По ночам становится теплее

На свой день рождения Регина меня не приглашает. Тот случай, наверное, должен был нас сблизить, но с ней никогда не получается так, как должно быть. Как нужно. Как хочется. Случаем я, конечно, называю смерть своего отца. То, как мы сидели на пустой остановке, когда Регина почти ко мне прижалась. А я почти поверил в то, что у нас может что-то получиться. И с Региной всегда так – стоит расслабиться, приблизиться, едва коснуться, как она отдаляется. Растворяется дымом, рассыпается пеплом – остается только выкинуть истлевший окурок, выкинуть все ненужные мысли, ненадежные, невозможные. Словно сама близость причиняет ей боль, жалит, ожогом ложится на плоть, не защищенную кожей. Меня же прожигает то, что выкинутым в итоге оказываюсь я. Будто это имеет смысл, я выбрасываю выкуренную сигарету в урну, занесенную снегом чуть ли не полностью, и иду к воротам гимназии. Будто это имеет смысл – выкидывать все те мысли, если я весь уже пропитался этим запахом, пропах им, пропал в нем. Ангелина и Вика только и обсуждают будущую тусовку целыми днями: что наденут, что закажут, кого позовут. Ангелина явно не спешит вносить меня в свой вип-список избранных, но с легкой руки Вики я там все же оказываюсь. Мне хотелось бы оказаться в нем другим способом. Но другому способу плевать. Другой способ сидит и молчит, уткнувшись в учебник даже на перемене. О, неужели там все-таки есть что-то, чего Регина не знает? Например, базовые навыки коммуникации с людьми или пара уроков по предсказуемому поведению. Или то, как быть нормальным человеком. Обычным. Таким, от которого не перемыкает, не скручивает, не сводит все внутри. Который не сводит с ума и не сводит на нет инстинкт самосохранения, не сводит все твое существование к единственному желанию – приложиться головой об стену. Вдруг поможет. Ее молчание раздражает, выводит из себя намного сильнее, чем повторяющаяся по кругу болтовня на передней парте. Потому что Регину вся эта предпраздничная суета будто вообще не касается. Они же сестры-близнецы, но одна родилась в начале февраля, а другая не рождалась вовсе. Я знаю, именно этого ей хочется. Именно это она вкладывает в свое молчание, в свои так и не родившиеся слова. Поэтому я даже не рассматриваю вариант, при котором она не говорит о своем дне рождения, потому что просто – только и всего – его ненавидит. Конечно, она не ненавидит свой день рождения. Разве она может ненавидеть день, реальность которого отрицает? И это высшая форма ее атеизма – неприятие собственного существования. Мне не привыкать быть регинотеистом: самым фанатичным, самым преданным, единственным, но иногда даже у самых истинных верующих опускаются руки. Они не знают, что делать, если бог перестает им отвечать. Если он остается глух к их молитвам и слеп к их страданиям. Разве могут они знать, если даже сам бог не знает, что делать ему самому. Если бог и не бог вовсе, а человек. Другими обожествленный. Наделенный обликом, который не просил. Способностями, которыми не обладает. Силами, которые не в силах вынести. Но вынужденный тащить все это на себе, думая, что единственный способ избавиться от ненужной ноши – исчезнуть. Не догадываясь, что можно сбросить ее с себя и просто жить как хочется. Ни от кого не зависеть и никому не быть должным. Что есть не один только путь, уготованный судьбой, и не два, а сотни и тысячи. Вот только что делать мне, если ни по одному из них ты идти не хочешь? Еще больше, чем молчание Регины, бесит только поведение Ангелины, будто даже не замечающей его. Всего этого. Когда чувства Регины начинают бушевать, Ангелина никогда не пытается успокоить бурю, лишь переждать, только бы ее саму не задело. Когда разум Регины начинает сбоить, никто не пытается его починить, лезть прямо к оголенным проводам – убьет же. Все просто ожидают, что все наладится само собой: перезагрузится, перезапустится и как-нибудь заработает. Ангелине же не плевать, я знаю. Она просто привыкла – жить с бурей под окнами, не замечать очевидного, делать вид, что все в порядке. Или делать только хуже. Она не хочет ничего менять и не может. А я могу. Я по собственной воле лезу в эпицентр урагана, хватаюсь за искрящиеся провода голыми руками. Мне-то не страшно. Мне ее смертоносный электрический ток все равно что воздух в легких. Без него никак. Может, поэтому Регина подпустила меня настолько близко к себе. Может, поэтому пытается от меня отстраниться. На одной из перемен со мной решает заговорить Настя. – Слушай, Богдан, вы же с Региной хорошо общаетесь? Честно говоря, в последнее время не уверен. Ни в этом, ни в чем-либо еще. – Как думаешь, что ей подарить? – продолжает