Kinich doesn't know

– ... Ахав? Эй, Ахав. Очнись. Глаза смотрящие в пустоту мигом возвращаются в обычное состояние, только слегка в недопонимании что сейчас происходит. Голова поворачивается в сторону голоса, а взгляд смотрит в чужие зелёные глаза, что отдают каплей беспокойства. «А точно ли беспокойства, а не очередная выдумка?» – Что такое? Что случилось? Отвали, я занят своими делами. – Ты буквально смотрел в пустоту минуты четыре не моргая. Задумался? Кинич присел рядом, не боясь, что его прогонят, всё равно ведь сейчас не самое время для новоиспечённого спора, да и по виду не скажешь, что он желает таким заниматься. – Перестань что-то спрашивать, слуга, меня это раздражает. Всё в тебе раздражает, мешаешь, уйди отсюда. Зачем вообще пришёл? Портить мне вид? Так иди и сам им любуйся в другом месте! Всё хорошее настроение испоганил своим присутствием.. – Я наблюдал за тобой некоторое время и ты точно не любовался видом, может прекратишь бегать от вопросов? Говори. Он отвернул голову, прижав одно колено к себе, а вторую ногу оставил свисать с края скалы, так и не желая вновь смотреть на человека, которого называет: слугой, чмошником, прислужником и тд. Ахав точно не из тех людей, кто будет рассказывать о своих внутренних переживаниях. Да и кто Кинич такой, чтобы знать о чем-то столь важном, как последним воспоминанием перед заточением в этот глупый браслет. Именно ночью вся накопленная за день грусть накатывает вселенской волной, а желание рассказать об этом хотя бы Киничу возрастает. Но кто он такой, чтобы идти на поводу своих желаний в которых упоминается слуга? А тем более рассказать то, что служит мотивацией для мести и смерти опять же того самого слуги? Верно, никто. – Ахав. – М? Айй, опять ты. Не мешай думать о своём. – Ты не ответил на вопрос. – Да да, ты молодец, всё иди на горы собирать злакофрукты. – ..... И опять замолк, и правильно, и замолчи, прекрати доставать своими словами, думать мешаешь — думает Ахав. Хотя на деле мешает на деле не Кинич, а он сам, пусть и не признает этого никогда. Да и вообще не подозревает, что мешает. В голове резко стало пусто, а о чём он вообще спрашивал? Может всё таки ответить? Болтливость всегда играет плохие шутки, а особенно когда это неприятные и грустные для разговора темы. Только вот.. о чём рассказать? С чего начать? Стоит ли вообще. Кинич как обычно не будет его воспринимать всерьёз, как обычно хмыкнет, мугыкнет в ответ и уйдёт. И зачем он тогда выслушивает, если даже поддержать не может? Ах да, он же бедный несчастный мальчик, плевать он на него хотел. Важен ему только он сам, никто другой и не интересует его, зачем ему вообще кто-то? Он и сам справляется хорошо, и справлялся, если бы не был связан глупым контрактом. А с другой стороны, глупый ли он вообще.. Он только рад видеть небо, солнце, землю. Землю, по которой он когда-то ступал вместе с братьями и..и сёстрами. – ...У тебя слёзы на лице. – А? Слёзы? Где?! Тебе показалось, ты просто надумал себе лишнего, не смотри сюда! Он тут же отвернул голову в сторону и вытер слёзы. И правда..он плакал, а от понимания из-за чего он это начал делать, только сильнее хотелось рыдать. Зубы сжимаются до боли в дёснах, а в ноздрях неприятно болит, видимо, он сейчас вновь расплачется. Нервно, тихо, будто со страхом он выдохнул, вновь вытирая появившиеся капли слёз и встряхнув головой поднялся с края скалы. Ахав ушёл, не говоря ни слова, оставляя Кинича позади, не обращая на него ни малейшего внимания. Не горит желанием всё ещё раскрываться. Пусть они и достаточно долго вместе сосуществуют, но весь характер Ахава не дал им раскрыться достаточно близко, чтобы принимать чужие слёзы как что-то нормальное, а не: "Ого, чувак, ты плачешь, ну ты и нытик". В доме Малипо он снова был в своей пиксельной форме, вновь что-то выстраивал похожее на тёплое и удобное гнездо лишь для себя любимого одного. Видимо, и правда что-то гложет его душу по сей день. Ему бы только найти удачный момент, схватить за руку, выслушать всё от начала и до конца, а на остаток — помочь чем сможет. А нужна ли помощь вообще? А чем он сможет помочь вопрос остаётся открытым. Зная, что чаще всего людей тревожит прошлое, которое уже не изменить, он и не найдёт способа дабы помочь. Он не психолог, ему до него далеко, не психотерапевт, зачем ему это? Верно, незачем. Всё равно их связывает только контракт и больше ничего. Им незачем сближаться лишь бы найти очередную выгоду для использования друг друга. Киничу нужна мора и сила для получения этой же моры, а Ахаву только тело да прислужник до самой смерти. Но всё равно, сердце всё ещё болезненно сжимается при виде плачущего дракона. Пусть и походящего на человека, но он всё ещё существо с эмоциями, какими они ни были

