Sweetness

Феликс был идеальным. Словно скульптура. Словно произведение искусства. Словно ангел. Словно божество. Его милая улыбка, его солнечные глаза, его ровные идеальные черты, его мягкие пушистые волосы и усыпанные веснушками щеки. Всё это было в нем идеально. Его тонкие ноги, стройные бедра, маняще худощавая талия, которую так и хотелось схватить, притянуть, сжать. У него были острые ключицы и плоские грудь и живот, а ещё чудные веснушки на плечах и груди, такие целовательные, словно переливающиеся на его коже перламутром. Сам он будто состоял из звёздной пыли и солнечного света. Чанбин и не знает, как ему так повезло. Не знает. Случайностью, или хитросплетением судьбы, но он чувствует, будто выиграл в лотерею рока на ярмарке жизни. По ощущениям именно так. Потому что, если не фортуна, то по-другому Со это назвать не может. Как будто Феликс был предназначен ему свыше. Как если бы в прошлой жизни он был тем, кто спас весь мир. Иначе он даже не может предположить, за что ему досталось такое сокровище. Их встреча была спонтанной, а осознание того, что они соулмейты – самой неожиданной на свете. Чанбин учился на курс старше и на другом направлении, но у них были совместные пары по истории искусств. Это были свободные лекции, но оба выбрали их в качестве дополнительного занятия. Это не было чем-то особенным, они даже никогда не общались, кроме редких фраз, что были абсолютно для всех в аудитории. Не было ничего, что было бы только для них раньше. Но всё изменилось одним вечером, когда по стечению обстоятельств Чанбин не смог занять место в общей студии. За неимением других вариантов, а за компьютером работать всё равно бы пришлось, он направился в библиотеку. Там-то точно должен быть свободный компьютер, раз уж его собственный не тянет необходимых объемов. Работать всё равно пришлось бы, рано или поздно. В тот вечер Со пришел в библиотеку и уселся перед первым же включенным компьютером, так удобно расположенным в середине читального зала и открывавшим обзор на всё, в зале находящееся. Феликс сам собой бросался на глаза. Такой яркий и светлый с этими его блондинистыми пушистыми волосами. Он был великолепен. Хотя, конечно, Чанбин пришёл туда не для того, чтобы пялиться на него. Вовсе нет. Он пришёл работать. И он работал, уткнувшись лицом в экран университетского компьютера, полностью сосредоточенный на своём занятии. Всё раскрылось нелепо и по-детски неловко. Чанбин тихонько напевал себе под нос текст новой песни. В какой-то момент он услышал низкий глубокий голос Феликса, подпевающий в тон его голоса. Всё бы ничего, но это была его песня. Новая. Настолько новая, что он ещё не успел показать её друзьям. Откуда Ли мог знать её? Это ввело старшего в полнейший ступор. Он не мог не убедиться. Со замолчал, оборвавшись на полуслове, но Ёнбок продолжил петь ещё пару строк, прежде чем заметил, что стал единственным источником звука в комнате. Он ошарашенно повернулся к не менее шокированному Чанбину, и после нескольких секунд ступора и неловкого молчания нервно стыдливо посмеялся, стремительно краснея и закрывая руками лицо. Чанбин засмеялся тоже. С тех пор всё и началось. Это было почти год назад. Они были счастливы вместе. Их поцелуи были сладкими, а объятия мягкими. Они не слишком скрывали от других свои отношения. Уже спустя полгода Ли перебрался в небольшую квартирку старшего. Они стали жить вместе, а после и делить одну кровать. Они любили друг друга. Сильно. Крепко и тепло. Всё было замечательно, чего уж греха таить. До тех пор, пока Чан и Джисон, а за ними и Минхо, иногда