она. – А то нехорошо приходить на праздник без подарка. – Ого, даже тебя позвали? Любому другому человеку мой вопрос скорее всего показался бы грубым, хотя ничего такого я в него не вкладывал. Кому угодно, но не Насте. Этим она всегда мне и нравилась. С ней не нужно напрягаться, подбирать слова, чтобы сказанное было достаточно корректным и никого не обидело. Настя вообще не обижается и ничего не воспринимает на свой счет. Любые претензии, оскорбления или попытки задеть отскакивают от нее, как мячик от глухой стены. Поэтому она неуязвима. Простая как три рубля и прямая как рельса. Этим Настя всех и бесит, даже Регину. Но ей ли судить о чужих странностях? О своих бы подумала для начала, серьезно. Потому я и удивился. Уж Настя-то каким боком попала в святая святых? – Ага. Вика недавно спросила, дружу ли я Региной. Ну я и говорю – конечно! Ее простодушный ответ вызывает у меня улыбку. Представляю реакцию Регины, если бы она это услышала. Да у нее бы волосы дыбом встали. – Странный вопрос. Очевидно же, – поддакиваю я ей. – Вот-вот. Оказывается, от себя Регина позвала только Полину. Странно же, да? Нас с тобой постеснялась, что ли? Такая она скромняга, конечно. Хорошо хоть Вика знает, как устраивать такие мероприятия. Она позвала Полину. Все остальные слова проходят мимо ушей. Я не как Настя – не умею становиться глухой стеной, только мячиком, который из раза в раз в нее мазохистично бросается. И мне становится до жути, до смешного, по-детски обидно. То есть Полину она позвала. А меня нет. Что-то я не замечал, что они настолько близки. В этом по сути и разгадка. Не близки, потому и позвала ее, а не меня. – Вот я и думаю, что же ей подарить. Так и просится что-нибудь креативное. Футболку, может, со смешной надписью? Или тапочки… Ага, белые – Регина оценит. Все резко становится неважным. И я думаю, а может ну его? Зачем куда-то идти, если меня даже не звали? Жалко только подарок. Не ту книжку с тупым названием, которую я выбрал так, смеха ради. А нормальный. Который она вообще-то и сама могла себе подарить. Деньги ведь были, но ей и в мысли не придет купить на них то, чего ей хочется. А мне хочется думать, что получить графический планшет и начать наконец делать что-то для себя, не запираясь в клетке из бесконечных «надо», ей хочется. Пусть и в тайне. Настолько глубоко-глубоко внутри, что даже обнаружить в себе это желание страшно. Страшно, ведь оно перечеркивает все. Оставляет от другими построенного для нее святилища лишь руины, и что-то новое выстраивать придется уже самой. Это сложно, если тебя этому не учили. Это сложно, если умеешь только разрушать. Мне приходит шальная идея отдать планшет Насте, раз уж она ищет подарок. Настя себе на уме, но если правильно попросить, она сделает все как нужно. Не скажет и не спросит лишнего. Только идею я сразу же отбрасываю. Делать благородные жесты из тени не в моем стиле, нет уж. Я собираюсь забрать все лавры себе, взойти на пьедестал и, так и быть, выслушать пару од в свою честь. Получить заслуженное или получить по заслугам – тут как повезет. Если речь о Регине, то скорее первое, чем второе, но это мелочи. Важно то, что героев должны знать в лицо. Даже если не очень-то и хочется – должны. К тому же я без понятия, как отреагирует Регина, а я не планирую становиться причиной преступления. Пусть другие еще поживут. Настя тем более находится в группе риска. К тому же Регина все равно догадается, что подарок от меня. – Или сертификат в веревочный парк, – все перечисляет Настя. Так, стоп. Подождите. Я снова возвращаюсь в разговор. Настя явно умеет вовлекать неблагодарных слушателей. – Веревочный парк? – переспрашиваю я с легкой опаской. Против воли в голове сам собой вырисовывается образ Регины, стоящей в веревочном парке с каменным лицом и одиноким сертификатом в руке. – Ну да, у меня там мама работает, – Настя пожимает плечами как ни в чем не бывало. – Или что-нибудь полезнее. – Типа кружки? – бросаю я чисто заполнить паузу в репликах со своей стороны. Хотя ей не особо это и нужно. – Какие кружки, Богдан! – искренне возмущается она. – Их все кому не лень дарят, ску-ка. Я имела в виду что-то вроде набора для выращивания грибов? Как раз видела такой недавно. Что думаешь? – Да уж, мне кажется Регина будет… – я подбираю более точное описание, – в восторге. Не знаю, что тебе предложить. У тебя и так отличные варианты, намного лучше моих. – А ты сам-то что подаришь? – Книгу. Настя таращится на меня пару секунд. Я явно ее разочаровал. – Ну ты главное не расстраивайся, если ей не понравится, – выдает она ободрительно. – Постараюсь, – говорю я, сдерживая рвущийся наружу смех. Прямая как три