В самое сердце

Свежий воздух с запахом опавших листьев ворвался в покои, едва ли юная служанка раскрыла окно. Душа девицы наполнилась невообразимой легкостью от увиденной красоты. Крона близ стоящих деревьев, словно облитая медом или же расшитая золотом поблескивала на лучах уже давно поднявшегося солнца. Девушка улыбнулась. Брюнетка с длинной косой была рада тому, что уже находится здесь, в этой комнате. Она готова благодарить всех богов, о которых могла слышать на светских беседах. Конечно, она могла быть там только в качестве прислуги, которая подавала напитки, но подобные вечера всегда побуждали необразованную юную особу удивляться новому. Её взгляд проследовал за солнечным зайчиком, который отблескивал от ведра воды, который конюх нес лошадям. Игривый лучик коснулся конопатого, слегка пухленького личика спящей красавицы. Курносый носик недовольно дернулся, а белые веки с пышными ресницами заморгали. — Простите великодушно, Елена — испуганно пробормотала служанка. — Юль, сколько раз говорила… Обращайся ко мне на «ты» — буркнула сонно хозяйка комнаты, потягиваясь на своей кровати. У Юли всегда замирало сердце, когда ее хозяйка открывала свои голубые глаза, пуская в них свет нового дня. Ей хотелось улыбаться, выражать свою радость, петь. Земля уходила из-под ее ног, все в этом мире теряло смысл, едва ли служанка осмеливалась взглянуть в эти глубинные, но невинные глаза. — Что, опять этот пианист пришел? — недовольно буркнула Елена, садясь на кровати, заставляя свое тело проснуться. Ей это не удавалось, поскольку ее клонило, словно тряпичную куклу. — Вы… ой то есть ты так часто занимаешься музыкой, а все никак не можете привыкнуть… — слегка улыбнулась горничная, ставя ближе туфли хозяйки ближе к кровати. — Он заставляет меня играть одни и те же произведения раз за разом — устало пробормотала рыжеволосая. Юлия всегда восхищалась ее милыми кудряшками, которое поутру образовывали милое воздушное облако. — Да еще приходит в такую рань… — снова недовольно отметила юная ученица музыкой — Вчера был бал… Ноги до сих пор болят. — И что же было на балу интересного? — пытаясь сохранить спокойствие, спросила брюнетка. Однако внутри она ощущала тревожность. — О! Там было пару интересных кавалеров. Один из них сын предпринимателя фабрики по производству парфюма. Другой — в свои двадцать пять уже получил долю своего отца. Он был основателем завода кораблестроения. Мама хочет выдать меня замуж за одного из них. Сегодня, «корабельщик» пригласил меня на бал. Кажется, его зовут Василий Жирковский. — Но вам же всего 18! — возразила прислуга. — Уже. Уже 18. Моя мать родила уже в 18 меня — ответила Елена. Она встала и сняла свою белую сорочку. Юлия каждый раз замирала при виде красивой белой груди и нежно- девственных розоваты сосков. Что-то внутри девушки притягивало коснуться, дотронуться и ласкать их. — Юля! Сорочку! Холодно же! — воскликнула немного возмущенно рыжеволосая. Какой бы осень не казалось теплой, ветер, кусающий ее тело, гулял по комнате. — Да, прости! — очнувшись, виновато пробормотала служанка. Она приблизилась к своей хозяйке. Невероятное чувство магнитизма охватило брюнетку. Она опьяненная запахом ароматических масел, завороженная белой кожей, покрытой веснушками мечтала коснуться ее Елены. Изо всех сил девушка боролась с желанием слиться с ней. — Ты знаешь, а тот двадцатипятилетний, кажется мне таким симпатичным… — неожиданно пробормотала хозяйка, словно желая остудить огненную кровь прислуги. Эти слова подействовали, как холодное ведро, опрокинутое на голову бедной влюбленной девушки. У нее затряслись губы, руки, не желая брать шнуровку корсета. Откуда-то появилась обида за то, что ее окунули в жестокую реальность. Надевая чулки на безумно красивые ножки, имеющие изящные изгибы, юная дева жалела, что она не художник и не может повторить эту чарующую красоту. Она так хотела запечатлеть нежность, которой дышала натура Елены, каждый прыжок ее пружинистых волос при ходьбе, ее сверкающие глаза, словно небо среди рыжей кроны листьев. Да только нельзя на картине передать этого. Как она мчится по белым клавишам легко и уверенно, слегка в моменты пауз поднимая запястье. Как облизывает свой ротик, губы во время чаепития, пытаясь убрать остатки крема от пирожных. Юля готова была до скончания своей жизни подносить эти пирожные, лишь бы восхищаться таким мелочам. Однако сегодня Юля была сама не своя. Она не могла слушать игру хозяйки, которую обычно с удовольствием внимала во время занятий музыки, смиренно