появляющийся в месте их собраний, не начали рассказывать о своих отношениях. Ох, как же горели уши Чанбина. "Ох, Хёнджин-и такой нуждающийся... Никак не отлипнет от моего члена..." "Йен-а такой горячий, не слазит с меня всю ночь..." "Боже, Сынмин хочет меня всегда и везде..." "Мы затрахали уже каждый дюйм квартиры..." "Чёрт, у меня скоро член отсохнет от такого..." Боже, мозг Чанбина за это время затрахали также конкретно. Но это заставило его кое-что понять. Они с Феликсом никогда об этом не говорили. Не то чтобы он этим интересовался. Им с Ли и так было хорошо. Но, возможно, слова друзей раззадорили его дух. Он решил поговорить с Ёнбоком. – Сладость... - он ловит Феликса вечером на кухне их квартиры, обнимая руками за тонкую талию. Утыкается носом в теплую кожу оголенного растянутой футболкой плеча, усыпанного крошкой веснушек. - Давай поговорим... – М-м... О чём? - бормочет Ли, почти мурча как кот. Тихая улыбка трогает его губы. С Чанбином ему комфортно. Уютно. По-особенному любимо. – Ты.. ты доверяешь мне..? - отдаленно начинает старший. – Конечно..! Больше, чем кому-то ещё. – И ты.. эм.. не стесняешься меня или что-то в этом роде? – Разумеется, нет... Почему ты спрашиваешь? – Кхм.. тогда скажи мне честно, Бокки... Я тебя не привлекаю? - Чанбин бормочет тише, чем хотел бы. Его щеки румянятся. – Чт-.. - запинается младший, но не успевает ответить, потому что Чанбин быстро добавляет: – В сексуальном плане..! – Оу... - лицо Феликса меркнет. - Нет, всё не так. Ты.. привлекаешь меня... Очень... - мнется он, кусая губы. Он понимает, к чему ведет этот разговор. Липкая тревога облепляет его сердце. – Правда? - решает уточнить Чанбин. – Да. Конечно, это да. - Феликс наконец осмеливается повернуться к нему лицом. - Почему ты спрашиваешь? – Тогда.. ты не хочешь меня? - Чанбин вздыхает, отводя взгляд. Его мышцы сокращаются от напряжения, когда он пытается побороть своё смущение и тревогу. В голове всплывают все те моменты, все касания, поцелуи. Это было жарко. Затягивающе, вяжуще. Но Феликс от этого, кажется, ни разу не возбуждался. – Хочу..! - Ли почти бьёт себя по лбу от резкости. - Я хочу тебя... Часто... - он сглатывает, его глаза бегают по литым мышцам старшего. Чёрт возьми, как же ему хочется быть сжатым этими руками. – Тогда.. в чём же дело..? - не понимает Чанбин. – Я... Мне.. мне нужно кое в чем тебе признаться... – Конечно, сладость... - Чанбин кивает и ведёт Феликса на диван в гостиной, ласково держа его руки. - Я слушаю тебя... – Обещай, что не будешь злиться... - мямлит Ёнбок, кусая язык. Его глаза бегают потерянно. – Обещаю, сладость. Ни за что на свете. – Я... У меня есть одна проблема... - вздыхая, начинает младший, сжимая маленькими пальцами ладони Чанбина. - Я не хотел говорить тебе... Я.. испугался... Боялся, ты уйдешь от меня, когда узнаешь, как другие... Другие парни уходили от меня, как только я рассказывал им об этом... И я.. я просто не хочу тебя терять... Я... – Я не уйду... - заверяет Со. - Обещаю тебе... Так, что за проблема..? Обещаю тебе, что бы это ни было, мы решим это, сладость... Вместе... Я никуда не уйду... – Я.. я могу показать..? - бормочет Феликс, не отпуская рук Чанбина. - Мне стыдно об этом говорить... – Конечно, сладость, как тебе комфортнее... - тот кивает уверенно, но незаметно сглатывает. Сердце гулко кототится в груди. Ему чертовски страшно знать, что за проблему скрывает от него Ликс так долго. Феликс сглатывает и, не поднимая глаз, отпускает руки старшего и стыдливо двигаясь чуть назад. Его руки скользят по худым бёдрам