высвечивается на экране телефона. Мне хочется удариться головой об стол, но сил хватает только на то, чтобы сползти и лечь на него. Глаза закрываются сами собой, но из-за сильной усталости спать наоборот будто бы не хочется. А чего хочется? Не знаю. Чего хочется. Что делать. Что правильно. Казалось бы, он сам сюда пришел. Первым. Всем своим видом показывая – вот он я. Я в абсолютной доступности, только попроси. Я очень внимательно слушаю, даже если ты ничего не говоришь. Но будет лучше, если все-таки скажешь. Давай поговорим. Видишь, это просто. Так же просто, как заставить твоих же подписчиков переключиться с тебя на меня. Так же просто, как завладеть всеобщим вниманием. Так же просто, как посягнуть на твой суверенитет. Но это неправда. Ничего простого здесь нет. И я думаю о том, что он простил меня. И о том, сколько раз он сможет меня прощать. Потому что от этого не избавиться. Это навсегда со мной. Переплелось настолько, что уже не отцепишь, не отсоединишь, не поймешь – где мое настоящее, а где чужеродное, приобретенное, неправильное. Это все и есть я. И неважно, нахожусь я в доме родительском или своем. Неважно, какие оценки я получаю или получаю ли их вообще. Неважно, какие люди рядом со мной или не рядом. Неважно, рушится все вокруг меня или строится. Неважно, хаос вокруг меня или спокойствие. Это ничего не меняет. И он тоже не сможет ничего изменить. Как нельзя одним лишь своим присутствием, усилием воли или любовью срастить сломанные кости, так нельзя и исправить то, что находится в моей голове. Как не исправили таблетки и терапия. И я думаю, что без него этих подписчиков бы не было. И о том, что он никогда не подрывал мой суверенитет. Только помогал укреплять стены на границах. Его-то они все равно никогда не останавливали. И о том, что вообще-то никогда не давала ему выбора. Не позволяла решать самому – уйти или остаться. Возможно, стоит закрыть комментарии. Новая волна цензуры. Железный занавес. Только это ничего не решит, лишь покажет страх. Подписчикам не понравится. И пусть они не смогут выразить недовольство здесь, они легко сделают это в другом месте. Мне тоже они все еще нужны. Возможно, стоит просто ему написать. Написать – что? Можешь, пожалуйста, прекратить? Слишком глупо. Можешь, пожалуйста, продолжить? Нет. Нет ничего лучше, чем застать врага врасплох. В отместку напакостить на его территории. Нет защиты лучшей, чем нападение. В интернете эта фраза приписывается Александру Македонскому, Фридриху Ницше и Фаине Раневской. А кто я, чтобы спорить с этой тройкой? Поэтому я впервые за рисую-ем-сплю дней переодеваюсь и выхожу на улицу. Солнце слепит привыкшие к темноте глаза. Запах пыли и сухости поначалу сбивает с толку, а изнеженное кондиционером, приученное к холоду тело наливается густым жаром, тяжелеет. Точно, сейчас же лето. Понятия не имею, где он живет, но, так уж вышло, прекрасно знаю, где он работает. Все как в старые добрые. Ветер на улице несильный, он теплый и мягкий, но моя уверенность все равно с каждым шагом постепенно улетучивается. Что я ему скажу? Увижу его лицо, и нужные слова найдутся сами? Увидев его прошлый раз, я нашла только тысячу причин сбежать. Я останавливаюсь у какого-то киоска рядом с остановкой. И, не знаю зачем – чтобы придать смысл тому, что делаю, чтобы напомнить себе о чем-то или еще почему, покупаю там первые попавшиеся сигареты и зажигалку. Без понятия, какие курил Богдан. Наверное, потому что он не курил одно и то же. Дым горчит в горле, и кроме этого я ничего не ощущаю. Кажется даже, что это не ощущаю только расширяется внутри, становится еще больше, еще пустее. Наверное, сигареты – это просто не мое. Так что я просто сминаю всю пачку и выкидываю ее в урну рядом с все тем же киоском. Может, он тоже давно бросил курить. Мне-то откуда знать. Продавщица удивленно на меня таращится и вроде что-то говорит. Но я не слушаю, мне все равно. Наконец-то приходит нужный мне трамвай и почему-то он забит людьми до отказа. До согласия массового истребления. И вместо эстетически-ностальгического созерцания полуобшарпанных улиц за окном, сидя и слушая грустную музыку, мне приходится втиснуться в эту душную потную толпу и плавиться в ней до самого выхода. Я захожу в торговый центр, и меня встречают прохлада и запах кофе, что куда приятнее того, что творится на улице. Я вспоминаю, что вообще-то еще не завтракала или не ужинала, без понятия, как это высчитывается, исчисляется в системе рисую-сплю-ем. Живот сводит, но поесть я успею всегда, в отличие от другого. Я поднимаюсь наверх, захожу в тот самый магазин. Какой же наивной я тогда была. Не разглядела за стеллажами с телефонами настоящий портал в ад. Краем глаза я замечаю рядом с собой красную рубашку консультанта, и сердце подскакивает, тревога расплескивается внутри, растекается по венам импульсами. Меня перемыкает, переклинивает. Это не он. – Здравствуйте, вам помочь с выбором? – Нет, спасибо, – говорю я спокойно. Возможно, даже вежливо улыбаюсь. С выбором, который приходится делать мне, помочь он точно не в силах. Здесь приходится только уповать на случай, молиться всем существующим богам и выдумывать новых. На всякий случай. Я иду дальше, уже чувствуя, что так не должно быть. Будь он здесь, мы бы уже встретились. Будь он здесь, мне бы вообще не пришлось его искать. Будь он здесь, он нашел бы меня сам. Как обычно. Если бы я была чуть смелее в своих намерениях, то могла бы спросить о нем у девушки за кассой. Или у какого-нибудь другого сотрудника. Они наверняка знают. Но вместо этого я обхожу весь магазин. Так тщательно и внимательно, будто на обратном пути я встречу грабителя, который скажет – зарисуй мне все это по памяти или я заберу у тебя все ценное. Из ценного у меня только зажигалка в кармане, поэтому выбора нет. Я обхожу магазин второй раз, чтобы убедиться. С чего я взяла, что сегодня будет его смена? С чего взяла, что… Не опоздала?