Ты будешь моим, Дмитрий...

Одиночество. Оно всегда сопровождает меня. Несмотря на поддержку отряда я всегда чувствую определенную пустоту. Я не привыкла доверять. Косые взгляды, шепот за спиной, даже неприкрытая неприязнь от некоторых – меня это не трогает. Меня не приучили к компаниям. Или, по крайней мере, я этого не помню. Я много чего не помню. Единственное, что знаю точно: я холодна, скрытна, расчетлива и, как уже показала, достаточно агрессивна. До определенного момента я была уверена. Дмитрий. Суровый и решительный генерал. С пробирающим до костей ледяным взглядом, громким голосом и тяжёлой энергетикой. Настоящий командир со стальным телом и железными яйцами. Это не было любовью с первого приклада. Но я не раз замечала его пристальное внимание к своей персоне. Недоверие. Это естественная реакция на девушку, которую он утащил на плечах из зоны разлома, и которая пропала без вести три года назад. Чудом уцелела и неизвестно, что скрывает. Логично. Я и сама не знаю, кто я. Вызываю злость и подозрения, роясь в его столе в поисках информации как самый настоящий шпион, и при любой возможности пытаюсь спрыгнуть из окна под крышей, чтобы сбежать. Он сказал, что я теперь член отряда. Но меня никто не спрашивал. Он не предложил - он оповестил. И никто мне не верит. Я тоже. Я готова была убить всех… По одному. Чертов амитал. Оказалось, я вызываю в них дикий страх. И это доставило мне огромное удовольствие. Но также я знала, что на их месте поступила бы точно так же. Я делала точно так же на базе «Сибирь». *** - Зачем ты прыгнул за мной? Зачем спас? Анна отчаянно пыталась закутать меня в одеяло. Я вся заледенела. Поднялся жар. Мне бы поспать и набраться сил, ведь мы были практически на финишной прямой в поисках Ноа и Ника. Но мысли о его безумном поступке не давали мне покоя. Ради меня еще никто не жертвовал жизнью. Тем более я не ожидала этого от него. Все время ворочалась, пытаясь согреться, но даже теплая пижама не спасала. - А почему ты меня не утопила? Ты могла сделать это и сочинить любую историю для отряда. Никто бы не смог проверить. Почему? Я не была слишком польщена его геройством, скорее он просто дурак с синдромом спасателя. Он вбил себе в голову, что должен нести ответственность за каждого человека в отряде. Постоянно твердит, что не может по-другому. Что мы и так уже потеряли двоих, и не факт, что они остались живы. Дмитрий сидел на диване в тусклом свете камина и потягивал свой любимый виски. Как всегда чертовски уставший, страдающий бессонницей. Он услышал мои тихие шаги на лестнице и обернулся. Едва заметно подвинулся и похлопал по старой обивке рядом с собой, приглашая сесть. Я заварила чай и присоединилась к странной и даже интимной атмосфере. Мне нравилось смотреть на его задумчивый профиль, когда он отпивал из рокса. Было в этом что-то притягательное: скулы напрягались, кадык двигался в такт глотку. Он всегда был немногословен, и это вызывало некое спокойствие. Когда ребята смеялись, что-то обсуждая, шутили друг с другом, стараясь забыть про чертовщину, что происходит в Роткове хоть на время, у меня болела голова. Я пыталась влиться в коллектив, но это часто было не по душе. А такие посиделки и прогулки с генералом были очень редки, и только они доставляли мне чувство комфорта. Да и их нужно было заслужить. Он мог бы прогнать меня тысячу раз, но почему-то никогда не делал этого. Дмитрий знал, что я не стану шуметь или ругаться, как делала это Анна. Он мог давать мне умные советы, а я – слушать и учиться. Генерал следил за моей реакцией, а я была послушной овечкой, чтобы проще было вычислить его слабости и не показать свои. Или же могли молча слушать треск поленьев, и он позволял мне задать нужные мне вопросы, отвечая более дружелюбно, чем обычно. С каждым днем – это трудно отрицать – я привязывалась ко всем, в том числе к нему. Для меня дики его взгляды из окон или на собраниях прямо на меня. Он даже не скрывается. Дики нотки ревности к другим, ведь они неуместны. А ещё более дики поступки. Их сложно объяснить. Я задавалась вопросом, зачем он в который раз выделил меня из общей массы его людей? Я не имею опыта в бою, плохо стреляю и вообще веду себя странно. Все, что мне подвластно – это перевод книги. Да и это скверно получается, сколько бы я ни пыталась и сколько бы он ни привязывал к стулу, освобождая от обхода. Даже стоит над душой и помогает, если понимает что-то. Он не доверяет никому мою безопасность, что тоже наталкивает на определенные мысли. Все потому, что я ценная находка? Или же что-то большее? Ребята пробуждают во мне какие-то забытые чувства. Жалость, сочувствие, желание найти объяснения их поступкам. Ну а генерал… Это приятно, когда у тебя есть рыцарь. Ну и пускай утверждает что-то про долг, ворчит и огрызается. Мои стены рушатся, когда он беспокоится. Он не говорит, а делает. Это растопило бы сердце каждой женщины. И моё, получается, тоже. - Мне будет жаль, если отряд потеряет своего командира. К тому же… Сложно убить человека, который вытащил тебя из воды. - Аналогично. – Дмитрий чувствует мою дрожь и натягивает на мои ноги плед. Все так же оба смотрим на камин. Чувствую, что он простыл, но не смею спросить, почему он не в постели. Почему-то хочу прижаться к его боку, чтобы большая рука приобняла меня за плечи. Что со мной происходит? Так