Сделка

Государство Тоссевия. Каиш. Вертолёт приземлился на обширной территории поместья, и его лопасти подняли в воздух облако дождевой воды. Шин, не обращая внимания на свою спутницу, открыл дверь и вышел под моросящий дождь. Она последовала за ним, на мгновение замешкавшись перед тем, как вступить в холодный и сырой зимний мир чужой страны. Дождь был лёгким, но настойчивым. Мелкая морось оседала на её коже, проникая сквозь одежду. Она чувствовала капли на лице, в волосах, но больше всего — на своей обнажённой груди, которая опухла после недавних испытаний. Прохладная вода коснулась её чувствительной кожи, пронзив всё тело. Она ахнула, автоматически прикрыв грудь руками, чтобы защитить её от морозного дождя. Как только Сонна попыталась прикрыться руками, Шин ударил её, резко отведя их быстрым и болезненным шлепком. Она вскрикнула и опустила руки, а на её коже появились красные следы. Шин схватил её за запястье, сжимая его, словно тисками, и притянул к себе. Его взгляд был тёмным и злым, и Сонна могла видеть, как напрягается его шея. «Я давал тебе разрешение прикрываться?» — прорычал он. Сонна покачала головой. «Нет», — произнесла она тихо. Шин усмехнулся, отпуская её запястье, но лишь для того, чтобы схватить за обе руки и держать перед её лицом. «Тебе нужно научиться уважению, принцесса», — сказал он резким голосом. «Ты больше не можешь решать, что происходит с твоим телом. Это моя привилегия». Он наклонился ближе, его лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от её. Она ощущала его горячее дыхание на своём лице, которое резко контрастировало с влажной минусовой температурой на улице. «Так что, мне правда отрубить тебе руки?» — спросил он непринуждённо, словно обсуждая погоду. «Ты этого хочешь?» Глаза Сонны расширились от ужаса, охватившего её сердце. «Н-нет», — заикаясь, произнесла она дрожащим голосом. На лице Шина появилась улыбка. «Хорошо», — он снова смягчился. «Потому что я так же этого не хочу. Никто этого не хочет. Но ты должна знать правила. Если ты хочешь прикрыть свои сиськи, тебе следует сначала спросить меня. Это ясно?» Сонна кивнула, её тело дрожало от страха и холода. «Д-да», — сумела выдавить она. «Я понимаю». Шин отпустил её руки и отступил назад. Его взгляд медленно скользнул по её телу, остановившись на груди, которая всё ещё была открыта всем ветрам Каиша. «Хорошо», — повторил он с ноткой одобрения в голосе. «А теперь идём. Нам с тобой предстоит многое обсудить». Сонна, пытаясь сохранить остатки достоинства, тихо спросила: «Можно мне теперь прикрыться? Пожалуйста?» Шин даже не обернулся. Он просто рявкнул: «Нет» — через плечо, пренебрежительным тоном. Сонне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Она крепко прижала руки к животу и быстро зашагала, чтобы не отставать, стуча каблуками по каменной дорожке.

***

Когда они вошли в поместье, её взгляд был сразу же пленён роскошью интерьера. Высокие потолки, украшенные лепниной, и хрустальные люстры, излучающие мягкий многоцветный свет. Стены, обшитые редким деревом с золотыми узорами и инкрустированные камнями, гармонично сочетались с антикварными предметами — книжными шкафами, расписными фарфоровыми статуэтками и мраморными бюстами, а так же множеством растений, стоящих в огромных вазах или свисающих из кашпо. Всё это создавало впечатление золотых джунглей. В центре главной комнаты располагался камин, облицованный мрамором, над которым висело полотно на мифологическую тему. Пол был покрыт мягким тканным ковром, а вдоль стен стояли диваны и кресла, обитые бархатом. В угловой комнате, мимо которой они проходили, находился зимний сад с экзотическими растениями и фонтаном. А в библиотеке с высокими книжными полками можно было увидеть редкие издания и свитки. Будучи принцессой, она привыкла к роскоши, но в куда более сдержанной форме. Всё это убранство казалось ей вычурным и чрезмерным. Она сама чувствовала себя серым пятном на фоне всех этих красок и блеска. Глазам, привыкшим к классическим минималистичным интерьерам родительского дома, было чуждо видеть такое количество струящихся со всех углов деталей. Но больше всего ей портило впечатление то, что в этом богатстве она видела отражение личности хозяина. Шин провёл её в комнату, расположенную рядом с главной лестницей на втором этаже. Открыв дверь, он показал ей одежду, аккуратно разложенную на кровати. «Это твоё», — сказал он, указывая на вещи. Сонна осторожно подошла к кровати и обнаружила на ней костюм горничной. В комплекте были чулки, туфли на высоком каблуке, перчатки, маленький фартук, ободок с кружевом и ошейник с золотым медальоном, на котором было написано её имя. Топ костюма имел пышные рукава, доходившие до запястий, и украшенный вышивкой корсет. Но в нём был существенный недостаток: область груди оставалась полностью открытой. Юбка спереди имела высокий центральный разрез, и Сонна с ужасом осознала, что в комплекте не было предусмотрено нижнее бельё. Её глаза расширились от негодования, когда она представила в красках гротескность