***

– Полстолетия и тебя уже не будет! Зачем ты вообще существуешь, Кинич?! Ради чего ты это делаешь, если даже мора тебя от смерти не спасёт? Ответь мне! – Живу и не даю тебе раньше времени натворить тот ужас который засел в твоей голове, разве не очевидно? – Ха!.. Ахах..АХААХА КИНИЧ..Это время придёт как бы то ни было, я подожду твоей скорой смерти, ты не переживай.. я дождусь. Твои жалкие попытки сдержать меня в тайм-ауте как можно на большее время НИЧЕМ не помогут! Ты забыл контракт? Забыл про последствия твоей жалкой смерти? Нет, Кинич не забыл, он просто использует это как отмазку. Его действительно не спасёт заработанная мора от смерти, откупиться от неё он не сможет, а разорвать контракт невозможно. Он просто хочет прожить эту жизнь как хочет, он будет держать под рукой Ахава пока может, пока не придёт час пик. Дать Натлану ещё время на "хорошие" деньки, пока Ахав полностью не получит это тело в свои владения. Он не желал отвечать на это, решив просто проигнорировать, тяжело вздохнул и направился к выходу из дома на свежий воздух, дабы немного расслабиться от навязчивого чувства закованности и тошноты от общения с Ахавом. Находиться с ним в одной комнате, когда он в своей полу человеческой форме, не лучшая идея. Воздух будто становится тяжелее, наполняется одной агрессией со стороны Ахава, которую хочется проветрить дабы не мешал дышать. – И куда ты уходишь?! Избегаешь серьезных тем со мной? Тебе противно? Тошно? ЧТО?! Почему ты-- Это последнее что он слышал перед тем как захлопнуть дверью, дальше были лишь приглушенные звуки которые не различить. Казалось, должно было стать лучше от чистого воздуха, но даже так он ощущает как злость дракона только усиливается, а нахождение возле лишь ухудшает ситуацию. – Какой там заказ был назначен на ночь..

***

– Аггх, Кинич! Как же я зол! На тебя, на твоё лицо, на твою самоуверенность.. Как ты смеешь опять избегать всех моих попыток сделать наше общение лучше?! Да пади ты от этой Бездны, да поскорее! Он бьёт стену возле себя до треска. Он злится, что в очередной раз этот мелкий сбегает даже ничего не сказав! Да как тут можно вообще открыться, если он требует этого, а сам не соответствует? А как же услуга за услугу? Он должен ему пары жизней, ему мало одной, он сам виноват что играет с Ахавом как с куклой. Конечно, это всё было его мнение, а не Кинича, но зачем спрашивать его, если думать умеет здесь только Ахав? Опять же, только его мысли, хотя скорее всего эго. Что злит не меньше, это то, что он уходит будто это его и вовсе не касается. Будто не принадлежит Ахаву и имеет свою голову на плечах. Ахх, сделаем вид, что так и есть. Его вещь не слушается, не спрашивает разрешения, уходит когда вздумается и не объясняется. Это бесит, до чёртиков бесит. Хочется разорвать его на куски за это при следующей встрече. Идти за ним, точнее бежать, дабы помочь как полагается, и написано в контракте, он не намерен. Пусть сдохнет где-то на обочине, ему же лучше, тело быстрее попадёт в его руки, во владения. Ну да, ну да, браслет, точно. Он как обычно всё испортит, призовёт и использует по назначению, и окажется Ахав вновь возле этого бесящего лица. Лица, что не выражает никаких эмоций кроме как покер фейса. Спокойствие, спокойствие... Он ещё добьётся своего, осталось лишь подождать. – Ты ещё заплатишь.. Кинич «Малипо».

