Стамбул - Лондон

Лондон встретил Суну сырой, промозглой погодой . Едва ступив на тротуар у аэропорта, она судорожно нашарила в сумке телефон. Пальцы, дрожащие от волнения и страха, набрали до боли знакомый номер Кайи. Гудок… второй… третий… Сердце отбивало лихорадочный ритм, словно перед прыжком в бездну, – каждая секунда казалась вечностью. И вот, словно эхо из забытых глубин, отозвался его голос. – Суна? Привет… Что случилось? – в голосе Кайи звучала вселенская усталость, будто он нёс на плечах бремя целого мира. Девушка замерла, словно завороженная перед самым сложным выбором в своей жизни. Горечь, словно ядовитый плющ, обвила горло, грозясь отравить все своим удушающим присутствием. – Кайя, я в Лондоне… Представляешь? Мне нужна твоя помощь… умоляю. Встретишь меня? Пусть между нами сейчас почти непроходимая пропасть, но… мне просто необходимо поговорить. О нас… Обо всем. И даже о погоде в Зимбабве, если понадобится, лишь бы хоть как-то заполнить эту зияющую, невыносимую пустоту! Тихий, надломленный вздох Кайи пронёсся по проводам, словно призрак запоздалого раскаяния. – Конечно, Суна. Буду через полчаса. И захвачу зонтик, на всякий случай… Сердце Суны забилось с такой отчаянной силой, словно рвалось на свободу, в надежде на спасение. В этом коротком, выстраданном "конечно" затеплилась надежда – хрупкая, робкая, словно первый луч солнца после долгой, мучительной ночи. Надежда спасти хоть что-то из пепла, оставшегося от их любви, похороненной под обломками недосказанности, обид и горьких разочарований. Встреча была пронизана молчанием, сотканным из невысказанных слов и терзающих душу воспоминаний. Неловкое молчание звенело в промозглом лондонском воздухе. В глазах Кайи по-прежнему читалась усталость, но глубоко внутри, словно драгоценный камень, мерцал уголёк той нежности, той всепоглощающей любви, которая когда-то покорила сердце Суны. Она сделала шаг навстречу, словно канатоходец над бездной отчаяния, боясь сорваться в пучину невозвратных сожалений. – Кайя… – прошептала она, голос дрожал, как крылья раненой птицы, готовой вот-вот упасть замертво. – Мне так жаль… Я совершила столько ошибок, я была ужасной, невыносимой женой… Я не ценила тебя, не прислушивалась к твоему мнению, а ты наоборот, всегда был моей опорой, моей каменной стеной, всегда поддерживал… Я так виновата перед тобой… Прости меня… Кайя подошёл к Суне и обнял её. Нежно, трепетно, словно самую хрупкую реликвию, боясь сломать. В этом объятии – вся боль разлуки, тепло утерянных воспоминаний, горький привкус утраты и слабая, едва уловимая надежда на то, что из пепла, возможно, удастся взрастить новую жизнь, новую любовь, более зрелую и мудрую. – Суна, аэропорт – не место для таких разговоров. Поехали ко мне, там всё обсудим… спокойно.