её нового костюма. Почти всё её тело будет прикрыто, кроме тех частей, которые ОН хочет обнажить. Её грудь и самая интимная зона будут выставлены на всеобщее обозрение, уязвимые для любого взгляда. Шин, заметив её огорчение, сел на кровать рядом с ней. «Сюрприз! Теперь ты будешь моей новой служанкой. Нравятся?» — спросил он с улыбкой. Сонна старалась не смотреть на него. «Это неприлично», — выплюнула она, её голос дрожал от ярости. «Я не могу это носить». Улыбка Шина тут же померкла. «Ты можешь, и ты будешь это носить, — он задумался, — либо ты носишь это, либо ничего… на улице». Сонна сделала глубокий прерывистый вдох. Собравшись с мыслями, она начала раздеваться, ощущая, как прохлада поместья окутывает её обнажённое тело. В этот момент она осознавала, что вскоре к этому ощущению добавятся холодные, пронизывающие взгляды Шина и его подчинённых. Пока Сонна с неохотой надевала этот нелепый костюм, Шин удобно устроился на её новой кровати, покручивая одно из своих колец в пальцах и пристально наблюдая за ней. Девушка старалась одеваться так, чтобы в конечном счете показать наблюдателю как можно меньше от своего тела. — Знаешь, принцесса, — начал он непринуждённым тоном, вдруг перейдя на формальность, — я думаю, что ваша фигура довольно привлекательна. Даже очаровательна. Но я всегда предпочитал более… внушительные формы. — О чём ты говоришь? — коротко спросила она, не смотря в его сторону, и пытаясь натянуть тесный топ. Шин улыбнулся, ничуть не смущённый её отношением. «Я планирую улучшить твои женские достоинства», — объяснил он. Сонна вдруг побледнела. — Что ты имеешь в виду под «улучшить»? — спросила она едва слышным шёпотом. «Я имею в виду, — добавил Шин, — что каждый день тебе будут делать инъекции. В твою грудь, твои соски, твой клитор…» Он сделал паузу, наклонившись вперёд. «Со временем они разрастутся до внушительных размеров. Пока неизвестно, насколько быстро это произойдёт — всё очень индивидуально. Да и испытывали мы эту сыворотку всего пару раз… Но только представь, что ты ходишь с грудью, в сорок раз превышающей её нынешний размер! Трудно двигаться, трудно дышать, но, о боги, такая неописуемая роскошь. И всё это без имплантов и прочего мусора!». Сонну покрыл холодный пот. В животе словно что-то рухнуло. «Это какая-то шутка?» — прохрипела она. Шин рассмеялся: «А похоже, что я шучу?». Поймав её недоумевающий взгляд, он встал и подошёл к ней. Его взгляд блуждал по её подчёркнутому новым костюмом телу. «Конечно, я также добавлю несколько… украшений. В основном пирсинг. Вот здесь», — он протянул руку, проведя линию вдоль изгиба её груди, — «и здесь», — его пальцы опустились ниже, коснувшись её неприкрытого лона. Сонна вздрогнула от его прикосновения, поспешив отодвинуться. — Не волнуйся. Ты привыкнешь к этому… В конце концов. Он схватил ее за челюсть, заставляя посмотреть на себя. «Но помни, принцесса, — предупредил он, и его голос стал грубее, — если ты вмешаешься в мои планы, если попытаешься остановить процесс, будут последствия». Он отпустил её и сделал шаг назад. «И я знаю, о чём ты думаешь. Если тебе удастся сбежать или каким-то образом разорвать наш контракт, то что ж…» — он сделал паузу, и его глаза сверкнули с хищным блеском. — «Попрощайся со всем, что ты знаешь и любишь. Потому что я уничтожу всё это, и тебе некого будет винить, кроме себя». Сонна посмотрела на него полными отвращения глазами. «Ты чудовище», — прошептала она. Шин улыбнулся торжествующе. «Правда, — признал он. — А как, по-твоему, я преуспел в правлении государством? На твоём месте я бы брал с меня пример. Хотя, впрочем… Ты тоже скоро станешь в некотором смысле чудовищем». Она плотно сжала зубы, ощущая, как закипает её кровь. — И, кстати, принцесса, — добавил Шин. — Ты, вероятно, ожидаешь, что как только мы приступим к… дрессировке, я наконец-то тебя трахну. Позволь мне развеять это искрящееся напряжение между нами. Он обошёл вокруг неё, его взгляд остановился на её кремовых волосах, спадающих на грудь и плечи. «Но ты ошибаешься», — продолжил он низким, насмешливым тоном, убирая ее хвостик за спину. «Я не буду тебя трахать. Только если ты сама об этом не взмолишься». Сонна резко отшатнулась, убирая его руку от своих волос, её глаза сверкали от гнева. «Пошёл ты!» — выплюнула она, и её голос дрожал от напряжения. «Я лучше зарежу себя, чем буду просить тебя о такой мерзости». Шин приподнял бровь, не впечатлённый её вспышкой гнева. «Что ж, принцесса, — сказал он спокойно, почти скучающе, — это вполне понятное чувство, учитывая наши нынешние обстоятельства. Но позволь заверить тебя, что если ты попытаешься сделать что-то настолько радикальное, я позабочусь о том, чтобы твоя смерть не была ни быстрой, ни безболезненной». Его взгляд ожесточился, он схватил ее хвостик и больно потянул на себя, и на её шее звякнул медальон ошейника. «Теперь твоя жизнь принадлежит мне, Сонна. Твоё тело, твоя душа, каждое твоё решение, каждый шаг, каждый твой вдох — всё это под моим контролем. Даже твоя смерть. Всё это — только