рубля и простая как рельса. – Хотя есть кое-что. Регина увлекается рисованием. Можешь поискать что-то в этой области. – Да? Хотя я тоже что-то такое припоминаю. Ладненько, спасибо! – довольная Настя уходит. Эх, благородный жест из тени все-таки сделан. Скорее всего именинница не очень обрадуется путевке в веревочный парк или пачке свежего мицелия, мое скромное мнение. Потому курс лучше сменить на что-то более вписывающееся в быт Регины. Да и моя безобидная наводка вряд ли помешает Насте креативить и дальше. С тем же успехом она может принести лицо Регины, распечатанное в качестве картины по номерам, или светящиеся краски. Интересно, что Настя подарит Ангелине, но этим вопросом она скорее всего будет мучить уже Вику. Заветный день все подбирается, подбирается и внезапно все-таки наступает. Несмотря на ожидание, я как будто оказываюсь к нему не готов. За все это время Регина так ничего и не говорит мне о своем дне рождения, да и вообще почти не говорит со мной, поэтому я тоже ничего не говорю ей о том, что уже проходит сорок дней со смерти моего отца. Иронично, что день это один и тот же. Регине-то, наверное, не до того. Уже планирует, как будет веселиться со своей лучшей подружкой Полиной до упаду. Ладно, нет. Но раз она ничего не говорит, то я тоже не буду. Хотя, может, и стоило, чтобы мы оба не оказались парочкой придурков, которые просто ждут, пока с ними заговорят первыми. Но мяч тоже нуждается в силе, с которой будет совершен следующий отскок. Нуждается в силе, чтобы продолжать из раза в раз пытаться. Вика приглашала всех ко второй половине дня, в первой же я с мамой и Машей встречаем кучу родственников в кафе. Приходит поменьше, чем на похороны, но все равно много. Я даже и не знал, что у нас их столько. Ничего особенного. Все быстро едят и расходятся, так что к двум я уже оказываюсь дома на диване. Сначала я на самом деле собираюсь не ходить туда, на день рождения. Ей назло. Но потом понимаю, что так же назло я могу туда и пойти. Второй вариант намного выгоднее. А я не привык упускать преимущества, недаром же лучший продавец месяца (приписка мелким шрифтом: по неофициальным источникам). Поэтому пусть с опозданием, но все же я прихожу. Так даже лучше: эффектное появление, развлекательная программа с удобной доставкой до самого порога вашего дома. Или не вашего, любого – мы адаптируемся к разнообразным запросам наших клиентов. Только попросите. Нет, правда, попросите. Дверь мне открывает сама Регина. В ее глазах читается удивление, словно она все же не ждала меня тут увидеть. Но этот факт не успевает меня задеть, потому что ее удивление так же быстро сменяется… облегчением? Возможно, я ошибаюсь. Но все-таки я успел достаточно ее изучить. Научился видеть то, чего другие не видят. Или то, чего нет. Могу совсем осмелеть и сказать, что она рада меня видеть, насколько это слово вообще применимо к ее хмурому лицу, которое она тут же от меня отворачивает. Едва пустив меня за порог, Регина пытается скрыться. Не изменяет своему стилю. Но этого сделать я ей не позволяю, только не сегодня, и разворачиваю ее в сторону гостиной, настолько просторной, что она бы, наверное, могла вместить в себя всю нашу квартиру. Ну, или хотя бы большую ее часть. Потому тут все и собираются. Это необычно – чувствовать, что Регина не сопротивляется и не возмущается непозволительной вольности с моей стороны. Молча идет вперед. Смиренно как овцы на закланье. Это необычно – чувствовать ее, касаться, ощущать под пальцами не ее привычный холод, а живое тепло, словно я имею на это право. Словно могу сделать еще раз и не быть отвергнутым. Конечно, ей вечеринка с кучкой напившихся одноклассников явно не сдалась. Оно и так понятно, но ощущается куда отчетливее, когда видишь нарядную Ангелину, а затем смотришь на Регину, которая ходит в гимназию в той же одежде. Скажите спасибо, что вообще пришла – так это интерпретируется? И тут до меня доходит. А может, Регина не позвала меня как раз поэтому. Потому что не считает этот праздник своим. Будь у нее такая возможность, Регина провела бы время иначе. Среди приглашенных Ангелиной гостей она и сама выглядит таким же приглашенным гостем, пришедшим на праздник к сестре. Или человеком, попавшим сюда случайно, открыв не ту дверь. Она тут чисто ради галочки, ведь разве могут сестры-близняшки отмечать день рождения по отдельности? Это же странно. Не менее странно, чем то, что до одиннадцатого класса Ангелина о существовании сестры даже не упоминала. Хотя все прекрасно знали, что она у нее есть. И что она сделала тоже. Куда легче отвернуться от нее, лишь бы про саму Ангелину другие не подумали плохо, самым едким