быстро привыкла к чувству защищенности? Не стоит меня баловать, чтобы я не начала ждать этого при каждой опасности. Мы болтаем о ерунде какое-то время, но оба понимаем, что нужно поговорить о произошедшем. У генерала заготовлены ответы на все вопросы, поэтому он не пытается сбежать. Даже продолжает греть меня, все глубже заматывая в теплую ткань. Я не совсем понимаю, о чем он. Вопросительно поднимаю бровь, наконец решаясь прямо заглянуть в его глаза. - Ты – единственная возможность на наше спасение. И спасение всего человечества. - Поясняет, тихо смеясь над, видимо, моей наивностью. Но я не наивна. Мужчине, скорее, любопытно, куда заведет этот разговор. - Это полный бред. Ты все еще не доверяешь мне и знал, что я способна тебя убить. Или же это сделает вода. - Возможно. Но нам не найти другого криптографа. Тем более в таких обстоятельствах. Ты слишком ценна для нас. «Для меня…». Так хотелось услышать это… Но я перебила, одновременно боясь, что все же услышу или же сама спрошу. - И как я справляюсь со своими обязанностями? Ты все время ругаешься. Я пытаюсь, не сплю ночами, но… Такое ощущение, что мы почти не двигаемся. Будто что-то мешает мне. - Не говори так, Лэйн. Ты единственная, у кого получилось хоть что-то перевести. Мы уже сложили много пазлов благодаря тебе. Ты не замечаешь, как восхищаются тобой остальные? Я хмыкнула и поспешила отхлебнуть немного горячего напитка, чтобы спрятать за кружкой то, как зарделась. Мне стало приятно, что он замечает прогресс, когда я, порой, отчаиваюсь. - Спасибо. И за комплимент, и за то… что я до сих пор здесь. Живая. - Так сделал бы каждый порядочный человек. – Я поняла, какой смысл он вложил в эту фразу, но мне эгоистично захотелось понять ее по-своему. И я снова посмотрела на него. Прямо и решительно. Ждала, когда он тоже переведет свой взгляд на меня. - Не нужно больше жертвовать своей жизнью. Это неправильно. Ты – командир. - Именно поэтому я сам решу, что мне делать. - Мы не сможем без тебя. – Почему-то против воли вырвалось. Мне бы покраснеть, отвернуться, рвануть в свою комнату от неловкости. Это слишком откровенно прозвучало. Но было поздно. И бежать глупо. Он все равно не расценит в этом мою личную привязанность, ведь я не славилась эмоциональностью. Дмитрий будто удивился на секунду. В ледяных глазах мелькнул пьяный блеск, который он сразу же умело спрятал. Боже, какой же он измученный. Под глазами залегли мешки от недосыпа, меж бровей уже насовсем поселилась глубокая морщина, а щетина заметно отросла с момента нашего недопоцелуя. - Ты всегда как ледышка? – Сглотнул он и снова пальцами одной руки подбил мне под ягодицы плед. - Наверное, это все озноб. И чай остыл, не согревает… Позволишь? – Ставя пустую чашку на пол, выпутываюсь из-под своего укрытия и тянусь пальцами к его роксу. - Если хочешь… Но он крепкий. - Ничего страшного… - Наши кончики пальцев на мгновение соприкасаются: мои – холодные… И его – такие горячие и обветренные. Беру и припадаю губами к стеклу, продолжая наблюдать за его реакцией. Дмитрий сглатывает и медленно приближается носом к моему лицу, будто хочет попробовать мои губы, влажные от алкоголя, на вкус. Скорее всего он делает это неосознанно. Ведь я слизываю жидкость, смущенно доставая языком практически до подбородка. И осознав, что выглядит это не совсем элегантно и нелепо, посмеиваюсь. Напиток непривычно обжег горло так, что я не успела толком протолкнуть его в свой желудок. Генерал задумчиво улыбается и проводит подушечкой большого пальца по моей нижней губе, убирая остатки. Слишком заботливо. Слишком интимно. Слишком. Я закрываю глаза. Рецепторы стали чувствительнее. Во рту осадком ощутила весь купаж. Запах явно коллекционного дорого виски (непонятно откуда он его берет), смешался с запахом его кожи: отдающим хвойным мылом, едва заметным шлейфом мужского пота и влажных волос. Боже, он что, даже не переоделся в сухое? Во мне просыпается желание тоже укутать его чем-то. Он подумает обо всех, но никогда о себе. И я автоматически тянусь навстречу. Чтобы вкус стал общим, чтобы согрел хотя бы наши губы. Интересно, его поцелуй – настоящий поцелуй – был бы таким же голодным? Когда он целует, он всегда приказывает подчиниться? Всегда отдает свое тепло? Но в паре сантиметров мы оба замираем. Думаем об одном и том же, но ждем друг от друга знака… Разрешения или первого шага. - Что ты делаешь, генерал? - Прощу прощения, Лэйн, я… - Я хочу… Кажется, хочу… - Мы будем чувствовать вину за это… это неуместно. - Лучше так, чем вообще ничего не чувствовать… Первой прерывая наш мысленный диалог, я пересекаю оставшееся расстояние. Не целую, но мажу своими губами по его нижней. Все еще робкая и неуверенная, даю понять, что он единственный, кому я готова открыться. Что он задел меня за живое… Дал пинка моим мыслям и сердцу. Заставил размышлять, стоит ли быть такой же жестокой, показывая своим примером, что мы единственные - наша поредевшая команда – кто есть друг у друга в этом почти разрушенном мире. Что он единственный, чью потерю я не перен… Генерал не теряется. Отвечает смелее. Не так напористо, как он, чувствую, может, но достаточно уверенно. Все еще опасается, что я протрезвею от дурмана и оттолкну, но достаточно по-собственнически… Будто прокручивал этот момент в голове несколько раз. Но так, что для него это