моё». Мужчина навис над ней, словно поглощая своей тенью. «Так что… Я предлагаю тебе всё же пересмотреть свою позицию», — сказал он. Отпустив хвост, он нежно провёл пальцами по её уху. Она подумала, что сейчас её больно дёрнут её за ухо. «Ты же не хочешь, чтобы кто-то пострадал, кроме тебя? Например, твои дорогие родители, о которых ты так печёшься, хотя именно из-за них ты здесь», — продолжал он. Сонна поморщилась, но не отступила. Вместо этого она подалась вперёд, в её глазах вспыхнул огонь. «Ты блефуешь», — рискнула она бросить ему вызов. «Ты не причинишь им вреда. Они нужны тебе живыми, чтобы сохранить преимущество». Шин состроил гримасу, передразнивая её. «ОнИ нУжНы ТеБе ЖивЫмИ…» «О, принцесса», — Шин наклонил голову, звеня серьгами. Его голос был полон жалости. Он начал тыкать пальцем в её лоб, подчёркивая каждое своё слово. «Ты действительно так юна и наивна. Ты действительно думаешь, что их смерть была бы большой потерей для меня? Напротив, их кончина станет символом моей силы и будет служить напоминанием о том, что произойдёт, если кто-то осмелится пойти против меня. Не то чтобы у кого-то и сейчас хватало яиц на подобное… Но всегда лучше перестраховаться.» Он наклонился ближе. «Поэтому хорошенько подумай, прежде чем принимать поспешные решения. Потому что, в отличие от тебя, мне нечего терять. И я не остановлюсь ни перед чем, чтобы сохранить контроль». Сонна слушала, не отрывая взгляда от пуговицы на его пиджаке. Она чувствовала себя кроликом, вокруг клетки которого ходит голодная лиса. А кролика уже привязали и обрили, чтобы шерсть не застревала в лисьих зубах. Почему-то её снова накрыло ощущение, будто всё происходящее нереально, как какой-то абсурдный драматический спектакль. Глаза щипало, волнами накатывало напряжение. Он отстранился, заметив, что конфронтация прекратилась. «А теперь я предлагаю тебе встать на колени и поблагодарить меня за то, что я не выбил из тебя всё дерьмо за твою дерзость», — приказал он властно. «Это меньшее, что ты можешь сделать в ответ на мою безграничную щедрость и великодушие». Сонна возмущённо уставилась на него, её грудь вздымалась от отчаяния. Но, несмотря на всё негодование, она знала, что должна играть по его правилам, какими бы унизительными они ни были. С тяжёлым сердцем она опустилась на колени, не отводя от него взгляда. «Спасибо», — произнесла она, и её голос дрогнул от ненависти. — «Хозяин», — подсказал Шин. — «Хозяин», — повторила Сонна с лёгкой паузой. Шин, с удовлетворением в глазах, наблюдал за прекрасной картиной покорности перед ним. Он протянул руку и с нежностью похлопал частично обнажённую девушку по волосам, словно послушную собаку. — «Ну-ну», — произнес он с легкой насмешкой. — «Это было не так уж сложно, не правда ли? Ты так быстро учишься, принцесса. Ну что за хорошая девочка». Он медленно опустил руку на её грудь и, крепко схватив за торчащую розовую жемчужину, приподнял Сонну с пола. Сонна поморщилась, когда он надавил рукой на измученное место, но она сдержала свой голос, не желая доставлять ему удовольствие своей реакцией. «Не любишь боль, да?» — задумчиво спросил Шин, поглаживая подбородок. «Как жаль. Ведь боль может быть источником радости, ты же знаешь?» Он обошел её вокруг. «Но не волнуйся, принцесса. У меня есть решение и для этого щекотливого момента». Он подошёл к прикроватному столику и взял маленькую бутылочку с таблетками. Подняв её и слегка встряхнув, он с улыбкой произнёс: «Это маленькое чудо-средство поможет тебе по-новому взглянуть на свои ощущения». Он вернулся и остановился перед ней, протягивая пузырёк. — «Пей это регулярно, один раз в день. И ни в коем случае не пропускай приём». Сонна с опаской взглянула на таблетки. «Что это?» — спросила она едва слышно. — «Небольшая помощь, способ пережить опыт пребывания здесь как можно более приятно». Он схватил её ладонь и вложил в неё пузырёк, отодвигая перчатку и надавливая пальцами на её руку. «Или ты предпочтёшь альтернативу? Прочувствовать каждый синяк, каждый порез, каждую рану? Потому что, принцесса, я могу заверить тебя, что у меня нет недостатка в способах сделать твою жизнь интереснее». Одна из служанок привлекла внимание Шина, неловко теребя подол своего самого обычного полностью закрытого костюма горничной. Он отпустил её руку. — «Твой выбор. Но помни, это твоя единственная анестезия». С этими словами он вышел из комнаты, увлечённо беседуя со служанкой. Сонна осталась одна, крепко сжимая в руке таблетки. Она взглянула на своё отражение в высоком напольном зеркале. Девушка, смотревшая на неё из отражения, была другой, чужой для неё. Она выглядела раздавленной и сломленной, с красными от слёз щеками и носом, с измученным взглядом, одетая как дешёвая порноактриса. Её взгляд упал на пузырёк в руке. Она чувствовала себя растоптанной, но мысль о том, чтобы принять это неизвестное средство, изменить себя, чтобы удовлетворить его желания, вызывала у неё тошноту. Она подняла взгляд, наблюдая за удаляющимися фигурами Шина и его служанки, медленно