концентратом вывести пятно на своей белоснежно-чистой репутации, бросить ее. Но не тогда, когда нужно всем показать, что они, оказывается, образцовая семья. Смотрите и завидуйте. Я знал, что так оно и будет, но это все равно меня злит. Поэтому, когда приходит время дарить подарки, свой – так удачно подвернувшуюся мне в магазине книжку с подходящим названием «Тебя никто не спрашивает! Как прекратить конфликты и соперничество и выстроить здоровые отношения в семье» – я вручаю Ангелине без малейших угрызений совести. Кажется, она сочла это грубым. Я бы счел, что недостаточно. С удовольствием наблюдаю за тем, как лицо Ангелины застывает в угрюмой маске. Теперь оно даже немного напоминает выражение, с которым ее сестра ходит все последние дни. Недели. Годы? Наверное, Регина просто с ним родилась. Свою книгу «Криптосалюты. Заработай на крипте с нуля» она вертит в руках чуть ли не с брезгливостью. Я уверен, что Регина прочитает ее от корки до корки. Во-первых, потому что она читает все подряд и впитывает любую ерунду с куда большим рвением, чем что-то полезное. Во-вторых, потому что надо же будет достать меня смешными цитатами оттуда. Ну и в-третьих… Мне хочется надеяться, потому что она от меня. – Спасибо. Мне этого очень не хватало, – говорит Регина. Ей остается только приложить руку к сердцу, чтобы я совсем ей не поверил. Так-то я знаю, что ей нравится. Она обожает подобный бред. И она знает, что я знаю и… Короче, да. – Так и знал, – киваю я. Правда же знал. – Хотел сначала по рисованию что-то подарить, но подумал, кому это вообще нужно? Я аккуратно заметаю следы, чтобы самый опытный следопыт сбился с пути, пускаю пыль в глаза, чтобы самый зоркий сыщик не обнаружил улику. Для главного подарка еще не время. Обстановка не та, да и вокруг как-то людно. Главное блюдо подают в конце. А уж казнят за него повара или милуют не моя забота. Моя забота – приготовить все по высшему кулинарному разряду. Сделать все чисто и аккуратно, не перепутать пропорции и не переборщить со специями. Остальное уже вкусовщина. К нам подлетает Никита, и начинается до того будничный балаган, что на секунду я забываю о нашем с Региной разладе или как это еще можно обозначить. С ней вообще начинаешь сомневаться во многих вещах, даже самых обычных. Что уж говорить о наших отношениях, такой аномалии названия еще точно не придумали. Регина разговаривает со мной так же, как и всегда. Легко поверить, что все на самом деле в порядке. Потому что оттаивает она так же быстро, как вновь становится холодным и недоступным божеством. Легко поверить, но я не верю. Потому что Регина почти сразу же уходит к своей Полине. Это даже тупо так реагировать, но я слишком давно не получал ее внимания, целого, полного, стопроцентного. Уже ставшего для меня привычным до трясучки в руках, до ломоты в каждом суставе, до абсолютной зависимости. Все равно что никотин в легких – без него никак. Так давно, что просто-напросто изголодался по нему. И видеть то, как она одаривает им кого угодно, но не меня, практически невыносимо. Вот каково это – быть в немилости Регины Бережных. Или наоборот. Кто же ее разберет, эту Регину Бережных? Повезло, что нет ЕГЭ по регинотеизму. Все бы завалили. Ну, за исключением меня. На троечку я бы наскреб. Пока она занята всем, кроме меня, мне приходится проводить время с другими и делать вид, будто у моего визита сюда были какие-то еще причины помимо тех, что связаны с ней. Будто я не пришел сюда только из-за нее. Получается так себе. Потому что зависимость, синдром отмены, не вредная привычка – губительная. Все говорят со мной, но я только и делаю, что выискиваю ее слабый силуэт в толпе. Когда Полина уходит, Регина вовсе выскальзывает из виду. Легко и незаметно для остальных. Теперь уже никем не сдерживаемая и решившая плюнуть на все. Что ж, мне это только на руку. Выжидаю немного ради приличия и поднимаюсь с места, не удосуживаясь придумать предлог, по которому ухожу. Тут не нужно обладать ловкостью Регины. В самом разгаре они не заметят и свалившегося в центр комнаты слона. Хотя его роль сейчас отлично отыгрывает Никита. Поднимаюсь наверх, иду по темному коридору. И чем мрачнее и холоднее становится, тем яснее я ощущаю, что на правильном пути. Тем отчетливее чувствую ее присутствие. То, что холод оказывается не метафорическим, а вполне себе осязаемым я понимаю, когда застаю Регину у распахнутого окна. Кожа тут же покрывается мурашками от кусачего февральского мороза, а она стоит, высунувшись на улицу, будто ей мало, будто ей все нипочем, будто… вот-вот выпрыгнет. Этаж всего лишь второй, да и за окном сугробы выше головы того же Никиты, но мне все равно