Шёпотом

— Для видеопротокола, мисс. Пожалуйста, скажите на камеру своё имя, сущность, последнее зафиксированное превращение и кем приходитесь пропавшему. — Хорошо, — я разворачиваюсь к дешёвой потрёпанной камере на штативе, поднимая глаза на засасывающий в себя объектив. — Меня зовут Ким Гаын. Моё существо — лиса. Зафиксированное превращение было месяц назад в дамской комнате торгового центра, — на этих словах выдавливаю из себя лёгкий смешок. — Мы ходили с Джейкеем в клуб анонимных гибридов. Нас туда направил один психиатр из-за хаотичных и участившихся превращений. В клубе получили статус знакомых. Однако я видела его на первом приёме год назад в центре. Перепутали время сеансов. Он тогда с радостью мне уступил. — Вы общались с ним? — Ни в центре, ни в клубе. У нас не сложилось, — я вновь выдавливаю смешок. — Лиса и кролик… сами понимаете. — Ладно, — детектив записывает что-то в свой потрёпанный блокнот, тяжело вздыхая. Седые волосы, усталый вид, вчерашняя рубашка и соус от еды из доставки у галстука — всё в нём говорит о том, что ни одно дело о пропаже не заканчивается без нервотрёпки. Ну, или просто настаивается на полке, пока не находят труп. — Он узнал вас в клубе? — По уставшему виду, — я вспоминаю, каким всё же потрёпанным он появился на первую встречу в клубе, — не сказала бы, что он был настроен на беседы о минувших днях. — Так узнал? — Я похожа на проницательного человека? — Не знаю, — детектив пожимает плечами. — Не заметили что-то странное? — Знать бы обычное состояние Джейкея, чтобы судить о странном поведении. Он просто… Просто выглядел напуганным. С выпученными чёрными большими глазами, стрижкой под горшок и большой безразмерной толстовкой, в которой кутался, как в одеяло. Выглядывающие из-под рукавов пальцы цепко хватали печеньки первыми, когда наступали перерывы. В клубе всегда хорошо кормили. Многие ходили туда только из-за вкусного чая и разнообразного печенья. Но о нём… о нём бы я не сказала так. Я знала, что он здесь за ответами. Не потому, что я проницательная и хитрая лисица. Просто все здесь приходят в таком состоянии. Напуганные, вежливые, молчаливые и хмурые. Первые участившиеся превращения всех вгоняют в депрессию. И я определила тогда его состояние, как лёгкий испуг из-за произошедшего в жизни. Такое ведь бывает. Со многими. И со мной было. Однако… Я-то помнила ту встречу у психиатра. И, смотря на него, прекрасно знала о том, что проблемы у парня не первый год. Но все первые месяцы Джейкей молчал. Он просто слушал истории остальных. На самом деле, это так ярко говорит о его сущности. Ждать, прислушиваться, оценить обстановку, прежде чем прыгнуть в неизвестное и… -… начать исследование новых территорий, — я задумчиво стучу по столу длинными ногтями. — Так рассказал всё-таки? — Свою историю? Да, — активно киваю, вспоминая этот интереснейший день. — Я помню, что сначала подумала, мол… Приукрашивает. Красивыми словами. Джейкеем представился. И ежу понятно, что это ненастоящее имя. Подростковые закидоны. Но что взять с подростка? Чего я ожидала? Зрелых рассказов? Я не удивилась. Просто кивнула вместе со всеми, приветствуя его со своей историей в нашем клубе. Он втянул ртом воздух, выпрямив спину. Казалось, что даже стал больше. Вдох был громким. Слова тоже. Джейкей рассказывал, что живёт на окраине города — бывший центр, ставший сейчас чуть ли не трущобами. Грязные стены, забегаловки с неоновыми вывесками, окна с газетами… сами понимаете. Не лучшее место для отдаления от природы сущности. Так вот… там ходят легенды о всякой нечисти, что захаживает временами из леса в город, чтобы найти себе жертв среди людей. Последними такими городскими легендами стали те слухи о чудовище с клычищами, чьи полоски на теле нужно сосчитать ровно до момента, когда он на тебя нападёт. Страшно, на самом деле. Я слышала от Джейкея, что полосок немерено. Их невозможно сосчитать. Они у животного повсюду. А тут ещё туманы, темнота в городе и… -… фонари не горят из-за того, что это окраина. — Подождите, — детектив меня прерывает, хмурясь. — К чему рассказывать это? История как-то связана с Джейкеем? — Да, — я пожимаю плечами. — Контекст нужен. — Это же просто городская легенда. Тигры не водятся на этих землях. — О, тигры, — я киваю, запоминая новое слово. — Так их называют? Круто. Детектив прокашливается. — Ближе к делу. — Хорошо, — я поднимаю руки в примирительном жесте. — Джейкей устроился разносчиком газет. Утренние и свежие новости на кофе всем нужны под самую рань. Таким образом… он вставал ни свет ни заря, чтобы успеть взять на пункте почты связку газет и поспешить к приставленной ему улице. Я не почувствовала его усталости. Сама бы ни за что не проснулась в пять