поглощенными ядовито-броским интерьером комнат. Еще день назад она считала его благодетелем, спасителем для своей семьи, страны, решением всех их проблем. Но сейчас она видела только сумасбродного садиста-извращенца, жаждущего всеобъемлющего контроля. Она ненавидела его, ненавидела всё, что он привносил в её жизнь одним своим существованием. Она жаждала борьбы, сопротивления. Её разум лихорадочно метался в поисках лазеек, скрытых путей из этого адского места. Но затем её мысли обратились к родителям, к дому. Что будет с ними, если она потерпит неудачу? Если она откажется сотрудничать, если она слишком сильно разозлит этого психопата? По спине у неё пробежал холодок, когда она вспомнила его обещания насилия и разрушений. Могла ли она так рисковать? Могла ли играть их жизнями, их будущим? Слишком много было на кону. Она заметила камеру в углу комнаты. Пока что стоит продемонстрировать лояльность. Девушка села на край кровати и взяла украшенный замысловатой гравировкой стакан воды с тумбочки и, сделав глубокий, прерывистый вдох, закинула таблетку в рот, запив её несколькими глотками воды. Вкус был слегка горьким, и на секунду она подавилась, борясь с тошнотой. Опустив стакан, она снова поймала своё отражение в зеркале. Её глаза всё еще были полны слёз, щёки горели от унижения. Но за болью и страхом скрывалась искра решимости, закалённая в огне её гнева. Она не сломается. Она не падёт духом. Ради себя, ради своей семьи, ради своей страны. Она будет терпеть и ждать возможности нанести ответный удар, освободиться от этого кошмара наяву. И пока этот день не настал, она будет послушно играть в его игру. Она будет принимать его таблетки, терпеть его прикосновения и унижения. Но под всем этим она останется прежней. Не сломленной. Решительно поднявшись на ноги, Сонна смахнула слёзы и, разгладив свой нелепый костюм, поправила откровенный топ и разрез на юбке, без стеснения продемонстрировав свои груди и промежность. Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться и подготовиться к предстоящему испытанию. Как её учили, она встретит его с уверенностью и выстоит. Когда Шин вернулся, он увидел, что она стоит прямо, расправив плечи и вызывающе вздернув подбородок. Он замер, уверенный, что только что раздавил её, ошеломлённый её внезапной переменой в поведении. Но затем по его лицу медленно расползлась улыбка, а в глазах заиграло садистское предвкушение. — «Ну-ну», — промурлыкал мужчина. — «Ты только посмотри на себя. Должен признать, принцесса, я не ожидал, что ты так быстро оправишься». Сонна встретила его пристальный взгляд, её глаза излучали спокойствие и силу. «Я Сонна Шойгу-Дойл, наследная принцесса Кенвичская», — заявила она ровным и чистым голосом. «И всегда ею буду. Твои недостойные манипуляции этого факта не изменят». Шин скрестил руки на груди. «Сильные слова для девушки в твоём положении», — заметил он. — «Но я аплодирую твоему духу. Это сделает твоё развращение ещё более увлекательным». Пока он говорил, Сонну накрыло странное чувство в груди и сосках. Саднящая боль, оставленная Шином трансформировалась в разливающееся тепло, пульсирующее покалывание, от которого по её спине пробежала дрожь. Её соски опухли, став твёрдыми и чувствительными, требуя дополнительной стимуляции. Она ощутила, как румянец распространяется по её шее и щекам, но уже не от злости. Из её лона потекли капли влаги, увлажняя внутреннюю поверхность бёдер. Удивлённая реакцией своего тела, она осознала, что, возможно, таблетки уже начали действовать. Они уже начали изменять её восприятие боли, конвертируя её в удовольствие. Шин заметил перемену в её состоянии. Прищурившись, он окинул взглядом её заалевшие щёки, требующие внимания соски, проводил взглядом вязкие капли, стекающие на пол. Он шагнул ближе и протянул руку, чтобы вцепиться в её грудь. — «Приятно, правда?» — проронил он, проведя большим пальцем по её соску и вызвав у неё волну пронизывающего удовольствия. — «Ты учишься получать от этого кайф». Сонна сжала губы, борясь со стоном, который грозил вырваться наружу. Но, несмотря на все её усилия, тело предало её, выгибаясь навстречу его прикосновениям. Шин наклонил голову, издав мрачный победный смешок, ещё с пару секунд поиграл с ее распалившимся телом, наслаждаясь реакцией. Он убрал руку с её груди, оставив сосок пульсировать и ныть. Затем он провёл ладонью между её ног и поднял пальцы к её лицу, покрытые её возбуждением. На его губах играла самодовольная улыбка. — «Похоже, принцесса Кенвичская не застрахована от небольшой протечки», — заметил он. «Твоё тело так податливо всего лишь после одной таблетки. Это почти… поэтично». Он поднёс пальцы ближе к её лицу, потирая скользкое свидетельство её желания о её губы. «Ну», — он надавил. «Ты испачкала мои кольца. Почисти.» У Сонны скрутило живот от ощущения его пальцев на губах. Но она знала, что лучше не отстраняться. Она приоткрыла рот, осторожно коснувшись языком его пальцев и ощутив вкус собственного возбуждения. Это было солёно, слегка терпко и крайне унизительно. Она