Действие

      Лура шла неспешными шагами, аккуратно переставляя ноги, хоть и знала, что в длинном коридоре, оканчивающимся большой комнатой, не было ничего, обо что можно было споткнуться. Всё возможное вынесли из этой старой, полуразрушенной заброшки, в которой они — Майкл, Дарси, Дэйв и Лура — собирались снять тематическое порно-видео, десятилетие назад. По крайней мере, так показалось ей, когда их маленькая команда приехала на место в небольшом автобусе и зашли внутрь, катя за собой чемоданы на колёсиках. С реквизитом, средствами уборки, аппаратурой и косметикой.       Но Лура всё равно боялась упасть. Видимость из костюма, состоящего из нескольких окрашенных бледно-розовой краской полиэтиленовых мешков была нулевой, и осознание заставляло вести себя осторожно. Точно также, как и напрягало на инстинктивном уровне, несмотря на то, что кислорода было достаточно — края костюма регулировались руками, позволяя приоткрывать его, впуская спёртый, пыльный воздух. Более того, Майкл требовал как раз-таки отсутствия спешки и дёрганность движений, характерных для фигуры, которую Лура должна изображать. Так что медлительность играла на руку, действуя на общую атмосферу проекта.       Главная задача заключалась в том, чтобы просто пересечь коридор и «споткнуться» в комнате о препятствие, как раз напротив второго персонажа, уже, по словам всё того же Майка, «ожидающего её там». И всё. Но сделать это как можно красивее и реалистичнее, как бы это ни звучало по отношению к сделанным на компьютере моделям.       Поэтому Лура шла, извиваясь иногда телом, наклоняясь вперёд, приподнимала поочерёдно плечи и тихо пыталась шипеть, подражая услышанным звукам, но понимала — не получается. Отмечая: чем ближе она к комнате, тем сильнее запах сырости и ржавчины. Делая пометку, что надо бы сказать Дарси и Майклу о том, что им удалось сделать атмосферу даже для актёров буквально из ничего.       В самой комнате запах казался почти невыносимым и удушающим, и надо было как можно быстрее перейти к основе их «короткометражки». Лура зашагала ещё медленнее, поворачивала в разные стороны корпус тела и всё-таки шипела, не в силах издать полушепот-полуклекот. Наконец, она почувствовала прикосновение мягкой ткани к обнаженным бёдрам и вздохнула перед тем, как перевеситься через накрытый одеялом ящик, чувствуя под грудью другой, также накрытый, но немного меньший в размерах. Задвигала плечами, вильнула тазом, что-то наобум сипло прошипела.       Услышала тяжёлый лязг металла и замерла на мгновение, тут же шумно вздохнув от восторга. Если всё сложится удачно, то дуэт ДарсиМайкл ждёт блестящее будущее в киноиндустрие. Так похожий на лязг металла в игре, звук, кажется, имел такую же скорость, проходясь по оголённым нервам нагнетающим саспенсом. Лура, правда, чувствовала, как лязг проходится по всем внутренностям, концентрируясь в низу живота. Она обожала острые ощущения, и ужас, смешанный с похотью, был одним из её самых любимых коктейлей.       Лура вильнула бёдрами ещё раз, сделала неловкую попытку приподняться, вторую, третью. Пока не ощутила руку. Большую, в странной липкой перчатке, на ягодице. Пока не ощутила хватку. Крепкую, практически стальную. Не Дэйва.       Да, она видела его, когда сидели в гримерке-гостинной и пили кофе из термоса. Высокий, крепкий парень с хорошо развитой мускулатурой, прекрасно подчёркнутой чёрной майкой. Смуглый и улыбчивый, хриплоголосый, он так и кричал о своей готовности удовлетворить появившиеся желания своей партнерши по съёмочной площадке. Но поняла с самого первого взгляда, что ТАК он держать не будет. Какая бы не была роль, чего бы от него не требовал режиссёр, никогда его хватка не будет такой жестокой, рискующей оставить синяки и кровоподтеки. — Дэйв?       Лура спросила. Тихо, немного сипло, замерев от ужаса, как животное. Если посторонний проник в комнату, он должен был увидеть Дэйва. Что-то с ним сделать. Возможно, Дэйв не отвечал из-за того, что был без сознания, но Лура не оставляла попыток, чувствуя, как липкие руки проходят по ягодицам, оставляя следы.       Влажные.       С невыносимой вонью ржавчины. — Дэйв? Господи, Дэйв!       Закричала, не сдерживаясь. Попробовала подняться, но вскрикнула от чего-то острого и холодного, врезавшегося в спину. Что-то, что могло быть ножом, если бы не…       Неизвестный сорвал с неё бёлье также легко, как дети срывают фантик с конфеты. Натянул до предела ткань, до розовых полос впившуюся в нежную кожу и избавился, когда затрещала по шву. Зашуршал одеждой позади и приставил что-то едва тёплое и гладкое к опухшим складкам. — Нет. Нет.       Но мужчина ворвался в неё один резким движением, выбив из лёгких весь воздух. Лура напряглась всем телом, мелко задрожала, чувствуя, как всё тело пронзила боль. Член был огромный. Он буквально разрывал изнутри, так плотно обтягиваемый мышцами влагалища, что Лура начала сомневаться сумеет ли он сдвинуться хоть на дюйм.       Сдвинулся. Протолкнутый до самой матки, он выскочил из её влагалища, оставляя растянутую чёрную дыру и тут же ворвался снова, также сильно, также глубоко. Мужчина молчал. Лура слышала только его тяжёлое дыхание, чувствовала, с какой силой сжимаются руки на её ягодицах. Замерла, боясь причинить себе ещё больший дискомфорт, ощущая мокрые дорожки слез на щеках.       