становится так жутко, что я скорее даю ей знать о своем присутствии. Не станет же она этого делать при мне. Регина поворачивается медленно, заторможенно. В этот раз на ее лице удивления нет, будто она знала, что я приду сюда за ней. Этот факт меня немного приободряет. И что дальше? С Региной нельзя что-то запланировать. С ней все случается само собой. – Тебя нигде не было, так что я решил проверить самое отдаленное и темное место. И надо же – ты здесь. Найти ее и правда проще простого. Легко найти, легко потерять. Забыть? Может, и возможно, но мне не хочется. Своим существованием она теперь разрушает даже цитатки. За это особенно обидно. – Ага, молодец, – кивает Регина. Ее безучастный вид снова вызывает у меня желание растормошить ее, вывести на эмоции, живые и человеческие. Обычно я начинаю говорить о том, что ей интересно, как-нибудь шучу, бешу ее или подкалываю – легонько, как комарик укусит. Но сегодня все по-другому. – Это твой день рождения… – Да ну? Регина пытается вывернуть все к нашему обычному передергиванию фраз, но я не позволяю и наконец озвучиваю то, что вертится у меня в голове все последнее время. – Может, не будешь вести себя как гостья? За это последнее время пропасть между нами начала расширятся, уходить все глубже и глубже – еще немного и упадешь. А я не хочу падать. Я хочу воспарить и оказаться на той стороне, далекой и долгожданной. Она молчит. По крайней мере, не спорит и не сводит все мои попытки быть серьезным на нет. Иначе под ногами оказалась бы пустота, подползшая, подкравшаяся, напавшая исподтишка. Иначе я бы точно пропал в этой пропасти. Мы говорим об Ангелине. Конечно, почему бы не поговорить о ней, когда наши собственные отношения висят на волоске над бездной. – Ангелина все же… Она хорошая, – отчитывает меня Регина. Ей явно не понравилась моя маленькая выходка. – К тому же она моя сестра. Если будешь ей грубить… – Мне извиниться? – спрашиваю я почти без иронии.        Я правда могу. Искренне ли – это уже другой вопрос, который пока не поднимался. Обрадуется ли Ангелина моему чистосердечному порыву или взбесится еще больше – вопрос на повестке дня, следующий сразу же за предыдущим.        – Как хочешь. Просто не делай так больше. Тем более в ее день рождения, – Регина снова за свое.        – В ваш, – напоминаю я. – Твой тоже. Не забывай об этом.        – Да я-то что? Получила подарок, мне хватит. Завтра же начну изучать криптовалютный рынок. Или тут тоже есть какой-то скрытый намек, который я пока не вижу?        О нет, тебе не хватит. Совсем-совсем не хватит.        Конечно, скрытый намек есть. Не там, где она думает, но в этом его прелесть, вся сила. Его гораздо сложнее раскусить.        – Кроме того чтобы ты стала еще богаче своих родителей? Наверное, нет.        – Повезло.        Так удачно заходит речь о подарках, даже слишком, как по заказу. Я чувствую, вот он – тот самый момент. Нужно его не упустить.        – Кстати о подарках… Рад, что тебе так понравилась выбранная мною книга, но это был подарок от меня. А теперь подарок от тебя.        – От меня?        Регина не подозревает, что ее ждет. Мне даже нравится растерянность в ее голосе, потому что ее удивить не так-то просто. Когда еще подвернется подобный случай?        – Надеюсь, ты не думала, что я правда потрачу те твои деньги, которые ты сунула мне, будто мы какие-то нищие, – я стараюсь спрятать старую обиду, но она все равно просачивается наружу, уязвленная, едва заметная. – Считай, что я взял их на сохранение и вернул в немного другой форме.        Я протягиваю ей планшет.        Я знаю, что ей это нужно. Ну же. Вот твой билет в новую жизнь, другую, такую, какую захочешь – осталось протянуть руку и взять. Есть ли что-то проще? Сделать маленький шажочек к автобусу, который может увезти куда угодно, сесть в него и посмотреть, что будет.        Но этот маленький шажочек нужно сделать. Один. О большем не прошу.        Пока что нет.        Когда Регина открывает свой настоящий подарок, на ее лице оказывается все что угодно, но не радость. Ведь Регина многое может и любые правила ей нипочем. Ведь она готова до последнего отстаивать свою свободу, только если ей не пытаются навредить. А если попытаются, то нет уж. Спасибо. Тут ее и заставлять не надо, она и так рада разламывать свою жизнь. Тут она активистка и в первых рядах будет разбирать все хорошее по кирпичику, пока ничего не останется. Наверняка этому тоже найдется какой-то подходящий психологический термин. Я не знаю. Да мне и все равно. Как-то не до этого, потому что Регина наговаривает кучу злых вещей и уходит. По кирпичику разрушая все, что между нами было и могло бы быть.