закрыла глаза, пытаясь отрешиться от реальности ситуации, и принялась поначалу без энтузиазма облизывать его пальцы и золотые кольца, ощущая холодный металл под языком и чувствуя, как горят щёки от стыда. Девушка не заметила, как расползающееся по телу тепло заставило ее не только отвлечься от трезвого восприятия этого постыдного акта, но и увлечься им. Шин наблюдал за ней, его глаза блестели от разрастающейся похоти. «Хорошая девочка», — проворковал он, вытаскивая пальцы из её рта. «Ты так быстро учишься. Мне не терпится увидеть, какие ещё трюки ты освоишь». Он отвернулся, оставив Сонну смиренно стоять на месте. Её тело всё ещё пульсировало от неуместного желания, а рассудок постепенно покинула обволакивающая пелена, и ее место заняло отвращение. Наблюдая за его уходом, она не могла не задаться вопросом, как низко она падёт, прежде чем этот кошмар закончится. Он обернулся в дверях и спросил: «Ты идёшь?» Надеяться, что она так легко отделается и он просто оставит ее в комнате, не приходилось. Она быстро надела туфли на высоких каблуках, чуть не свалившись с них, и последовала за ним по длинным коридорам поместья. По пути она видела других слуг и служанок, но, в отличие от неё, они все были полностью одеты. Она слышала их шепот. Её грудь дрожала от прохлады, соски всё ещё были напряжены, а из киски сочилась влага, периодически оставляющая дорожку из мокрых следов на полу.

***

Они вошли в просторную, но удивительно сдержанную по своему наполнению комнату с большим гинекологическим креслом в центре, к которому были прикреплены кожаные ремни для рук и ног, и огромная свисающая над ним хирургическая лампа. На столике рядом лежали медицинские принадлежности и инструменты. Справа была дверь, по-видимому, ведущая в ванную. Сонна крепко сжала в руке пузырёк с таблетками, костяшки пальцев побелели, а ногти впились в ладонь. Она винила их в своих переживаниях, в изменениях, которые они вызвали в её теле, и в предательстве её чувств. Даже теперь, когда они стоят в этой, по-видимому, предназначенной для нее камере пыток, к холодному ужасу, пробирающему до костей, примешивается трепет ее разгоряченного тела. Внезапно её мысли были прерваны пренебрежительным тоном Шина. «Перед тем как мы начнём, освободи кишечник и мочевой пузырь. Это поможет избежать недержания во время процедуры», — сказал он и добавил: «И не закрывай дверь». Сонна почувствовала, как ее тело немеет от его слов, но она коротко кивнула и повернулась к двери, ведущей в душевую. Она вошла внутрь, в холодную и стерильную, как и всё остальное в этом обособленном помещении, комнату. Там были унитаз, раковина и душевая кабина, всё это сверкало под резкими белыми лампами. Она поставила таблетки на раковину, дрожащими руками потянулась за подол своего нелепого костюма и стянула его. Сев на унитаз, девушка обратила внимание на шланг гигиенического душа, прикреплённый к стене, на котором была наклейка в виде капли с улыбочкой с надписью «Используй меня». Сняв наклейку и неуверенно поднеся шланг к своему анальному отверстию, она открыла воду и тут же почувствовала как вода с напором пробивает себе путь в ее тело, тут же выливаясь обратно со всем содержимым. Девушка чувствовала себя уязвимой как никогда в своей жизни. Особенно осознавая, что Шин ее прекрасно слышит из соседнего помещения. Закончив, она привела себя в порядок, вымыла руки и плеснула холодной водой в лицо. Она посмотрела на себя в зеркало, на незнакомку, которая смотрела на неё в ответ: её глаза были затравленными, щёки раскраснелись, а тело было покрыто следами грубого обращения. Она повернулась к душу, и, недолго подумав, сняла всю оставшуюся одежду и положила на раковину. Она шагнула внутрь, позволив горячей воде окутать её радушными объятиями. Это не входило в указания Шина, но она чувствовала, что ей жизненно необходима поддержка, хотя бы в виде тепла, которое вода дарит её телу. Она словно надеялась, что вода сможет забрать с собой его прикосновения. Затем она вышла, вытерлась и высушила волосы феном, словно она снова была дома. Она принялась натягивать свою униформу. Ткань казалась грубее на её нежной коже, наряд был слишком тесным. После нарочито долгого пребывания в душевой, она вернулась в операционную и увидела, что Шин уже стоит у гинекологического кресла, повернувшись к ней спиной, расстегивая ремни. Он обернулся, когда она подошла, его лицо выражало недовольство. — «Ты долго». — протянул он. — «Испытываешь моё терпение»? Она не ответила, просто подошла к стулу, цокая каблуками по твёрдому полу. Она остановилась рядом с ним, глядя на кожаные ремни и стальные пряжки. — «Сядь», — скомандовал Шин, указывая на стул. Она подчинилась, и холодная кожа скрипнула под её весом. Она опустилась на сиденье, сомкнув ноги. Шин шагнул вперёд, его пальцы коснулись её икр, когда он потянулся к ремням. Сначала он закрепил их на её лодыжках, разводя её ноги всё шире и шире, пока она не почувствовала растяжение внутренней поверхности бёдер. Её интимные места были натянутыми, влажными