вверх под футболку, чтобы стянуть с себя шорты с бельем. Он рвано вздыхает, хватая зубами нижнюю губу, словно боясь, что та может задрожать. Его глаза немного слезятся, когда он послушно приподнимает футболку, раздвигая ноги. Глаза Со расширяются от того, что он видит. Меж раздвинутых ног Феликса твердеет маленький аккуратный член с подтекающей розовой головкой. А дальше вниз блестят естественной смазкой нежные розоватые складочки, слегка пульсируя то ли от нервов, то ли от возбуждения. Чанбин глазам поверить не может... Чёрт возьми, Феликс, он... Чёрт... Он такой мокрый... Неужели это из-за него..? Со не может не сглотнуть. Как чёрт возьми его соулмейт может быть таким идеальным? Он молчит, неспособный четко выразить весь спектр эмоций, который сейчас кружит в её груди. Ёнбока молчание пугает. Потерять соулмейта вот так – последнее, чего бы ему хотелось... Потому что соулмейт – это кто-то особенный, не просто человек, тот, кто предназначен ему судьбой... и он не хочет терять свою судьбу... Он резко поднимается, хватая руку старшего своими ладошками. Слеза скатывается по его щеке. – Н-не уходи, пожалуйста, п-прошу..! - он сжимает руку Чанбина так крепко, как только может, прижимается и льнёт к ней всем телом. Его грудь дрожит от всхлипов. - Я люблю т-тебя... Я сделаю всё, что хочешь... П-пожалуйста... Только не уходи... Чанбин наклоняется вперёд и обнимает Феликса, понимая, что напугал его. Он целует плечо и ключицу младшего, он оставляет кроткий поцелуй на каждой шоколадной крошке его веснушек. – Как же я тебя люблю... – Любишь? - недоверчиво переспрашивает Ёнбок. - Ты не.. ты не думаешь, что это.. мерзко? Что я.. мерзкий? Уродливый..? Неправильный..? – Ты идеальный, Бокки... Просто идеальный... - Чанбин целует щеки Феликса, обнимая его сильными медвежьими объятиями. Руки Феликса цепляются за его спину. – Ты.. ты правда так думаешь..? И тебе.. тебе нисколечки не противно, что я.. такой? – Ты идеален, сладость... Я люблю тебя, очень-очень... - вздыхает Чанбин. - И я хочу тебя... – Хочешь? - щеки Ли вспыхивают. Он поднимает округлившиеся глаза и закусывает дрожащую губу. Чанбин серьезно и уверенно кивает и, словно для подтверждения, медленно направляет аккуратную ладонь Феликса к своему уже затвердевшему члену. Тот краснеет пуще прежнего, но, кажется, чувствует прилив уверенности. Он хихикает, утирая слезы свободной рукой. – Я тоже... Тоже хочу тебя... Чертовски сильно... – Тогда чего же мы ждём? - Со смеётся в ответ на смех Феликса, радуясь, что тот больше не волнуется. Он наклоняется вперёд, прижимая Феликс к дивану своим телом и целует его губы, мягко скользя меж ними языком. Его чужие пальцы нежно и ненавязчиво касаются горячей плоти, оглаживают между мокрыми скользкими складками и проникают на несколько сантиметров внутрь. Младший сжимает их и с силой вцепляется в напряжённые сильные руки Со. – Хён, хён, хён... - боже, Ликс просто без ума от этих мышц. От узловатых пальцев, так хорошо оглаживающих его. От твердого тела, прижимающего его сверху. Он судорожно вздыхает, жадно облизывая припухшие губы. Его глаза неотрывно следят за руками Чанбина, а мысли вьются в узлы. От одной мысли о том, что вот-вот произойдёт внутри него становится так тесно, тепло и мокро. — Бинни… - он позорно запинается, когда мозолистые пальцы толкаются глубже. - поцелуй меня... — Конечно, сладость... - старший сдувает со лба кудряшку и улыбается, наклоняясь ниже к лицу Ёнбока и целуя его. - Чертовски сладкий... - он прикусывает нижнюю губу Ли и оттягивает её, прежде чем провести по ней языком