***

«Приходи завтра». Именно такое сообщение я получаю от Регины на следующий после нашей встречи день. Ни приветствия, ни места, никаких уточнений. Ее типичный почерк.

«Куда?»

«Ко мне домой». Наверное, если бы ей было не лень печатать, она бы обязательно добавила сюда слово очевидно. Так и веет закатыванием глаз и «разве непонятно?». Мог бы и сам догадаться в самом деле. Мне это только в плюс – то, что она даже не подвергает свое приглашение сомнению, а подает его как само собой разумеющийся факт.

«Ого, так сразу».

«Можем еще пару лет подождать если хочешь». И сразу по больному. Ни капли жалости у нее за годы не прибавилось, ни стыда, ни сочувствия. Типичный ее почерк. Мне это только в плюс – то, что она говорит прямо и не избегает, не боится этой темы. По больному, да. Но по больному для нас обоих.

«Тогда почему завтра, а не сегодня?»

«Ого, так сразу». «Сегодня я не могу». Неужели это простой и честный ответ без всяких загадок и увиливаний? Вот это правда ого.

«Почему?»

«У меня дела». А нет, показалось.

«Какие?»

«Нужно кое с чем разобраться».

«С чем?»

Мне даже интересно, сколько она сможет так отвечать. Сколько я смогу так спрашивать. Хочется, чтобы число застряло между вечностью и бесконечностью. Мы переписываемся по-старому, но все по-новому, по-другому. Нужно привыкнуть. Это как размять затекшую руку, которая перестала ощущаться своей. Как запустить сломанную игру с наполовину восстановившимся прогрессом – что-то уже пройдено, а что-то придется строить опять. Как сесть за брошенное дело, когда думаешь – я уже разучился, когда пальцы не слушаются, когда хочется бросить опять. Когда начинает получается. Например, за рисование, да? Разговоры ни о чем с Региной всегда были намного привлекательнее, чем разговоры о чем-то с другими. Иногда они оказывались даже более о чем-то, чем казались на первый взгляд, иногда нет, но в этом их своя прелесть. «Потом скажу». Хоть это обнадеживает. Если она правда собирается рассказывать, а не усыпляет мою бдительность.

«Допустим».

