Шёпотом

Чонгук спотыкается на очередной кочке, чуть ли не роняя фонарь. Мягкий мох не даёт ступить нормально. В обувь забились мелкие камни. Толстые корни деревьев иногда двигаются, из-за чего Чонгуку приходится замереть и потерять кучу времени. Ночь близится к кульминации. Красная луна скоро воссияет на небе, как кровавое солнце, озаряя всё вокруг в алый, кошмарный цвет. Чонгук торопится, чтобы успеть вовремя. Не надо было задерживаться у купца. Не надо было и искать метлу, зная, что не найдёт её быстро. Ведьминские хлопоты всегда отнимают время. Чонгук прибежал на источники так быстро, как мог. Но успел еле-еле. Отварная ночь началась, стоило ему только коснуться воды. Чёрный страж уже стоит на холме, наблюдая с высоты за ним, снимая свои тяжёлые латы. Красный свет горящих от нетерпения глаз заставляет Чонгука напрячься. Ведьма тут же снимает с себя плащ, скидывает мантию, рубашку, штаны. Обувь оставляет ещё в начале. Шляпу снимает у источников, ныряя в горячую воду, окрасившуюся в кровавый цвет. Луна сияет над ними. От водной глади отходят хихиканья сирен. Чонгук выныривает, вдыхая немножко, прежде чем распрямиться и лечь, чувствуя, как горячие волны бурлят под кожей, заставляя чувствовать иголки, протыкающие всё тело. Это так ощущается кипение. Страж подходит к нему медленно. От его прикосновения к воде отходят чёрные следы. Настоящая кровь омывается. Раненый страж опускает порез в воду. Отходящие от Чонгука следы опутывают тело мужчины, залечивая, будто сшивают нитями кожу. Ведьмин отвар. Издавна стражи Ада славятся тем, что в кровавую лунную ночь убивают ведьм, омывая их криками воды, чтобы излечить своё мёртвое тело и отсрочить возвращение с живых земель обратно в гниющие огненные подземелья. Так и было. Чонгук помнит, как он сам боялся в такие лунные ночи выходить куда-то. Отвар из них хотят получить все стражи. Любая вылазка чревата последствиями. Годами ранее Чонгук столкнулся с одним из них, когда купался в источниках. Цикл кровавой луны сместился из-за Вальпургиевой ночи. Страж, найдя его, не стал трогать. Он скромно испил воды из источника, получив своё исцеление. И Чонгук остался жив. Отвар, на самом деле, подразумевает выжимание всех соков, чтобы вкус был насыщенным и действенным. Для этого стража он делает всё возможное. — Это нужно, — говорит Чонгук, хмурясь. Он прижимается голым телом к холодной груди, проводя острым когтем правой руки по смягчённой коже. В воде кровь распространяется так, будто цветок распускается. — Что эта царапина рядом с твоей раной? — спрашивает шёпотом, касаясь голого мяса на предплечье. — Вряд ли ты заслужил эти царапины, — страж касается острым когтем подбородка. Чонгук чувствует, что его хотят погладить. Он ластится. Источник ещё будет кипеть. Тепло усиливается. Поднимающаяся вверх дымка скрывает от лишних глаз то, что происходит в эту кровавую ночь при приготовлении отвара из ведьмы. Страж испивает воду, перемешанную с кровью, слюной и спермой так, будто делает последние глотки. Чонгук просыпается после таких ночей на иссушённых камнях, заботливо прикрытый своими вещами и чужим плащом. У камней собраны ягоды, налита свежая вода в флягу и передан новый подарок в виде редкой травы из неизвестных ведьме земель. Чонгук в привычном порядке забирает всё, уходя в сторону своей маленькой деревни, не забыв облизать царапину на ладони, чтобы сильно не болела. До следующей кровавой луны надо бы найти одежду покрасивее.