или четыре, чтобы работать. Потом ещё в школу. Боже упаси. Джейкей опустил голову, когда рассказывал об увиденном тем утром. Глаза были направлены в пол. Это было похоже на то состояние, когда возвращаешься в сознание, пытаясь вспомнить увиденную картину по деталям. Из темноты подворотни на него смотрели жёлтые глаза. Утренний туман не дал разглядеть отчётливее. Джейкей сказал, что не было возможности убежать. И не из-за того, что невозможно было дойти до ближайшего забора или чужого крыльца. Страх сковал тело. Волосы встали дыбом. Ступор. Просто стоял и смотрел, как на него неслось это полосатое чудовище. Обнюхал. Ушёл. Я не могу описать такими же красивыми словами, как он объяснял каждый холодок, пробежавший по телу. Но, мне кажется, все тогда в клубе заметили, что… Джейкей не был напуган тем моментом. Он вспоминал о своей встрече с животным… с вожделением. Восхищением. — Как же он выразился? — я пытаюсь вспомнить то прекрасное слово, отозвавшееся и во мне звоном. — Свободные прыжки. Страх от обыденных вещей, — я глубоко вдыхаю, вспоминая этот вкус. — Простота дикости. Детектив резко кашляет, вырывая меня из ощущения наслаждения. Я вздыхаю, возвращаясь в свой привычный мир. — Вас не побеспокоило, что он был восхищён… тигром? — Я не думаю, что это странно. Если бы я встретила могучего зверя, отказавшегося от человеческой жизни в угоду дикому существованию… не знаю, как бы сама поступила. — Всё же это незаконно — отдаться второй сущности. — Ничего не утверждаю. Я же говорю: не знаю, — увиливаю от ответа, коротко хихикнув. — Так что в итоге? Джейкей, — детектив говорит это имя так натянуто. Наверняка знает его настоящее имя. — Джейкей часто говорил о тигре? — Довольно часто. Вспоминал на каждом своём слове, — я закрываю глаза. — Мы говорили только один раз. Перебросились парой фраз за последними печеньками. Я смотрела в его тёмные глаза, отмечая то, что они будто становились всё темнее, перекрывая склеру. Состояние Джейкея можно было понять по тому, что он часто дышал, носил стулья, энергично вступал в разговоры. Он первым заговорил со мной. Я брала чай, когда Джейкей задал вопрос: «Ты была в лесу?» А я не была. — Уверены? — детектив щурится. — Что вы, — я улыбаюсь, — конечно, нет. Незаконно же. «Лисица-плутовка», — думаю в этот момент. — И всё? — Да. Это был последний день, когда я его видела. Потом куратор клуба сообщил, что мне нужно подойти в полицию с другими, как свидетельница. Большего я не знаю. — Понятно, — детектив что-то пишет в свой блокнот. Большего от других он не узнает. Джейкея вряд ли кто-то так хорошо запомнил. Его пропажу в клубе не посчитали странным. Многие участники так и не вспомнят ни его имени, ни сущности. Для всего остального мира он так и остался этим напуганным комочком, нашедшим спасение во взгляде чудовища из темноты подворотни. Я лишь вам расскажу эту историю полностью, чтобы не обрывать на середине, как это любят делать люди в полиции. В нашем мире незаконно превращаться. В этой стране не любят перевёртышей. Мы — люди. Мы должны быть только в одном состоянии, чтобы не потерять связь с разумом. В ином случае приходится лечиться. Джейкей был тем малым, что придерживался правил. Хотел исправиться. Искал себя в каменных стенах города, прислоняясь к холодной поверхности, дыша отравляющим воздухом и выбрасывая каждый день кучу мусора. Я бы сказала, что не всем дано быть такими: учиться, искать работу, смотреть видосики на перерывах, есть, постоянно считать в голове деньги и пытаться не расстраивать маму. Кто-то просто не создан для такого существования. Иначе… почему мы всё ещё рождаемся со второй сущностью, что требует выхода? Интересно ведь. Нам не повезло родиться в той эпохе, когда люди в попытках отдалиться от дикости так далеко ушли от нашей природы, оставив леса. Но я рада, что даже сейчас можно найти людей, способных отречься от всего в своей жизни в погоне за лучшим миром. Я смотрю на плачущих мужчину с женщиной. Горе родителей — тяжкое бремя. Я выхожу на улицу. Ловлю такси до улицы на той окраине. Нет шансов, что встречу на той подворотне кого-то, но хочу ощутить этот дикий ветер на просторных, ломающихся стенах каменного города. Дрожащий из-за дыхания леса асфальт. Подрагивающие из-за гомона птиц окна. Тишина, в которой кричит твоя душа. И я вижу. В прозрачном тумане на меня смотрят жёлтые глаза огромного полосатого зверя. Тигр. Так его назвал тот детектив? Могучий полосатый тигр, рычащий на мою хищную сущность. А у его ног, забавно морща нос, прыгает бурый крольчонок, пугливо дёргая длинными ушами. Не бойся, Джейкей. Я сохраню твою тайну. Да и кто мне поверит на подобные россказни? Всё это ведь кажется одной глупой городской легендой.