и раскрытыми. Она ощущала прохладный воздух на своих складках когда он обошёл стул и привязал её запястья к подлокотникам. Две застежки крепко держали ее руки согнутыми у головы. Еще один дополнительный ремень шёл поперек ее живота. Она осторожно потянула за путы, но они крепко держали её, не давая и намёка на возможность освободиться. По её спине пробежала холодная дрожь. — «Видишь ли, принцесса», — начал он мягко, снимая с рук кольца и натягивая латексные перчатки. — «Твой клитор сейчас слишком мал для моих целей. Я бы даже сказал удручающе крошечный». Он наклонился, и его тёплое дыхание коснулось её бедра, пока он осматривал её интимные места. Она извивалась, чувствуя себя неловко и смущённо, но ремни крепко удерживали её на месте. — «Трудно попасть шприцом во что-то настолько маленькое, если ты будешь все время дёргаться», — продолжил он, выпрямляясь, глядя ей в глаза и внезапно пошатывая сидение руками. — «Поэтому я заказал это кресло специально для того, чтобы удерживать тебя неподвижно». — «Ты на всю голову ебанутый, ты это знаешь?», — прошипела Сонна. Она никогда не позволяла себе выражаться. До этого дня. Мужчина провел рукой по ее киске и отодвинул чувствительный капюшон её клитора, обнажив крошечный бугорок под ней. Затем он измерил его металлической линейкой, записывая результаты в маленький блокнот. Он продолжил свои измерения, повторяя процедуру с её сосками, замеряя их размер и делая заметки в блокноте. Под этими интимными вторжениями Сонна прекратила извиваться и мешать ему делать то что он делает, но её тело вздрагивало само по себе. Его это, похоже, забавляло, и он иногда позволял себе её пощекотать, заставляя ее дергаться еще активнее. Когда Шин наполнил шприц, она почувствовала, как у неё заколотилось сердце, а дыхание сбилось. Вид иглы в его руках, поднесенной к ее груди, заставил ее замереть, а затем, когда он обхватил пальцами ее ареолу, тихо, жалостливо захныкать, выворачиваясь: «Нет… нет, нет… пожалуйста, нет…». Она была бессильна остановить его, её тело было крепко приковано к креслу. Он ввёл иглу в центр её соска, и холодный металл продвинулся в нежную плоть. Она резко вдохнула, когда игла вызвала волну острой боли, растекающейся по всей груди. Когда жидкость наполнила её сосок, она почувствовала разливающийся колкий жар, словно ее наполнили лавой. Она стиснула зубы, в уголках глаз выступили слёзы, её тело дрожало от смеси страха, невыносимой боли, и сдерживаемых криков. Шин перешёл к другому соску, повторяя процесс, наполняя её жгучей жидкостью. Её тело стало открытым холстом для его извращённых экспериментов. Мужчина отпрянул, осматривая опухшие, дрожащие груди девушки, из отверстий в сосках вытекали излишки жидкости. «А ты молодец», — прокомментировал он. «Не кричишь, не дерёшься. Но боюсь долго ты так не протянешь». Он потянулся за кляпом, демонстрируя девушке предмет из резины и кожи. «Так понадёжнее будет», — объяснил он, его глаза светились весельем. «Не хотел бы, чтобы ты отвлекала меня в такой ответственный момент своим нытьём». Сонна стиснула челюсти, когда он засунул ей в рот кляп и надёжно закрепил его за головой. Она чувствовала вкус резины и слабый запах дезинфицирующего средства, пытаясь дышать через нос. В ней нарастала паника. Шин вернулся к своей задаче, взяв в руки шприц, игла которого зловеще поблескивала в свете лампы. Он поднёс его к клитору, расставляя пальцами плоть вокруг налившегося бугорка и, прицелившись, слегка надавил. «Это будет больно, принцесса», — предупредил он с притворной озабоченностью в голосе. Как будто её волновали его садистские предупреждения. Он надавил чуть сильнее, и она резко дернулась, её тело напряглось, и на нежной гладкой коже выступила маленькая капля крови. Он нажал на поршень шприца, и жидкость потекла в неё, обжигая, словно огонь и жаля. Она взвизгнула и выгнула спину, её тело содрогалось, а из горла вырывались крики, приглушённые кляпом, которые эхом разносились по комнате. По её щекам катились слёзы, тело дрожало, а мышцы сводило от спазмов. Волны боли накатывали на неё одна за другой, словно океанские приливы. Ей казалось, что она в огне, что её кожа горит, внутренности скручивает, а душа вот-вот вырвется из тела. Внезапно боль утихла, уступив место необычному, обволакивающему чувству. Оно зародилось в груди, в области сосков, и разлилось теплом, почти успокаивающим, убаюкивающим, медленно замещая болезненный жар. Это тепло постепенно спускалось ниже, к клитору и вульве, вызывая незнакомые её телу ощущения: пульсацию, дрожь и зуд. Невыносимый зуд. Она всхлипывала и ныла, её тело извивалось, бёдра дрожали, стремясь сомкнуться, а тепло усиливалось, зуд становился нестерпимым. Ей казалось, что она сходит с ума, тело сбоило, чувства переполняли её. Шин внимательно наблюдал за ней, нежно поглаживая и разминая её бёдра, киску, грудь, позволяя препарату равномерно распределиться по тканям. Он видел, как её тело реагирует на изменения, которые он вызвал, как она извивается, плачет и корчится, пойманная