оставалось лишь фантазией, которой не позволено стать реальностью. В моих мыслях – тоже должно было бы. Обхватываю ледяными пальцами его мокрую шею и перекатываюсь на колени на диване, чтобы достать чуть выше. Генерал, смыкая мои губы меж своих, закрывает глаза и вслепую отнимает бокал, ставя тот на столик рядом. Его кожа холодная, рубашка не успела просохнуть, но нам теплее… - Черт возьми, ты когда-нибудь пила? – Он смеется, и я открываю глаза. Он держит большой палец на моем подбородке, вытирая янтарную жидкость, и я понимаю, что только что сама придумала себе неуместную фантазию. Я хотела его поцеловать. Заметил ли он это? А если да – хотел бы того же или просто тактично предпочел не обращать внимания, чтобы избежать неловкости? Генерал – гранитная скала. Он не поддается чувствам и не заводит отношений. И даже в интрижках замечен не был. - Я сделала слишком большой глоток. Кха-кха… Дмитрий отобрал рокс и потянулся за мою спину, чтобы похлопать. В моей голове эта сцена казалась настолько соблазнительной, а на деле… В его взгляде мелькнула тёплая грусть. Не такая, которую я хотела. А какая-то слишком снисходительная, утешающая. - Хочу еще… - Сама не знаю, чего именно прошу. Лишь бы снова что-то сказать и не выдать обиду. - Хватит с тебя. Или ты хочешь напиться вдребезги? Конечно же, он про виски. Свой любимый драгоценный виски. Узколобый жадина. Не говорю этого вслух, потому что он не узколобый. И уж тем более не жадина. Это просто я размечталась. Прилепилась к тому, кто просто проявил ко мне немного доброты, такой чуждой для меня. Это не значит, что он испытывает ко мне чувства. Он выполнял работу. - Но я еще не согрелась! – Потянулась к напитку через его тело. Плед невольно соскользнул на пол, и мы опять замираем в максимальной близости лицом к лицу. Улыбки сменяются напряжением, я ощущаю грудью его стальной пресс, а он хватается за мою талию, осторожно останавливая. - Тогда тебе стоит вернуться в кровать. Я отскакиваю и пячусь от дивана. Подчиняюсь его хоть и мягкому, но все же приказу. Понимаю, насколько глупо выгляжу. Разворачиваюсь и стремительно бегу по лестнице вверх, оставляя его одного в полумраке первого этажа поместья. - Переоденься в сухое, заболеешь… - Думаю, что шепчу, но он отвечает со смешком. - Поправлюсь. *** - Боже, какой же ты дурак! Очнешься, и я убью тебя собственными руками! – Сестра переживала. Очень. И злилась. В прицепе нестерпимо холодно. Я не думала о том, что у нас отказали почти все двигатели, и как мы доберемся до «Адама». Все, о чем думаю: что, если больше не увижу его человеком? Дурак. Он снова защитил. В этом жутком месиве из-за озверевших зараженных монахов закрыл именно меня. И, поняв, что укушен, собирался выстрелить себе в голову. И из-за кого? Лаборантки? Криптографа? Я не могла в это поверить. Он сделал это снова. Если бы не Кира… Я еле выгнала ее, сменив на дежурстве. Анна все продолжала смачивать его лоб влажной тряпкой, пытаясь сбить лихорадку. На это было больно смотреть. Хоть мы и укрыли его, но на улице стоял невыносимый мороз вдобавок к снегопаду. Она все гладила мужчину по голове, перебирала пальцами спутанные черные волосы и плакала. А я невольно представляла на ее месте себя. Свои руки, что старательно укутывают тело генерала в шинель, свои ладони и губы, что пытаются согреть его огромные лапищи. И снова, когда он чудом очнулся лишь через несколько дней… на волоске от смерти… Первое, что он спрсил, когда встал на ноги… - А где… Лэйн… Я помню его руки на своей талии. Несмотря на ранение уверенные и все такие же сильные. Тогда в медицинском вагоне поезда мой мир схлопнулся до размера молекулы. Были только я и он. И безумное желание зарыться в его объятиях. Он, едва проснувшись, сразу продолжает ворчать про книгу, но в то же время валится с кушетки, лишь бы я не ушла. Тогда я перегнула палку, но он не принял на свой счет, позабыв о многочисленных бинтах. Закрыл меня в ловушке из своих рук, прижимая к двери. Когда щелкнул замок, отрывая нас от остальных, клянусь, готова была заплакать от облегчения и одновременно отругать в ответ за глупость и самопожертвование, чего мне никогда не приходило в голову. Тогда я поняла, что это больше, чем опека над членом отряда. Убедилась в этом окончательно. Он все еще сопротивлялся возможным чувствам ко мне, но, лежа в отключке, бредил снами с моим участием. Какова была в них моя роль? Его будто подменили. Кто знает, что виделось ему в лихорадке, на грани смерти... Дмитрий будто стал жалеть о некоторых словах и поступках, которые меня задевали. Его явно тянуло ко мне, и он не пытался этого отрицать. Лишь что-то недоговаривал. - Ты всегда заставляешь мужчин падать к своим ногам? – Он улыбается. Он редко улыбается. Он ждал, когда я приду. - Мы все скучали по тебе. Я скучала… - Нам не хватало человека, против которого можно объединиться всем отрядом. - Теперь ты даже шутишь? Это точно не сон? - В первый раз я говорю серьезно. - Делай так почаще. Он выглядел таким домашним, с растрепанными волосами и не таким собранным как обычно. - Поможешь? – Шепнул он мне на ухо. Этот голос прозвучал с хрипотцой и исчез в моих волосах. Дмитрий отодвинулся, и я заметила, что свежая рана под бинтом на плече снова разрослась красным пятном. Я не особо сильна в медицине и перевязке, но не смогла отказать или просто