стоя в углу. Не могла сопровождать свою возлюбленную на прогулке, ссылаясь на плохо самочувствие. Также она пропустила время чтения, который она так любила. Служанка с упоением слушала звонкий, голос, который уносил ее в дальние края, повествуемых прочитанной историей. Пробравшись в покои младшего брата Елены, опасаясь быть уличенной, она все же смогла выкрасть костюм. Глубинно синий мундир оказался впору. Юлия не жалея волос, остригла свою смоляную косу. Ничего не жалко ради одного танца с любимой. Опять прибегнув к хитрости, Юлия прошла в дом Жирковского, слившись с его прислугой, которая забылась в суете приготовления к балу. Чуть ближе к вечеру девушка надела новое обличие. Надушившись терпкими духами, она надела черную маску. Кусочком угля она нарисовала себе усики. Руки, перепачканные сажей, она скрыла белыми перчатками. Она вышла из затхлой коморки для швабр, когда услышала музыку и многочисленные голоса. Ноги подкашивались, но отступать назад было поздно. Набравшись храбрости, Юлия прошла в главный зал, где проходило торжество. Сгорая от ревности, юная особа, теперь уже перевоплотившаяся в таинственного юношу, не обращала внимание на величественность зала, освещенных тысячами свечей, которые держались на искусно сделанных канделябрах различных форм. Зал заполняли картины, обрамленными дубовыми мастерски вырезными рамами. Однако Юлии некогда было разглядывать ни их, ни мраморные статуи. Она искала ту неповторимую красавицу, от которой замирала ее душа. Служанка заметила ее, одетую в прекрасное голубое платье, которое игриво подчеркивало ее прелести. Василий Жирковский оказался не таким красивым, как его представляла служанка. Мужчина был немного пухлым, поэтому его фрак смотрелся на нем неуклюже. Жидкие светлые волосы были жирными и неприятно блестели на свету. Из-за этого казалось, что молодой человек был уже лысеющим стариком. Возраста ему прибавляли подкрученные с краев усики. Юлия невольно фыркнула от его нелепого вида. Приблизившись к паре, девушка смогла различить утомляющие разговоры о том, какие не уважительные стали крестьяне после отмены крепостного права и какие теперь пытаются выдвигать свои условия труда. — Ах, душенька, они совсем от рук отбились. Не хотят вовсе работать — пробормотал Жирковский. — Может, стоит их послушать — советовала Елена — Мой отец никогда не пренебрегает комфортом на своем предприятии. — Не думаю, душенька. Им только дай почувствовать себя свободными — сразу захотят совершить переворот. Не думаю, что нашему царю это понравится. Рабочих нужно держать в узде. Елена отвела взгляд в сторону. По ее скучающему лицу было ясно, что точка зрения жениха ее не устраивала. Юлия решила, что пора спасать принцессу и вмешаться в разговор. Музыка вовремя стихла. Василий не хотел отпускать рыжеволосую красавицу, но по погасшему взгляду стало ясно, что он ей не интересен. Казалось, что это не единственный диалог, который смущал Елену. Она, сославшись на боль в ногах и сухость в горле, отошла от ее спутника. Рыжая бестия проскользнула в большие двери террасы. — Прошу прощения — сказала Юля более низким голосом — Я заметил, что вас что-то огорчило. — Вот скажите — начала пылко Елена — Вы, как мужчина, тоже считаете, что женщина не должна быть образованной? Служанка усмехнулась. — Я сам не очень образован, чтобы так судить. Но меня обучала грамоте прекрасная женщина. Я не могу сказать, что есть что-то лучше, чем быть образованным. Моя учительница говорила, что знания — ключ ко многим дверям. Без них этот мир будет казаться скучным. Без книг люди перестанут мечтать, думать. Фантазии будут скудными и невзрачными. Елена с интересом смотрела на Юлю. — Странно. Вы повторили мои слова… почти точь-в-точь, как я говорю своим слугам, которые не понимали для чего им образование. Служанка смутилась. Она была на грани разоблачения. — Вы занимаетесь своими слугами? Похвально. — Я верю, что знания освободят их. В некоторых из них я вижу потенциал. Иногда они кажутся намного умнее и рассудительнее, чем сборище дворян с высоким самомнением — ответила рыжеволосая, обиженно, пялясь в окна зала — Если бы не маменька со своими советами и чрезмерно навязчивым желанием выдать меня замуж, я бы с удовольствием променяла, чтобы ознакомиться с произведениями Гёте. — Да, я тоже остановился, как раз на одном из них — смущенно произнесла Юля. Она вспомнила, как сама лично читала Елене отрывок из «Страданий юного Вертера». Как трепетало ее сердце от спектра описываемых чувств, как она пропускала