в ловушку собственного удовольствия, не в силах вырваться. «Вот так, вот так, привыкни к ощущениям», — он убаюкивал. Её грудь действительно увеличилась вдвое, став опухшей и тяжёлой. Соски, которые раньше были едва заметны, теперь достигали в длину около четырёх сантиметров. Они стали красными и вздувшимися, их форма исказилась, словно насмехаясь над женской красотой. Её клитор, который когда-то был таким маленьким и незаметным, теперь вырос до пяти сантиметров в длину. Этот маленький орган стал напоминать небольшой член, нежели часть женской вульвы. Он слегка подрагивал и пульсировал, отражая волны накатывающих на неё спазмов. Шин приступил к завершающим измерениям: его холодная металлическая линейка коснулась её набухших сосков, а пальцы прошлись по длине её до нелепости растянутого клитора. Он вынул кляп у неё изо рта, и её вопли эхом разнеслись по комнате, пока она пыталась перевести дыхание. «Что… что ты со мной сделал, ублюдок?!» — выдавила она, её голос вздрагивал от спазмов. «Этого не может быть… не может быть… этого не может быть…» — повторяла она дрожащим голосом, сотрясаясь от рыданий, отказываясь верить в происходящее. Шин улыбнулся, и его взгляд стал мягче и слаще зефира. «Я ввёл тебе разработанную по индивидуальному заказу смесь», — сказал он гордым тоном, словно ему дали за это премию. «Это яд генетически модифицированной змеи тайпан, смешанный с ещё несколькими ингредиентами. Эти ингредиенты при взаимодействии заставляют яд вызывать мгновенный химический ожог, который стимулирует деление и регенерацию клеток. Проще говоря, работает это как локальная раковая опухоль… только адски зудящая». Тело девушки дрожало, когда она пыталась осознать услышанное. Слова Шина смешались в её голове в неразборчивую кашу. Каждая частичка её существа протестовала, разум пытался смириться с ужасающими изменениями, которые произошли с её телом. Ей казалось, словно она вот-вот умрёт. Из отверстий в её сосках и клиторе выступили маленькие капли крови, которые Шин промокнул ватным тампоном. «Ничего страшного, это заживёт меньше чем за минуту», — пренебрежительно резюмировал он. Сонна, связанная и беспомощная, могла лишь лежать и наблюдать. Она металась в кресле, её тело корчилось, а соски, грудь и клитор горели и зудели с почти невыносимой силой. Она чувствовала, как они медленно продолжают расти, растягиваются, как изменения происходят прямо у неё на глазах. — «Прекрати это!» — закричала она охрипшим от напряжения голосом, её тело было покрыто потом. — «Они горят. И так сильно чешутся! Останови это, пожалуйста!» Шин просто наблюдал за ней с бесстрастным выражением лица: «Есть только один способ помочь тебе, принцесса». Его пальцы коснулись её набухшего клитора, который теперь представлял собой напряженный мясистый ствол, кончик которого был тёмно-красным. Он нежно прикоснулся к нему, потерев между пальцами по всей длине, двигаясь вверх и вниз. С губ Сонны сорвался неконтролируемый стон. Она выгнулась, задвигала бёдрами, и волны экстаза накрыли её с головой. Зуд и жжение никуда не исчезли, но теперь их сопровождало настолько сильное, всепоглощающее удовлетворение, что казалось, ей вкололи тяжёлый наркотик. Пальцы Шина переместились к её соску, который теперь был толстым, набухшим. Он нежно покатал его между большим и указательным пальцами, надавливая и нежно поглаживая. Сонна застонала, её тело тряхнуло, вульва взмокла и выпустила еще несколько капель жидкости. — «Видишь, принцесса…», — прошептал Шин, продолжая манипулировать её телом, растягивая мучения. — «Теперь твоё тело будет вести себя иначе. Тебе придётся привыкать к его новым повадкам.» Шин не переставал исследовать её тело, дразня и усиливая давление. Он впивался в неё пальцами, разминал и оттягивал, доводя до грани оргазма, а затем отстранялся. Она чувствовала, что он наказывает её за что-то, но не могла понять за что. Сонна могла только бесстыдно стонать, пока её тело отзывалось на его жестокую ласку, а разум был в смятении, в вихре стыда и желания. Она ненавидела его, ненавидела то, что он с ней делал, ненавидела то, как её тело реагировало на его прикосновения. Ненавидела быть вынужденной получать удовольствие от его рук, наслаждаться собственной униженностью. И она очень боялась, что вот-вот и она начнёт этого желать. Шин убрал пальцы, оставив Сонну задыхаться, её тело болело от потребности, которую она не могла контролировать. Прежде чем она успела открыть рот, чтобы попросить о чём-то, в чём ей самой себе признаться было стыдно, он взял в руку металлическую линейку, и занес над промежностью девушки. Без предупреждения он взмахнул рукой, и металлическая поверхность резко ударила по её набухшему клитору. Контакт был недолгим, всего секунду, но удар был сильным, достаточным чтобы оставить широкий алеющий след, и она ощутила вспышку боли и, сразу затем, удовольствия. Сонна ахнула, её глаза широко распахнулись, влажные от пота бёдра оторвались от кресла, когда её накрыла волна ощущений. Это было не похоже ни на что, что она