позвать на помощь кого-то более опытного. В принципе тут нет ничего сложного, и… Да, я хотела еще раз к нему прикоснуться. Генерал сел обратно на кушетку и повернулся в более удобную для этого позу. Я аккуратно развязала эластичную и прилипшую к коже из-за крови ткань. Перед тем как взять антисептик, провела пальцами вокруг шва, на что он замер. Теперь его тело ничего не скрывало. Мне стали видны все его глубокие многочисленные шрамы: старые и свежие. Сколько их у него всего? Неосознанно вспомнила, как в очередной раз напрягаются его мышцы от моих прикосновений. Я привыкла к тому, что он просит помочь с кобурой. Я перестала считать это неуместным еще после первого раза. Я старалась не соприкасаться с его кожей, натягивая ремни потуже, как он просил. Но генерал и не был против. Он не смущался своего тела, и ему будто нравилось испытывать меня этим. Поначалу я краснела, когда моим пальцам приходилось нырять под застежки глубже, старалась скорее закончить с обмундированием. А затем… Все чаще и чаще трогала его бицепсы…спину…плечи… Сначала робко, потом смелее. Дмитрий сам будто бы ненароком дергался, чтобы я коснулась там, где застежек не было вовсе. Он позволял даже спускаться к пояснице и бедрам. Не то, чтобы он сам уже не дотягивался, но… Ему было приятно… И в какой-то момент мой разум стал посылать мне непристойные мысли. И мужчина реагировал так, будто ничего особенного не происходит. Это приготовление к заданию. И все. Теперь же я смотрела на его обнаженную грудь. Он не подлавливал мой взгляд, ему действительно требовалась помощь. Тряхнув головой и собравшись, я постаралась обработать и перевязать. Получилось скверно. Недостаточно туго, криво, везде нитки и ощущение, что вот-вот она снова разойдется. - Я позову медбрата. Он где-то здесь. – Встала, недовольная работой, и направилась к выходу. Только успела щелкнуть замком, как внезапно снова почувствовала теплое прикосновение, и Дмитрий, успевший подняться на ноги, перехватил меня за локоть и прижал к себе. Слишком близко. Слишком властно. Я затаила дыхание, когда здоровая рука спустилась чуть ниже… К ягодице. - У тебя неплохо получилось, не переживай, - шепнул он в мои губы, и я невольно распахнула их от неожиданности. - Генерал, я… Ой… - Дверь распахнулась с другой стороны, и в проходе появился Грег. Он ошарашенно кашлянул, застав нас в весьма откровенной позе. - Я пойду. – Мигом отскочив, опустила голову и заставила себя бежать отсюда. – Поправляйся, генерал. Мы так и не смогли нормально поговорить. Нам все время что-то мешает. Становится тошно от этой недосказанности между нами. Но я не могу набраться смелости спросить, есть ли что-то между нами и вообще может ли быть. Все жду шага от него? Я ведь так не делаю. - Генерал, нам нужно поговорить. Тяжелый мужской вздох и тихий усталый голос. - Доложи. *** - Видела, как на тебя пялится Дмитрий? – Вспоминаю противную Донован, которая издевалась надо мной в душе. – Молодость, здоровье и личико при тебе, ничего не растеряла. Как ты выбралась, маленькая дрянь? Покрутись. Во мне проснулись злоба и раздражение. - И фигурка что надо. Решила охомутать мужика? Одобряю. Взрослый, красивый, сильный, военный. Ходячий секс… Сама бы так сделала, если бы могла. Тогда я, похоже, впервые ощутила противные и странные чувства. Мерзость от ее слов, отвращение к ней и…ревность? Да, она не может и не станет претендовать на его внимание. Но какого черта? Я однажды пыталась убить Киру, и даже успела получить удовольствие. Но тогда я все же больше думала о себе и отстаивала себя, а сейчас я ощущаю, что в груди будто лопнула петарда. И сейчас я стою на пороге своей комнаты, промокшая до нитки, озябшая и босая… С мурашками от того, что только что лишилась тепла его пальто, в которое куталась с головой… А он ушел. Сказал, что поговорит с охраной. Сейчас же. Вроде мне это и правда нужно прямо сейчас. Но мне грустно от того, что он не задержался. Одиночество. Пусть и знаю, что ненадолго, но все равно мне его уже не хватает. Я стою перед захлопнутой дверью уже несколько минут. Потеряла счет времени, погрузившись в мысли. Может, минуту, а может и полночи. Не знаю, неохота ложиться. Хочется рвануть за ним в коридор, догнать и попросить остаться со мной. Но стою как вкопанная, не могу пошевелиться, побежденная своей гордостью. Он сам не остался. Мялся у порога, когда проводил. Но не сказал ничего кроме сухого «я разберусь, попробуй поспать.» Сердце рухнуло в пятки, когда из коридора послышались торопливые тяжелые шаги. Дверь открылась резко и без стука. В проходе появился Дмитрий. Все такой же мокрый, запыхавшийся и решительный. Он опешил, увидев, что я до сих пор не сдвинулась с места, а потом в ледяных глазах запылала свежая волна уверенности. - Подумал, глупо оставлять тебя этой ночью одну. - Я подумала о том же… И ему не нужно было больше слов. Мой ответный взгляд сказал ему гораздо больше. И он сделал шаг вперед. Запер нас изнутри. Меня пробило дрожью, когда его тяжелая аура заполнила пространство. Поспешила прикрыть руками промокшую ночнушку. Генерал двинулся по направлению к шкафчику, снимая грузное пальто. Характерный шорох одежды заставил заволноваться и ощутить себя не в своей тарелке. Я, практически нагая, позволила ему войти, и теперь не знаю, что будет дальше. Дмитрий тоже вздыхает, видимо