Однажды на том свете

***

      — Шутки кончились, Польша, — угрожающе произнес Союз. Уже битый час он и Рейх пытались выбить с пшека чёртову подпись. Поляк молчал. Раны на его теле быстро регенерировали… Даже новые, что нанесли в попытках заставить пшека подписать… Так вот, что означат выражение «Заживает все, как на собаке»…       А Польша было плохо. Его колотила мелкая дрожь, руки болели, а крылья словно преломило на двое.       — Долго молчать собираешься? — тихо и в тоже время угрожающе сказал немец. Рейха раздражала эта ситуация. Польша продолжал молчать. Союз с Рейхом переглянулись и пришли к молчаливому согласию. У обоих дела и с поляком нет не сил, не времени возиться. На сегодня все. Нет смысла.       Немец бросил что-то охраннику, и две страны покинули комнату. Польшу увели в камеру.

***

      С тех пор, как города разделились, прошло часа три. Варшава устал, его терзали сомнения и страхи. Что с остальными, кроме Краков и Лодзь? Смогли ли они сбежать?       Город устало прикрыл глаза…

***

      Речь Посполитая молчал, глядя на Германскую и Российскую Империю поочерёдно. Было в его взгляде что-то такое… не ненависть… не затаённая в уголки души обида… а… боль, что ли? Но он молчал.       — Что там, сударь? — чисто из любопытства спросил Российская Империя, глядя на поляка. Посполитый продолжал молчать, до боли сжимая руки в кулаки и потеряно глядя куда то… — Судя по вашему молчанию, всё фатально?       Речь Посполитая кивнул и горестно вздохнул.       — Ich verstehe nicht, warum Sie ein Problem machen? — Произносит Германская Империя. Уния переводит на него свой взгляд.       — Я не думаю, — он выдержал паузу, — что вы это поймёте, — немец поднял бровь.       — Чему же? — говорил он с акцентом и немного… так необычно слышать из его уст русскую речь.       — А потому что, сударь, — Российская Империя вмешался в их диалог, — вы никогда не были эмоционально привязаны к своим наследникам или наследнику.       — И? — Германская Империя непонимающе глянул на него. — Почему вы ему, — он кинул взгляд на Речь Посполитую, — помогаете?       — Помогаю? Ни чуть! — Империя вздохнул. — Любопытство пускай порою губит, но тут мне оно кажется вполне уместным.       Немец кивнул, принимая ответ.       — Я думаю, — Российская Империя выдержал паузу, — мы можем заканчивать этот бессмысленный разговор.       Посполитый кивнул, минуту постоял и расправил золотые крылья.