Это точно был не Дэйв. Если раньше, ещё каких-то пару секунд назад, она где-то в глубине души не оставляла этой мысли, то теперь покинула её раз и навсегда. Это точно был не человек.       Луре как-то раз доводилось пересекаться с Фабио — итальянцем африканского происхождения, и это был один из лучших сексов в её жизни. Длинный и толстый, член Фабио касался каждой клеточки её влагалища, растягивая до прекрасного лёгкого дискомфорта, с которым всегда было связано одно из самых сильнейших удовольствий. Луре тогда казалось, что она в сексуальном раю, и нет ничего лучше члена Фабио внутри и горячих рук на широко разведённых ногах.       Теперь же, кажется, она попала в ад. Член, долбящий её, был явно больше, чем у Фабио, и растягивал до тонкой грани, когда нежные ткани должны не выдержать и порваться, как до этого — изысканное светлое кружево.       Лура пыталась привыкнуть к этому. К бешенному, хаотичному ритму, шумному дыханию где-то над своей спиной. Пыталась разбудить в теле удовольствие, но не могла, ожидая боли, ожидая крови, что потечёт по бёдрам вниз, к чёрным туфлям на небольшой горке.       Хотела понять причины, но не могла. Каждый новый толчок выбивал из головы все мысли, и собрать их по обрывкам Лура не могла, как бы не старалась. Ей хотелось, чтобы всё закончилось. Было интересно, убьёт он её или нет, когда кончит, наполнив до самых краёв. Лура делала ставки, что да. Ему ничего не стоило убить её.       Лура не знала, сколько это длилось. По внутренним часам насилие продолжалось около бесконечности, и сделать выводы было чертовски трудно, практически невозможно. Радовало одно — чем дольше Пирамидоголовый вдалбливается в неё, тем больше усиливалось онемение, терялась чувствительность и снижалась боль. Лура не сомневалась, что на месте её вагины уже сейчас насыщенно-красная точка, как у мишени в тире. Если даже не бледно-фиолетовое пятно, учитывая то, как активно её драли.       Сильнее навалилась на ящики, когда одну ногу подняли, закинув на одеяло, уже вплотную прижалась к боковой стенке, чувствуя, как неприятно край впился в линию тазовой кости. Как глубже стало проникновение, вновь обрушившее на неё укусы боли. У Луры были мысли дотянуться до клитора, помочь самой себе, но теперь их не реализовать: её прижали сверху крепкой рукой так сильно, что рискнули размозжить голову о металл. — Пожалуйста. Блядь, пожалуйста.       Взмолилась она, не зная что и у кого просит. Попыталась представить Фабио, сконцентрироваться на шумном учащённом дыхании, которое вне ситуации неприменно вызвало бы мурашки по всему телу, пошевелить руками, а не только запястьями, беспомощно, как узница. Подумать о том, стало бы всё хуже или лучше, если бы могла видеть.       Чудо произошло. Словно поддавшись каким-то уговорам, Пирамидоголовый замедлился, ослабил хватку на её череп и теперь проводил пальцами вдоль её поднятой ноги, гладя кожу от внутренней стороны бедра до застёжки туфли. Лура замерла, боясь поверить, уверенная в том, что это будет прелюдией к ещё более болезенной пытке.       Но нет. Её обхватили за талию, вернув в первоначальное положение. Двинулись раз, другой. Чуть потянули бедра на себя, насаживая до самого упора, прижимая к стальному телу. Лура осторожно протянула руку между ног и нашла клитор, стараясь не спускаться пальцами ниже. Измученные растянутые мышцы ощущались слабо, отзываясь где-то в желудке глухой пульсацией. Лура не нашла ничего лучше, как несколько раз сплюнуть на ладонь. Вернула руку к клитору и спустилась пальцами ниже, размазывая по члену, который не смогла обхватить полностью, то, что должно было помочь. Пирамидоголовый не останавливал её, но и не останавливался сам. Лура приняла это как хороший знак, как показатель того, что он — не ведомое инстинктом животное, а разумное существо, которому присуще такое понятие, как исследовательский интерес. Правда, она не знала, что было для неё хуже.       Но это являлось не таким важным по сравнению с тем, как существенно легче стали проходить проникновения. Чувствительность всё также не возвращалась, выбитая минутами, часами, днями насильственных действий, но Лура начала чувствовать слабые, едва заметные судороги внизу живота.       Когда Пирамидоголовый обильно кончил в неё, Лура испытала некое подобие разрядки, сухое и абсолютно невыразительное, но тем не менее, самое прекрасное на свете, означающее, что пытка закончилась.

***

— Лу, где ты была? Господи, мы прождали тебя… Ты в курсе, что запорола?.. ЛУ, ГОСПОДИ!       Майкл оставляет позади возмущение, смешанное с раздражением. Вернее, его заставляет сделать это страх, возникший от появления в комнате Лу. Её поведение. Она идёт к ним — к нему, Дарси и снявшему шлем Дэйву —шатаясь, как пьяная, на своих чёрных туфлях. Её костюм целый, с криво нарисованной молнией спереди и… Майкл едва успевает её поймать, вырываясь из мыслей. — Боже мой.       Шепчет Дарси, прикрывая рот рукой. Майкл в недоумении смотрит на Лу и видит только отсутствие белья, тогда как Дарси не в состоянии отвести взгляда от кровавых следов на бледной коже, растраханной кем-то вагины и спермы, стекающей по женским бёдрам.