думая, чем заполнить неловкую паузу. Зайдя за кровать, я отвернулась, чтобы переодеться. Заметив это, мужчина сразу же стал ко мне спиной. Сзади на ночнушке был небольшой замочек. В обычной ситуации он не мешал, но сейчас снять верх, не расстегнув его, было сложно. Пыхтя и заламывая руки, я старалась надавить на заевшую застежку и заставить ту раскрыться, но все было без толку. Окончательно потеряв терпение, я вдруг почувствовала, как на талию легли чужие руки. А затем ладони проскользнули выше. Я затаила дыхание. Язычок пополз вниз. Молния расстегнулась, и прикосновение исчезло. Застыть и не растеряться мне стоило неимоверных усилий. Натянув на себя привычное холодное выражение лица, я сухо промямлила… - Спасибо. Ответа не получила. Собравшись с мыслями, повернула голову к мужчине, прежде чем опустить лямки. Дмитрий не отодвинулся: лишь глаза были закрыты, а губы сжаты в тонкую полоску добела. Воспользовавшись этим, я сунулась туда, где должна была лежать старая пижама. Которую я не нашла… Чертыхнувшись и встав на цыпочки, потянулась на верх стеллажа, ища что-то подходящее. Нащупала кусок какого-то тонкого платья и попыталась подпрыгнуть, но из-за резко оголившейся спины пришлось действовать скованно. Очередное прикосновение большой мужской руки заставило испуганно одернуть мою. Чтобы увеличить расстояние между нами, прижалась животом к полкам, и Дмитрий случайно прикоснулся ко мне всем телом сзади. Почему он оказывает эти странные знаки внимания? Почему все чаще касается талии? Уместно ли это: стоять слишком близко и «случайно» соприкасаться пальцами? Как это расценить? Его лицо не выражает эмоций: это обычная вежливость, он благородный мужчина и не помыслит о чем-то большем, чего не приемлет субординация. Меня охватывает паралич рядом с ним. Когда мы наедине. У него сильнейшая энергетика: даже в большой компании невозможно не обратить на него внимания. А когда он при разговоре кидает пристальные задумчивые взгляды, желание распознать – ругает или хвалит – либо же что-то большее… Сводит с ума. И мне нравится это чувство… Когда его должность отходит на второй план, и на мгновение он остается обычным мужчиной… Тогда приходит трепет… Мокрая рубашка генерала отпечатывается на лопатках, и я невольно ёжусь. Лямки летят вниз по плечам до локтей, и я спешно ловлю ткань на груди. Поэтому сухое легкое платье летит сверху прямо на наши головы. Я резко оборачиваюсь, сдерживая взвизг, и проверяю, видит ли он мое тело. Но его глаза так и остаются закрытыми, и лишь легкая улыбка подчеркивает его шрам над губой. Сексуальный. Шумно выдыхаю. Сорочка все еще еле держится на честном слове, и то потому что липнет. Руки дрожат, не доверяя опустить ее к ногам. Мужчина вслепую поднимает бровь в ожидании узнать, справилась ли я. И у меня есть немного времени схватить новое прикрытие. Но я не могу. Что-то тормозит меня. И я, не знаю зачем, закрываю глаза. Решившись, приподнимаюсь на носочках, и обхватив его щеки ладонями, целую мужчину в губы. Легко, на мгновение. Он резко распахивает глаза и чуть отшатывается назад в недоумении. Затем его щеки чуть краснеют, и стальная выдержка дает трещину. Ведь он невольно опускает глаза и видит оголенный сосок. Не желая заострять внимание и ждать, пока он попросит меня прикрыться и отвернется, вновь впиваюсь в его губы. Точнее в верхнюю: немного смелее, оттягивая. Дмитрий выдыхает и снова обхватывает мое тело чуть ниже лопаток. Жмурясь, опять отталкивает, и я злюсь. - Поцелуй меня, генерал… - Шепчу, стискивая пальцы на его щетине. Он отрывается от меня, но я не даю шанса. Дмитрий закатывает глаза, когда я ласкаю его, и наконец подаётся навстречу. Сдаваясь, прижимает ближе, и я с лёгкостью запрыгиваю к нему на торс, ощущая жжение от его рук на бёдрах. Он прижимает меня спиной к шкафу, верх ночнушки держится только благодаря его телу. Меня раздражает эта преграда, но он не лапает и не оголяет меня. С губ срывается первый стон, который Дмитрий ловит языком. Как я и думала, он властный, беспощадный и голодный. Генерал сжимает мою задницу, и я мгновенно возбуждаюсь. Обвиваю его шею, чтобы не передумал, а он в ответ гладит меня по щеке, крадется от скулы до виска, а затем ныряет рукой в волосы на затылке. Генерал все ещё пытается скрыть мою грудь, поднимая лямки обратно на плечи, но одежда слишком упряма, как и я. Я сдергиваю их совсем и раздеваюсь по пояс. Он, конечно, не видит, увлеченный моим ртом, зато прекрасно чувствует её и стискивает, когда та идеально помещается в его ладони. - Ты переоделась? - Кажется, он уже долго стоит. - Черт. Опять? Это не хорошо. Совсем... - Что-то не так? - Дмитрий начинает беспокоиться, а я мысленно бью себя по лбу. Может, впустить его было ошибкой? А ведь ночь ещё только началась... - Она упала нам на головы... - Уже не понимаю, что несу. И пока брежу, мужчина мягко смеётся и отворачивается. Видел ли он мою грудь? Пока я возвращаюсь в реальность, он уже сидит на полу около кровати, прижимаясь к бортику спиной. Буравит напряжённым взглядом дверь, будто в любую минуту к нам может кто-то войти. Наспех надеваю сухое платье, вытираю ноги и ныряю под одеяло. Уставившись в потолок, пытаюсь уютно устроиться. Не получается, и я поворачиваюсь на бок. Смотрю на затылок Дмитрия и замечаю, как с волос его капает вода, и капли исчезают за воротом