Вот такие пироги

Петров, сука!       Как порядочному советскому гражданину, П-3 не стоило бы верить в существование метафорической сверхъестественной личности под кодовым названием "Бог". Да он и не верил, собственно, однако тогда одному лишь черту было ведомо, что такого он натворил в прошлой жизни, что сейчас шарахается по всевозможным подвалам Предприятия с АК-47 в правой руке и нравоучительным голосом в левой- в той, на которой поверх вен по внутренней стороне предплечья протянута черной линией в том числе фамилия этого самого чертового Петрова.       Ну не забавно ли? Хотя нет, забавно - это когда весело. Иронично? Да, скорее так… Ну не иронично ли? Фамилия, которая всю жизнь, с самого детства была вытатуирована на его предплечье, принадлежала предателю и убийце множества светлых умов человечества, о существовании которого до сегодняшнего дня Нечаев даже не знал.       Теория родственных душ - так ее было принято называть - все еще не поддавалась науке, однако товарищ Сеченов был уверен, что наступит день, и разгадка заветной для многих фразы на запястье поддастся. Можно будет заранее вычислять "кто" и "где", а также станет понятно, каким образом судьба (если такая концепция вообще приемлема в науке) предсказывает и сопоставляет будущее отдельно взятых людей, анализируя и создавая траекторию… Дальше Нечаев не запомнил. Слишком много размытых глаголов и прилагательных сказал академик тогда, когда Сергей осмелился спросить о своей.       Все, что необходимо было узнать, он, однако, запомнил: у него, а) тоже есть родственная душа и, б) он с ней в прошлом еще не встретился. В прошлом- это имеется в виду до операции. До полнейшей потери памяти. До потери себя.       По крайней мере именно так ему сказал тогда Дмитрий Сергеевич, а причин не доверять Дмитрию Сергеевичу у П-3 не было. Нет их и сейчас, однако нравоучительный голос в перчатке, кажется, с этим не согласен, ведь слишком много острых замечаний и вопросов к Сеченову раз за разом звучит из механического коммуникатора и если бы Нечаев не был бы так занят разбиранием взбесившихся роботов на запчасти, он бы определенно отметил, что слишком по-человечески говорит и мыслит его перчатка. Так одновременно по-человечески и так бесчеловечно.       Однако сейчас абсолютно не до этого, слишком много мыслей крутится вокруг дезертира с поехавшей психикой (это у кого тут еще психика больше поехала - непонятно). И слишком много чувств и эмоций переливается из одной в другую, потому и срывался иногда на ХРАЗа. Так много, что даже непривычно, да и странно очень. Сколько себя помнил- всегда был холодным и отстраненным. Ну естественно для него это было, так себя вести! Но сейчас…       А все из-за этого Петрова! Он был первым человеком с этой фамилией, для кого как нельзя лучше подходило слово "нейтрализован", отпечатанное на венах. ***       Закулисье театра представляло собой такой же хаос, как и вся прочая территория Предприятия: обломки технических устройств и мебели, разбросанная бумага, бывшая когда-то научными трудами или же, как здесь, театральными афишами, пятна крови и тела.       - Релеве на пальцах в позе круазе по четвертой позиции, - донеслось из динамика. Балерина послушно раскинула руки, своей теневой проекцией пронзая подвешенные под потолком трупы. Это была последняя из четырех и дверь в гримерку со скрежетом распахнулась.       - Ну хорошо, хорошо, твоя взяла, время пришло! Я открою тебе последнюю дверь к сцене. Выйди же, герой, и озари творческим светом любованную публику, - снова промел в громкоговоритель голос предателя. Нечаев уже давно поверил отчетам докторов-мозгоправов из Вавилова, которые отчитывались о нестабильности нервов Петрова, а потому лишь старался успокоить собственные чтоб наконец довести миссию до конца, однако предчувствие того, что Петров еще не выложил все козыри из своего рукава и что-нибудь обязательно случится и пойдет не так заставляло прибавить шаг.       Тихо толкнув ногой незапертую деревянную дверь, майор сжал пистолет и бегло и оценивающе окинул взглядом внушительное помещение. Внимание привлекло мельтешение в самом центре зала: там, по проложенным кругами рельсам катались туда-обратно роботы-"клоуны" а в самом центре, безостановочно размахивая и руками и, видимо, дирижируя, кружился Петров.       - Слышь ты, ублюдок! Спектакль окончен, - майор приблизился в импровизированной сцене, - Где доктор?       - Лариса, она… меня бросила представляешь? А ведь она была моей родственной душой… - в голосе прорезались истерические нотки, но сразу после этого Петров, не прекращая своего абсурдного танца, снова завел свой безумный монолог о Коллективе. - Коллектив активируют, на этом всё кончится. Я ведь не знал, как её собирается использовать Сеченов.       Теперь майор действительно был в бешенстве. Мельтешение роботов вокруг Петрова и истерические бредни последнего действительно действовали на нервы, - Хорош комедию разыгрывать! Ты их всех перепрограммировал!       - Господи, какой идиот! Ты хоть представляешь сколько времени занимает прописать функциональный алгоритм действия хотя бы для одного робота? А тут их- десятки моделей! Боевой режим было заложен в них еще на этапе конструирования. Другое дело, что никто не планировал применять его на территории СССР, и тут действительно постарался я. Но то, что задумал Сеченов- намного, намного хуже. Я просто обязан был его остановить!       - Хватит! - слушать это дальше выло выше сил майора. Шум шестерней, разглагольствования психа, опасно поблёскивающие тут и нечто невыразимое, плескавшееся внутри холодным злобным воодушевлением заставило его перейти на крик, - Мне надоел этот бред, который творится у тебя в башке! - только теперь Нечаев определил, что блики, отбрасываемые каждым из "клоунов", были ни чем иным, как лезвиями и становилось понятно, почему Петров "танцует" среди них: "Ну уж нет, ублюдок, второго суицида я тебе не позволю!"       - Ты сейчас же расскажешь мне, как вывести роботов из боевого режима!       - Прости, этого не будет. Выстрел.