Ничего не поделаешь, раз дела. Я сворачиваю наш диалог и раздумываю, чем бы заняться. У меня-то дел никаких нет, кроме скучной бытовухи, которой я сегодняшний день портить точно не собираюсь. Гонка за внимание Регины окончена, наконец-то финиш маячит перед глазами шахматным флагом – самая сложная партия позади, красная ленточка сорвана, черта пересечена. Что там, за чертой? Бесконечные возможности. Бесспорные преимущества. Безграничная свобода. И я абсолютно и полностью свободен сегодня. Даже уже вошедшие в привычку комментарии могу не оставлять. Кстати, о них. Я открываю последний пост Регины. Тот самый, с моей фоткой и «Самому активному подписчику достается дополнительный приз зрительских симпатий» – после него она так ничего и не опубликовала. Что ж, это было неожиданно. И смело. И немного приятно. Ладно, много. А как еще, если она после масштабной кампании по игнорированию все же признала мое существование, да еще и прилюдно? Я, может, таким реальным, как сейчас, не ощущал себя никогда. Приз Регина, конечно, мне вручила сразу. Но вряд ли она предполагала, что помимо вполне осязаемого пакета в руках моим подарком станет и бред, который пишут другие люди. «если бы я знала что так тоже можно». «Это что Богдан Петров?» «я тоже активный подписчик, где мои призы?» «Че». «Единственный заслуженный приз». «ПОГОДИТЕ У НИХ БЫЛА ВСТРЕЧА???» «ну они ж знакомы». «РЕАЛЬНО??» «откуда инфа». «так все уже давно знают». «Да это выдумки. Никто такого не говорил». «Жаль, я почти поверила». «Ну теперь-то точно знакомы!» «пахнет фф 18+». «а мне кажется или автор комикса на самом деле богдан петров?». «жду ссылку». «Как убрать лайк?» «Я начинающий художник! Подписывайтесь на мой…». Мне не нужно оставлять комментарий, но пальцы все равно движутся по клавиатуре по старой памяти: «Вы серьезно ведетесь на этот дипфейк? Регина, я подаю на тебя в суд». А завтра снова наймусь ее адвокатом – как удачно, ведь он ей точно понадобится. На телефон приходит еще одно уведомление. Первое, о чем я думаю, – неужели планы Регины отменяются? Но оказывается, что пишет мне все-таки не она, а Ангелина. «Привет, ты сегодня занят?» Я чувствую легкий укол вины, потому что вернулся вчера поздно и так до сих пор ничего ей не рассказал. Хотя Ангелина и сама наверняка догадывается, что все прошло гладко. Увидев неопровержимую улику в лице моего лица, а вернее, все того же фото, красующегося на канале Регины, выйти на верный след легко.

«Нет, а что?»

«Можем сегодня увидеться?»

«Давай».