рубашки. Представляю, как это неприятно, и ёжусь. Переползаю на край постели и аккуратно дотрагиваюсь до его шеи. Она холодная. - Что ты делаешь? - Дмитрий резко повернул голову ко мне и дёрнул плечами. Если он сам о себе не заботится, это придётся сделать мне. - Ты заболеешь. Тебе нужно переодеться. - У тебя есть что-то подходящее? - Сомневаюсь... - И я о том же. Убрав руку, я стиснула зубы и тяжело вздохнула. Он лучше меня знает, что изнеможденный человек почти бесполезен. Ему нужно поспать, а не сидеть тут как сторожевому псу. Перебравшись в самый угол, я натянула на себя одеяло, освободив край постели. - Генерал... Ложись рядом. - Ты в своём уме? Или бредишь во сне? Нацепив стыдливое выражение лица, я процедила: - Мне страшно. Дмитрий усмехнулся. - А выбегать ночью одной - голой, босой и безоружной - было не страшно? - Может, мне просто амитал мозг отморозил? Генерал затих. Его плечи как-то болезненно поднялись и опустились. Он вздохнул. - Прости... Мужчина хотел сказать что-то ещё, но я прервала его, не желая погружаться в неприятные воспоминания. - Теперь мы квиты? - Просто дай мне руку. Он протянул мне ладонь. Схватившись за неё, я неожиданно для самой себя просунула свои пальцы между его. - Думаю, стоит снять хотя бы рубашку. На нее больно смотреть. - Думаешь, это спасёт ситуацию? Или просто решила поболтать перед сном? Дмитрий откинул голову на матрас и посмотрел на меня. Моя свободная рука опять легла на его плечо. Затем слегка провела по липкой ткани и скользнула немного вперед к воротнику, поглаживая в просящем ненавязчивом жесте совсем слегка. - Лэйн, хватит думать. Спи. Это приказ. Он заставит меня замолчать. Но не заснуть. Сделав усилие, я потянула его подбородок на себя. Мужчина вновь заглянул в мои глаза. Не могу и не хочу его выпускать. Подползаю ближе, практически вплотную. Дмитрий поворачивается и встает около кровати. Чтобы его лицо оказалось выше моего и в то же время немного наклоняясь. Переплетает наши руки снова, поудобнее. Смотрит будто сквозь. Думает о чем-то. Возможно, я подловила его на чувстве вины, какой-то слабости, промахе, и теперь он поддается мне. Нехотя. Но уступает. Сейчас он не строит из себя командира. Сейчас он обычный мужчина: вполне нормальный, сносный… Нежный. Вот бы опутать тебя всего. Укутать, согреть в объятиях, принять, спрятать от всего мира... Сделать только своим. Если тебе нужно бороться и возглавлять отряд, я хочу стать твоей отдушиной. Хочу быть тем местом, где ты будешь отдыхать, тем, кто примет тебя всего, тем, кто не усомнится. Моя рука выпуталась из его и поползла выше. Очерчивая каждый шрам, пробралась к широким плечам. Дмитрий прикрыл глаза. Не возмущаясь, он следовал за ощущениями. Позволил, потянулся навстречу. - Если правда жаль, может, стоит сделать как я прошу? Мои пальцы уверенными движениями стали копошиться в петлях его рубашки. Мысли, рождённые очередным прикосновением, никак не заканчивались. Я не закрывала глаз, надеясь, что это не очередные фантазии. Они распаляли неугомонное желание, а он... Он был рядом. Первая пуговица… Вторая. Третья. Чтобы не краснеть, устремляю взгляд на его бугристые мускулы, что то и дело напряженно перекатываются под обнажающейся кожей. Пытаюсь задержать дыхание, чтобы не выдать своего волнения от картины, которая мне открывается. Это будто предвкушение… Но я знаю, что ничего за этим не последует. - Теперь ты приказы раздаешь? – Тихо шепчет мужчина мне на ухо. Он не укоряет меня за вольность и не злится. Он тоже пытается держать дыхание под контролем. Едва касаясь носом моих волос у виска, опускает голову на мое плечо. Будто ожидая реакции как обычно, или же наоборот проявляя свою: щекотно, приятно, спокойно. - Нет, просто прошу. Хочу превратиться в воздух, которым ты дышишь. Хочу окутать тебя заботой так же, как и ты меня. Я буду с тобой тепла и нежна. Хочу, чтобы со мной ты забылся. Это было бы высшим наслаждением. Осталась пара пуговиц внизу. Кончики пальцев касаются его кубиков выше пупка. Ненароком, едва скользя. Дмитрий выдыхает и чуть отстраняется, чтобы позволить мне закончить. Поворачиваю голову в его сторону, чтобы проследить за лицом. Мы чуть сталкиваемся носами. Мужчина смотрит с любопытством и в то же время как-то затуманенно. Вдыхает мой запах. Перевожу внимание на его грудь и замечаю небольшую дорожку из волос, что прерываются у косых мышц, ведущих в брюки. Он все еще наблюдает. Когда заканчиваю, задумчиво глажу пряжку ремня. - Лэйн? Я буду кубиком льда в твоем любимом алкоголе. Буду вездесуща. Окутаю тебя так, что ты не сможешь без меня жить. Ты пропадешь в мыслях обо мне, и больше никто тебя не найдёт. - Ммм? Крадусь снова вверх – к плечам. Осторожно стягиваю мокрую ткань вниз. Она цепляется за бицепсы, поэтому приходится слегка царапать ногтями шею, спину, руки выше локтей. Он большой, и мне приходится прижиматься грудью к его груди, чтобы дотянуться. Генерал, наконец, расслабляет тело и кладет подбородок в ямочку над ключицей. Утыкается носом куда-то в ухо, и, чувствую, закрывает глаза. Повернуться к нему лицом не очень удобно. Мы практически обнимаемся. Если я сделаю это – мы станем слишком близки и соприкоснемся губами. Я не хочу делать этого первой. Слишком опрометчиво. Вдруг я напридумывала? Все, что делаю – провожу ладонями по его бокам, смахивая