***

И вот вновь они сидят в тишине, а молчание будто эхом отбивалось от стен и давила своей тяжестью, прижимая тела к земле и не дающая дышать нормально. Ахав со злостью и кругами под глазами смотрит в пол, сжимая простыню и края кровати под руками. Волосы неухоженные, а тонкая коса уже наполовину расплелась. Они начали сечься. Как прискорбно, но на данный момент неважно. Его рука тянется к чужому плечу, чтобы поддержать, как тут её бьют и не позволяют себя коснуться. Ахав не хочет, чтобы его трогало нечто грязное и лицемерное как Кинич. – НЕ ТРОГАЙ меня своими лапами! С каких пор ты такой добрый по отношению ко мне?! Пару дней подряд даже не разговаривал со мной, пользовался моими силами, не обращал внимания на МОИ капризы, а тут, опа, и сразу такой добренький! — очки сползли, — Ну конечно, ты вспомнил о моём существовании! Какое счастье! Спасибо, блять, большое! Плевать я хотел на твою заботу сейчас. Он встал с кровати и снял очки со своего носа, чтобы посмотреть Киничу в глаза. Он был выше на одну или две головы, от чего приходилось всегда немного нагнуться чтобы высказать всё своё недовольство прямо в лицо. Но обычно это происходит за стёклами очков, что разделяет их лица и не даёт понять истинные намерения всех недовольств. А сейчас всё происходит без них, значит, он действительно хочет что-то понять для себя. А именно: правда ли ему хотели помочь или это очередная фальш? Хочется увидеть всё в мелких деталях, от начала и до конца. Пусть даже и больно будет принять правду, но зато он будет знать как вести себя с этим человеком раз и навсегда. – Что? Язык проглотил? Опять? Ах да, конечно, сейчас ты как обычно убежишь от важных разговоров со мной, какая неожиданность! Ты только и умеешь что убегать, а когда ты встретишься лицом к лицу со мной то тебя сразу нет на месте. Да, «Малипо»? — схватил чужую чёлку и убрал лица, дабы лучше видеть лицо, — И молчишь, не отрицаешь, слуга, лучшего я и не ожидал. Он отпустил чёлку отталкивая собеседника от себя как можно дальше, а сам направился ко столу, где обычно лежат только его вещи. А среди них были и памятки что достались ему от родни. Да, их было очень мало, я имею ввиду памяток, но даже этого хватало чтобы вспомнить все хорошие моменты что приключились с ним в давние времена. Как солнышко грело его чешую, его братьев, сестер. Как они наслаждались и управляли землями Натлана так, как в этом нуждается ситуация. Это были прекрасные времена, пока не пришли те, кто убил всех. До единого. Он попросту не успел прибыть, помочь, защитить. А от шока и резкой появившиеся ненависти не успел спасти и себя, как стал заточен в браслете. От приятных воспоминаний, грусти, к ненависти и мести. Зубы вновь сжались, а руки пытаются не сломать стол от накатившей агрессии. – Да что ты вообще понимаешь.. Ты даже не знаешь ради чего жить, пока я живу одной местью в голове, что ты вообще знаешь о том как видеть смерть своей родни, а ты просто не успел. Да плевать я хотел что ты видел смерть своих родителей! Ты не чувствуешь той же боли что и я, тупой идиот! — удар по столу, треск, — Ты ничего не понимаешь... Голос становился лишь тише, а под конец стал вовсе тихим, дрожащим, а сам владелец сидел на полу от бессилия и накативших слёз. Он старался не рыдать во весь голос, понимая, что это сделает его слабым. Но что сделать, если он тоже имеет право на чувства, на слёзы, на грусть. Он тоже хочет высказаться, но кто же ему это даст, если максимально приближенный к нему человек и слушать его не желает? Кинич, в свою очередь, даже не знал как реагировать, какие слова говорить, что делать. Вроде бы он знает что нужно утешить но как утешить Ахава, когда он даже не даёт попытки приблизиться к себе? Хотя может когда он ослабил бдительность, может быть и получится. Хвост дракона только прижался к владельцу, как кошкин хвост к хозяйке во время сна, он хотел защититься, хотел поддержки, которую не получал долгие года. Всё равно ведь всё что он слышал в свою сторону, были одними оскорблениями и желанием вмазать. Да, это было заслуженно, но по мнению самого дракона — нет. Он дрожит, ему холодно, а слёзы всё продолжают течь, пока руки судорожно пытаются вытереть всё и не дать показать свою слабость. Но резко он чувствует присутствие возле себя, такое тёплое, то к чему хочется прижаться и насладиться, а это оказался тот самый, на котором он хотел закончить своё окончательное доверие к человеческому виду. Кинич положил свою ладонь на плечо, поглаживая, а Ахав задыхаясь смотрит с заплаканным лицом в чужие глаза, в которых казалось бы читалась поддержка которую нельзя сказать словами. Зрачки перестали сужаться, переходя к спокойствию, а сам Ахав тут же начинает обнимать «Малипо», а хвост обвивает мальчишку. Он просто хочет выплакаться, хочет получить любви которую заслужил, которую не получал за последние несколько веков заточения. И, о диво, эту любовь он получает от того, с кем ссорился каждый день. Он не возражает, лишь обнимает в ответ, гладит зелёные волосы, гладит по голове, но ничего не говорит. Здесь не нужны слова, лишь чувства, это и есть слова, которыми они разговаривают на данный момент. Кончики пальцев будто становятся центром тепла, что медленно согревает и успокаивает. Его просто немерено, по крайней мере, сейчас. Он целует чужую голову, даруя ещё один вид любви и заботы. Зерно посажено, осталось лишь теплить и вынашивать это древо до тех пор, пока тепло не будет ощущаться от одного лишь имени. «У меня на тебя есть особые планы, будем вместе лечить душевные раны.»