Вот и у меня дела появились. Не только же Регине быть занятой. Так я снова оказываюсь в том же баре. Ангелина снова ждет меня на том же месте, а я снова опаздываю. Это уже попахивает какой-то складывающейся традицией. Разница только в том, что заказанная еда уже лежит на столе и выглядит Ангелина чуть менее формально, чем обычно. Удивительно, но у нее тоже бывают выходные. – Привет, – я подсаживаюсь к ней. – Ага, – она кивает и пододвигает мне бутылку с пивом, даже не делает выговор за кощунственные четыре минуты задержки. – Что за срочный повод? – любопытствую я. В этот раз пиво другое: все еще безалкогольное, но на вкус лучше предыдущего. – А ты догадайся. – Не знаю, твоя новая прическа? – Что? Нет. Ну я и правда немного подровняла кончики, но это здесь ни при чем, – зачем-то уточняет Ангелина, будто и правда можно так подумать. – Лучше расскажи, как все прошло вчера? – Ну-у, Регина что-то тебе говорила? – Она написала только: «Так и быть, не убью тебя сегодня». – По сути мне нечего добавить, – я весело хмыкаю. – Эй, я вообще-то тебе помогала! – Ангелина угрожающе направляет на меня кончик картошки фри. Опасное оружие. Лучше не представлять, как она его использует, чтобы сделать угрозу реальной. – Ладно-ладно. В общем мы встретились, поболтали, погуляли на свежем воздухе. Погода вчера была просто отличная, прямо располагающая к прогулкам, – тяну я с ухмылкой. – Ясно, – обрубает меня Ангелина. Злится? Точно злится. – Да все прошло хорошо, – все же делюсь я. – Неожиданно, да? Тем более с нашим-то безбашенным планом. Я бы сказал, что мы помирились, но мы вроде как и не ссорились. Года идут, а я все еще не знаю какие-такие слова вместят в себя весь спектр наших отношений. – Хорошо, – Ангелина расслабляется. – Почему тебе просто не спросить все у своей сестры? Этот вариант и правда кажется мне куда более удобным для нее, чем созыв очередного брейншторма с моим участием. – Бесполезно, – она качает головой. Но, возможно, я ошибаюсь. – А у меня, значит, полезно? – интересуюсь я довольно. – Из нее ничего не вытянешь нормального, от тебя добиться информации проще, – вздыхает Ангелина. – Ясно, – бесцветно вставляю я, копируя ее тон. В подробности произошедшего вчера мне вдаваться не хочется, но Ангелине они, видимо, и не нужны. Достаточно того, что все прошло хорошо. – А ты ведь обещал мне новый принтер, если все получится. Вообще-то было бы неплохо, потому что наш старый еле дышит, а купить другой собираются уже полгода. – Правда? Что-то не припомню… Она одаривает меня не менее колким, чем у ее сестры, взглядом. – Хотя что-то такое вертится в голове, да. – Очень надеюсь. Как, кстати, продвигаются твои поиски работы? Не нашел еще что-нибудь? – внезапно спрашивает Ангелина. – Да я не то чтобы начинал искать, – я пожимаю плечами. – Серьезно? – она недоверчиво приподнимает бровь. – Хотя кое-куда позвали. Завтра вот собеседование, – делюсь я с хитрой улыбкой. – Куда это? – а вот Ангелина, наоборот, мрачнеет. – Очень нишевое место, ты вряд ли такое знаешь. Она закатывает глаза, видимо, решив, что я пошутил. Ох, знала бы Ангелина, что о таком не шутят. – У нас все еще открыта вакансия, – как бы между делом сообщает она. – И? – И ты все еще мог бы попробовать. – И? – И ты все еще мне должен, – Ангелина припирает меня к стенке. – Можешь сделать это в качестве альтернативы принтеру. – Знаешь, теперь принтер кажется мне не таким уж плохим вариантом, – тяну я. – Неужели? – в ее голосе столько скепсиса, что мне становится немного стыдно. – Да что тебе не нравится? Просто попробуй. Я возьму тебя сразу на полную ставку, без испытательного срока даже. Кроме перспективы работать с твоей мамой? Вообще-то, наверное, ничего. Предложение и правда хорошее. Хотя она ведь и не знает, кто я. Разве что я натворю что-нибудь ужасное, меня с позором уволят, а потом Регина решит официально представить меня своей маме? Будет немного неловко, думаю. Думаю, думать об этом еще рановато, но ничего не могу поделать. Надо же предусмотреть все варианты. Хотя если выждать пару лет, есть вероятность, что она забудет меня и все обойдется. Хотя Регине никогда особо не было важно мнение своей семьи, тем более в таких вопросах. Она даже Ангелину не слушала, когда та вставала на пути нашего сближения в школьные времена. Что уж говорить о других. Может, стоит согласиться? – Сммщиков пруд пруди, а вы никак не можете себе его найти. По-моему, подозрительно, – я изображаю обеспокоенность. – Во-первых, прошло не так уж много времени. Во-вторых, нам нужен не непонятно кто, а вполне адекватный… – Ангелина смотрит на меня и исправляется, – в общем, человек, который хотя бы понимает, что ему делать надо. Как минимум, знающий свою работу. Как показывает практика, таких сейчас единицы. И Ангелина считает меня, как минимум, той самой единицей. Мне воспринимать это как комплимент? От нее вряд ли можно получить что-то более лестное. – Ну не знаю, какая там говоришь зарплата? – спрашиваю я с намеком. – Нормальная. И не наглей, ее поднимать я точно не буду! – тут же возмущается Ангелина. Не прокатило, а жаль. – Так ты согласен, значит? – Вообще-то я еще ничего… Но Ангелина уже не слушает. Она достает телефон и начинает кому-то быстро писать. – Ты что делаешь? – Говорю маме, что нашла нам нового сотрудника. – Эй, так нечестно! Я бы скорее всего согласился, но это не отменяет того факта, что Ангелина все еще поступила нечестно. Я не успел набить себе цену повыше. – Мама очень рада и надеется, что ты приступишь к своим обязанностям со следующей недели, – сообщает Ангелина. – Ты же не хочешь расстроить ее своим отказом? – Ужас, – я чувствую себя жертвой манипуляций. – Так ты для этого встречу организовала, да? Признайся. Позвала меня под предлогом узнать про Регину, а сама планировала затащить меня в ваше логово. – Одно другому не мешает, – Ангелина со спокойным видом откладывает от себя телефон. – Может, ты изначально все это продумала и помогала мне, чтобы устроить к вам на работу, на которую адекватные люди как раз и не соглашаются. Такая была стратегия? – Да-да, еще скажи, что шесть лет назад я вас специально для этого разлучила. – Я не удивлюсь. От Регины нахваталась таких грязных трюков? – Может, это она от меня нахваталась? – Без понятия, но вы обе друг друга стоите, – говорю я с ложным недовольством. Ангелина улыбается. Видимо, мой отпуск заканчивается.