их сквозь себя, ощущая всеми фибрами души мучения горячо влюбленного героя. Они всегда читали друг другу, пока горло не пересыхало и глаза не клонило в сон. Прислуга всегда будет безмерно благодарна своей хозяйке за умение читать. — О, Бог мой! Неужели я не одна настолько сентиментальна, что читаю этого превосходного писателя. Я обязана знать ваше имя! — пробормотала воодушевленно красавица. — Я. эм. Чернов Алексей — ляпнула Юля, вспомнив имя своего отца. — Приятно познакомиться. Я Елена — ответила Елена и совершила легкий и игривый книксен. После она протянула ручку. И без того разбушевавшееся сердце, казалось выпрыгнет вот-вот из груди от легкого, невесомого движения руки в нежном кружеве. Это было все о чем мечтала бедная девушка. Все, чего могла желать — коснуться губами руки ее возлюбленной. — Вы так прекрасны — слетел страстный шепот с губ служанки. — Пока вы сразили меня своей заинтересованностью и гибкостью ума. Я не могу оценить Вас. Может, снимете маску? — Боюсь, я могу Вас огорчить. Хочу оставаться для Вас таинственным. — Может, Вы и правы. Но Вы производите положительное впечатление. Думаю, с интересным человеком безразлична его внешность. — В вас собралось все самое прекрасное, что есть в этом мире. Ум, красота и изящество. — произнесла с трепетом брюнетка. Из зала послышались звуки вальса. Юлия не раз видела, как приглашают юноши девушек на танец. Она завела одну руку за спину. Вторую протянула своей принцессе. Елена с кроткой улыбкой приняла приглашение. Время замерло. Рядом с возлюбленной все растворялось. Были важны лишь черты ее лица, веснушки, два океана, которые затягивали на дно. Музыка словно уносилась куда-то за пределы вселенной, подхватывая их вместе. Платье Елены легко скользило по ее доскам пола, словно облако. Слегка оголенные плечи, на которые спадали огненно рыжие локоны, манили своими изгибами. Загадочная улыбка ее алых губ заставляли растекаться потоки счастья по телу юной служанки. Была — не была! Юля коснулась таких желанных губ. На удивление Елена ответила ей. У влюбленной девушки подкосились ноги, словно она потеряла гравитацию вовсе. Теперь не она стоит, а сам поцелуй, нежные движения по губам возлюбленной несут ее. — Это возмутительно! — поразил обеих гром возмущения Жирковского. Елена незамедлительно оторвалась от губ Юлии. Рыжеволосая бестия понимала, что это скандал, поэтому стыдливо опустила глаза. — Вы повели себя крайне непристойно и неуважительно. Я пригласил вас для того, чтобы объявить о помолвке. А вы повели себя, как куртизанка. Милое лицо девушки покраснело от стыда. Лишь брюнетка встала на защиту. Кем возомнил себя этот свиноподобный женоненавистник. — Как вы смеете обвинять в подобном невинную девушку? Насколько мне известно, она еще помолвлена с Вами. Эта прекрасная особа вольна делать все, что ей угодно, пока на ней нет кольца. Вы же разбрасываетесь такими словами, принижаете ее честь! Девушка никогда не говорила настолько яростно и пылко. Никто и никогда не посмеет обижать ее принцессу. — Вы думаете, если у вас есть богатства, вы можете купить все. Даже ее сердце? Она не подкупна. Вы не достойны ее. Даже ее локона. Я влюблен в нее давно и никогда бы даже не обмолвился подобными словами в ее сторону. Вы, оскорбив ее, оскорбили прежде всего меня! Юлия сняла перчатку и бросила ему в лицо. — Я вызываю вас на дуэль. Люди ахнули. Брюнетка лишь сейчас поняла, что на их скандал пришло поглядеть множество гостей бала. По обескураженному лицу Василия, стало ясно, что к такому повороту он не был готов. Отказаться от дуэли — означало показать трусость и принять унижение общества. — Хорошо. завтра на окраине леса. — сухо ответил хозяин вечера и решил скрыться от любопытных глаз. — Алексей! Вы с ума сошли! — воскликнула Елена, когда все разошлись — Мы с вами только познакомились. — Я видел вас, и красотой я упивался ежедневно. Изяществом белоснежных ног Влюбился в вас я столь мгновенно, Едва ль переступил дома вашего порог. Я благодарен вам за грамоту и свет очей, За то, что небеса теперь так близко. От ваших пламенных речей в моем пустом сердце появилась искра. Теперь я буду перед Вами откровенен. Засыпал уж года два я с мыслью о Вас. Елена. Только лишь одно мешало мне Вам себя открыть Могли бы Вы девушку когда-то полюбить? Голос Юли говорил ровно и тихо. В момент чтения собственного стихотворения она сняла медленно перчатку, маску, вытерла нарисованные усики рукой. Она молча повернулась к возлюбленной на последней фразе. В глазах стояли слезы.