и отпустить. Хитрая улыбка рисуется на его лице. Он стекает вниз и скрывается между широко расставленными ногами, и уже в следующую секунду Феликс чувствует мягкое касание тёплого языка в своём самом сокровенном месте. Со целует его. Там. Касается губами нежного, чувствительного, горячего бугорка, гладит его кончиком языка, зарываясь носом в аккуратный член, на что младший весь вскидывается на постели, всхлипывает и зарывается трясущимися пальцами в растрёпанные тёмные кудри. Ещё никто не делал ему так приятно. Никто раньше не соглашался на подобное. Старший через пару минут отстраняется, легко проскальзывая внутрь двумя пальцами. Его щёки до безумия мокрые. Феликс закатывает глаза и жадно затягивает его узловатые пальцы в себя, сжимает туго и выгибается, теснее притираясь к нему. Ему так хорошо. Он не хочет, чтобы это заканчивалось. Пальцы заполняют его как надо. Губы Чанбина ложатся на розоватую, блестящую от смазки головку. Он толкает чужой член за щеку, лаская плоть юрким языком. – Хён... - Феликс захлёбывается стоном. Его пальцы цепляются за твердые руки старшего. Ох, эти руки. - Больше... Хочу больше... Чанбин кивает и целуя Феликса под пупком отстраняется, стягивая с себя штаны с боксерами. Ёнбок тяжело дышит, не отпуская и поглаживая пальцами чужие мускулистые руки, и смотрит Со в глаза, готовый принять в себя всё, что тот собирается ему дать. У него пересыхает горло и пальцы дёргаются, сжимая твердые мышцы, когда старший подаётся бёдрами вперёд. Тот смотрит, как крупная, потемневшая от возбуждения головка всё глубже проникает внутрь, скрываясь среди влажно поблёскивающих складок. Ладонь ложится на маленький аккуратный член младшего, сжимая его и поглаживая мозолистым большим пальцем текущую головку. Он закусывает нижнюю губу и вжимается пахом в гладкий лобок Ли, выгнувшегося в спине и тихо вскрикнувшего от удовольствия. – Боже..! Из его рта один за одним вылетают стоны наслаждения. Тихие, еле заметные, но его манящие. Его пухлые губки призывно раскрываются и Чанбин не теряя времени проталкивает меж ними свой язык, сжимая пальцы на чужом члене и подмахивая бедрами. Напряжение в животе грозится вот-вот взорваться ярким и бурным оргазмом, и Феликс крепче цепляется пальцами за сильные руки старшего. Он поскуливает, стараясь двигаться навстречу и вжимается в чужие мокрые от его смазки бёдра. Хватает ещё пары непрерывных резких толчков, узловатых мозолистых пальцев на аккуратном члене, нескольких смазанных поцелуев и Ёнбок, выжатый и разгоряченный, разжимает руки, падая на диван и выгибая спину. Его семя капает с обмякшего члена на живот белесыми каплями. Он обхватывает талию старшего ногами и сжимает его, не позволяя двигаться. Его стенки стремительно сокращаются вокруг его члена, почти заставляя Чанбина прорычать, обильно кончая внутрь, его семя стекает меж опухших складочек. Он выходит, уваливаясь на Феликса сверху и целуя его ключицу, усыпанную сахарными веснушками. Тот обнимает его талию подрагивающими руками и крепко жмурится, шумно дыша сквозь приоткрытый распухший рот. Его тело тяжёлое, а ещё безумно горячее и твердое, его руки сводят младшего с ума, и сейчас он слишком слаб, чтобы сопротивляться этому. Он сильнее сжимает Со в своих объятиях и утыкается носом в упругую жёсткую грудь, с удовольствием втягивая ноздрями пряный мускусный запах его тела. Всё его тело чувствуется таким сонным и мягким, разнеженным. И он любит каждую секунду этого. – Я так люблю тебя, хён... Чанбин вздыхает, оставляя влажный поцелуй у виска Ёнбока. – Я тоже люблю тебя, сладость...