полы в стороны. Мне страшно. Неловко. Волнуюсь, как в первый раз. Мы слишком долго молчим. Или нам просто кажется, а на деле лишь минуты полторы. Задеваю его шрамы на спине, глажу их, немного щекочу. Повинуясь порыву, касаюсь губами оголенного плеча, будто утешаю и усмиряю давно прошедшую боль. К счастью, он вроде бы не замечает такой откровенной ласки. Генерал сам будто задумался о чем-то и так же скользнул ладонями за мою спину. Сжал ткань платья на пояснице чуть сильнее, чем хотел. Пока в конце концов его рубашка не остается безвольно болтающейся лишь на манжетах. - Ну же, Дмитрий. Прошу… Пожалуйста, сделай это ради меня. И мы оба поднимаем головы. Носы соприкасаются. Он дышит мне в губы, а я - ему. Едва держу себя в руках, чтобы удержать равновесие. И никто не решается поцеловать другого. Хоть и сама атмосфера толкает нас к этому. Я гордая, а он правильный. Дмитрий смотрит долго и вкрадчиво. Затем, что-то решив, отходит. Сбросив остатки рубашки и повесив её на кресло, клацнул ремнем, избавляясь от брюк. Мне бы стоило отвернуться, но я этого не сделала. Возможно, во мне все ещё играет адреналин. Осматривая десятки шрамов уже по всему телу, я положила между нами подушку. Подойдя к постели, генерал лёг на самый край и сложил руки на груди. Накрывая его одеялом, я придвинулась ближе. Затем поспешно отвернулась на противоположный бок и накрылась почти с головой. Неловкость и интимность смешались в единый поток. В любой другой ситуации я бы не решилась лечь рядом с этим мужчиной. Но сейчас я чувствовала, что он откровенен и открыт, что развязывало руки. - Дмитрий? Повисла тишина, которую отчаянно старался заглушить шум дождя за окном. - Что? - Почему ты решил стать военным? Мы делаем вид, что сидим у камина поместья Романова в Роткове. Будто не зашли так далеко. Будто еще не пережили проблемный переезд и все эти кошмары. Будто только начали знакомиться. - У меня был плохой, но заразительный пример. - Никогда не понимала солдат. Как можно добровольно жить в казарме? Это же почти тюрьма. Мужчина лишь тепло усмехнулся. - У тебя странное представление о службе. Тем более сейчас мы не в армии, а в отряде. - Мне никогда не нравились военные. Они вызывают страх. - Вызывать страх – это хорошо. У тебя я тоже его вызываю? Я слегка обернулась взглянуть на его строгий профиль. Как только он это почувствовал – повернулся ко мне спиной. Будто не хотел видеть лишнего или смущать. Я вздохнула и вернулась в обратное положение. - Как ты и сказал – мы в отряде. Нам приходится уживаться вместе. У нас нет выбора. - Хм… То есть я тебе тоже не нравлюсь? Не совсем понимаю, что он имеет в виду. В плане человека или … мужчины? Стараюсь не думать об этом и не разрушать хрупкую связь. - Отрешенность от мира, людей… Строгая иерархия и консервативность – это не по мне. Но у тебя форма красивая. Дмитрий снова рассмеялся. - Отрешенность? Странно это слышать от тебя. Разве не ты уходишь в другие миры, сидя за книжками? Я опешила и поднялась на локтях, глядя на его затылок. - Да. Я хочу сбежать туда, где никого нет. Чувствуя, что мужчина дразнится, дернула одеяло на себя. Правда ноги запутались, открывая голени, и наши ноги соприкоснулись. - Только что меня коснулась какая-то льдина. Твое тело вообще умеет греться? – Продолжал подначивать брюнет. - Я выбежала под дождь без обуви. Еще не согрелась. Я закатила глаза, а он вздохнул. - Прижми ступни ко мне и засыпай. Я не поверила своим ушам. Но все же, помедлив, легла обратно, прижавшись конечностями к чужой горячей коже. Прижалась ближе, чем следовало. Дмитрий медленно оплел мои ноги своими. Вдруг здание тряхнуло. Витражи в окнах задребезжали и затихли, со стола упали потухшие свечи, а я скатилась к генералу. - Что это было?! – Резко развернувшись, испуганно прижалась грудью к его спине. Опоясала руками его торс и впечаталась лбом между лопаток. Он помог мне обнять его и накрыл мои руки своими, чуть сжимая между пальцами. - Не знаю. Может, от Луны отвалился еще кусок. Это же важно! А он такой спокойный и веселый, будто умереть из-за меня или же со мной – его желанная цель. И он с такой готовностью принял меня в свои объятия, будто хотел этого. Будто так и должно быть. А у меня же, дуры, видимо, выработался рефлекс. Я знаю, где моё укрытие. - «Может»? – Возмутившись, я поспешила к окну. Выпутываясь и стараясь не задеть лишний раз генерала, снова споткнулась об одеяло и повалилась прямо на него. Максимально задержала дыхание. Если мои ноги разъедутся, я приземлюсь своим пахом на его пах. Дмитрий обхватил мои кисти в свои кулаки, хоть как-то удерживая на весу. Думал, я буду брыкаться? Еще немного – и буду. Если он пошевелит бедром – коснется моих трусиков. Поймет, что я влажная там. И я сгорю со стыда. - Не бойся. О толчке узнаем завтра у Донован. Ты за таким дождем даже тучи не разглядишь. Затем генерал позволил себе то, чего я совсем не ожидала. Выпустил мои руки, и я рефлекторно приземлилась ими на его подушку по обе стороны от головы. В голубых глазах сверкнул озорной блеск. Конечно, он решил отвлечь или подбодрить меня этим, глупо пошутив. Ведь я разволновалась. Только сердце мое трепетало уже не из-за толчка. И мне не было смешно. Наши лбы встретились и чуть не стукнулись. Мужчина аккуратно заправил прядь моих волос за ухо и легонько скользнул по щеке тыльной стороной ладони. Я невольно последовала за этим жестом и расслабилась. Легла на него, наконец, полностью. На его горячий живот своей холодной грудью. Повела ногой и коснулась естественной выпуклости через мужские трусы. Черт возьми, а у генерала действительно титаническая выдержка. Его возбуждение только начало набирать обороты, когда мое уже было невыносимо. На мою беду, он почувствовал мою пульсацию между ног и состояние ластовицы. Мы практически как любовники. Дразним друг друга глубокой ночью, когда за окном бушует апокалипсис. Он как-то странно доволен своим флиртом. В любой момент на нас может рухнуть потолок, а мужчине не важно это. Если так сейчас случится, он просто перевернется, подомнет меня под себя и примет завал на свою спину. И только так для него правильно. - Боже… - Закрываю глаза, чтобы не потешался над моими пунцовыми щеками. Ожидаю новой насмешки, но ее нет. Момент – и на мою шею ложится тяжелая крепкая рука. Тянет мою голову вниз. Дмитрий целует в губы, приподнимаясь. Крепко, будто с облегчением, громко втягивая носом воздух. Страстно, вкладывая в этот поцелуй особенные чувства, но при этом без языка. Пока. Я не верю и распахиваю глаза, надеясь, что это не очередная больная выдумка. И это не выдумка. Он прикрыл веки, а потом снова открыл, следя за моей реакцией. Дам ли ему разрешение… Теряюсь. Не верю. Не могу поверить. Это действительно реальность? От неожиданности позволяю низу живота расслабиться и намокнуть еще больше. Однако мое лицо слишком долго было испуганным. - Ммм… Это что, ледяные руки? – Отрываясь, он запрокидывает голову в игривом смешке. Видимо, он распознал мое замешательство так, будто я еще не готова зайти дальше. – Такое чувство, будто я сплю с отродьем. Извините?! Сдерживая из последних сил ярость и разочарование, скатываюсь с него на свою половину и заматываюсь в одеяло по самое горло. «Так согрел бы!» - Шиплю в мыслях. Вслух не позволяю себе, лишь сглатываю. Что я творю? Если бы он продолжил, я бы не смогла отказать… Его сильным рукам… Горячим губам и желанию трогать везде… Я бы позволила ему взять меня, и мы бы, возможно, пожалели об этом. Он либо ушел потом, когда усну, сделав вид, что ничего не было, либо… Посещал бы лишь ночами. Он и сам, наверное, сделал такой вывод и вовремя остановился… Или же… Я придумала себе сказку с ворчливым и растаявшим перед моими чарами принцем. А Дмитрий действует лишь в целях безопасности каждого человека под его крылом. Но я отчаянно хочу, чтобы он влюбился в меня. И я сделаю для этого все возможное. Стану призраком, преследующим его по ночам. Видением, которое будет чудиться ему на заданиях. Голосом в рации, которую он будет хватать при каждом шипении. Его женщиной, к которой он будет срываться по каждому зову. Его постелью, где он перестанет мучиться от бессонницы. Его объятиями… Разогретыми об его тело ладонями, которые погладят каждый шрам. Я собственница? Определённо. Правильно ли это - не делиться им - мне плевать. Но я эгоистично желаю, чтобы он хотел меня до безумия, и чтобы все об этом знали. Возможно и правда не стоит спешить, чтобы не спугнуть то, что заискрилось между нами? Фантазии запретного разжигают еще больше огня. - Лэйн… Я шучу… Прости… Собирая всю волю в кулак, интересуюсь: - Почему после того случая твое отношение ко мне изменилось? - Не понял? - Ну… - разворачиваюсь обратно и закусываю губу, - ты изменился. Уже не ругаешь, оберегаешь, помогаешь… Даже смотришь по-другому… Будто стал лучше относиться... Будто я стала тебе дорога. Неужели лихорадка повлияла? Он лишь вкрадчиво улыбнулся, смотря в треснувший потолок. - Я всегда тебя оберегал. Уже давно восхищаюсь и доверяю… Просто ты только тогда поняла, что сама стала доверять мне. Я не нашла достойного ответа. Лишь подарила ему скромную улыбку и улеглась на свое место, ныряя лицом в подушку. Когда спряталась – моя счастливая улыбка разрослась на все лицо. Я ни за что не отпущу этого мужчину. - Всему свое время. Спи. Это приказ. – Сказал он наигранно строго. Вернул подушку между нами на свое место и притих. Ночью я проснулась от того, что рука генерала властно прижала меня к себе. Наша мягкая преграда была где-то в ногах, а Дмитрий крепко спал. Он бессознательно заключил меня в объятия, словно старался оградить от всего мира. А лицо его было беззаботным и умиротворенным. Я полюбила это чувство защищенности. До Дмитрия я не испытывала такого раньше. Сравнив большую мужскую ладонь со своей, я довольно улыбнулась. Провела по ней пальцем и, пользуясь моментом пока он спит, оставила поцелуй на костяшках. Если бы он спал рядом каждую ночь, у меня бы не осталось поводов для страха. Подалась назад и уткнулась макушкой в волевой подбородок. Почему ты так близко? Почему не сопротивляешься мне, генерал? Где твое хваленое «я не сближаюсь с подчиненными»? Даже такой как ты может сдаться под должным напором? Когда сквозь тяжелые облака проступили тусклые лучи света, я почувствовала, что кто-то дотронулся до моих волос и ласково погладил. Когда же разлепила глаза – приподнялась и огляделась: он ушел. На кресле не было его одежды. Будто бы и не было ни диалогов, ни поцелуя. Может и нечего тут прояснять? В груди кольнуло, хоть я и знала, что он провел со мной времени больше, чем мог. - Ты будешь моим, Дмитрий. Ты знаешь – я не люблю отступать.