когда-либо испытывала, гремучая смесь из опыта, от которого у неё закружилась голова, а чувства обострились. Но прежде чем она успела полностью осознать это ощущение, Шин снова ударил, ещё одним взмахом линейки, резко полоснув по её клитору, и оставляя еще один широкий красный след поверх предыдущего. На этот раз она почувствовала приближение оргазма, её тело напряглось, мышцы сжались, а дыхание перехватило. Она перестала издавать какие-либо звуки в ожидании следующего удара. Но так же быстро всё закончилось, Шин отстранился, лишив её разрядки. Она могла только разочарованно дергать бедрами, пока гналась за ускользающим удовольствием, отчаянно пытаясь достичь кульминации. Выждав минуту, Шин продолжал атаковать, его удары были точными, выверенными, он всегда подводил её к краю, но всегда отступал, прежде чем она могла сорваться. Каждый поцелуй холодного метала вызывал у неё новую волну ощущений, каждое отступление становилось томительным ожиданием. Сонна чувствовала, как реагирует её тело: конечности сводит, язык практически онемел, голова словно свинцовая, затылок болит от давления крови, соски дрожат и твёрдо торчат, в ожидании своей очереди, из киски капает влага, кожа раскраснелась и покрылась мурашками, сердце колотится как ужаленное. Она была близка, так близка, её тело напрягалось снова и снова, готовое взорваться. И всё же мужчина отказывал ей, его удары становились медленнее, мягче, его прикосновения — невыносимо нежными, невыносимо разочаровывающими. Она чувствовала, как по щекам текут слёзы, как дрожит её тело, как прерывисто она дышит. Она забыла о гордости, о достоинстве, обо всём, кроме отчаянного желания кончить, найти освобождение, прекратить эту пытку. Шин замер, его рука зависла над пульсирующим истерзанным клитором Сонны, его взгляд встретился с её взглядом. Он ухмыльнулся, скривив губы, наблюдая, как она сама пытается бедрами дотянутся до куска металла в его руке. — «Ты так сильно хочешь кончить?» — он не сдержался, чтобы не погладить ее нежно торцом линейки режущими движениями. — «Расскажи мне, принцесса. Расскажи мне, как сильно ты этого хочешь.» Её тело болело, потребность поглощала её, не оставляя места для гордыни. «Пожалуйста, — взмолилась она охрипшим от стонов голосом, — пожалуйста, позволь мне кончить». Шин провёл линейкой еще пару раз, прежде чем положить её на столик. «О, я позволю тебе кончить, принцесса», — пообещал он шёлковым тоном. «Но тебе придётся это заслужить». Он потянулся за длинной толстой иглой, отдельной от шприцев, которыми пользовался раньше. Он поднял её, позволяя девушке разглядеть её получше, позволяя её воображению заполнить пробелы. — «К-как?..» — хрипло спросила Сонна. Шин поднёс иглу к её опухшему клитору, утыкаясь в кончик, в то же место куда делал инъекцию. Предыдущее отверстие на удивление быстро заросло. — «Ты должна насадиться на эту иглу», — произнёс он спокойно, как будто это было простое задание. — «Ты доведёшь себя до оргазма, воткнув иглу до упора в свой клитор. Только тогда я позволю тебе кончить.» Сонна уставилась на иглу в его руке. Она должна что?.. «Итак, что ты собираешься делать, принцесса?» — спросил Шин, его глаза блуждали от её лица по всему её телу от предвкушения, иглой он водил из стороны в сторону, поглаживая пульсирующую поверхность. «Ты готова быть послушной маленькой принцессой? Или ты предпочтёшь отказаться и провести остаток ночи в этом кресле, в полном одиночестве?» Сонна тихо застонала: «Пожалуйста… пожалуйста не заставляй меня… убери её.» Её мольбы могли бы звучать более убедительно, если бы прямо сейчас она неосознанно не приподнимала бёдра, чтобы насадиться на иглу, которую ее мучитель держал в руке. Сталь нежно скользнула по её набухшему и болезненному клитору, и острое жало легко проникло в плоть, вызвав у неё резкий вздох. Она попыталась надавить, её мышцы напряглись, но из-за спазмов и страха она начала дёргаться, и игла выскальзывала при каждой попытке. «Пожалуйста хватит… хватит… не надо… хватит…» — она повторяла словно в бреду. Сонна попыталась снова, толкаясь сильнее, её бёдра дёргались, а из клитора сочилась кровь, оставляя след на стали и на полу. Она застонала, издав болезненный, мучительный звук, когда игла проткнула её ещё раз, оставив новое неглубокое отверстие. По её лицу текли слёзы, но она продолжала попытки. Самым сложным было заставить свои бедра не трястись. Шин вдруг обернулся назад, не сводя глаз с двери. Он слышал шёпот снаружи. «Ну же, входите уже, — прокричал он громовым голосом, и Cонна испуганно дернулась, игла снова выскользнула из её плоти, — не стесняйтесь. У нас тут крайне редкое шоу. Её Величество пытается кончить от иглы в своём огромном клиторе. Жаль будет пропустить, не так ли?». Ему было безразлично, как отреагируют слуги на происходящее. Однако он хотел, чтобы это унизительное зрелище — молодая девушка, которая ещё вчера обладала властью и статусом, а теперь плачет, извивается и стонет, доводя себя до оргазма — произвело на них правильное первое впечатление. Тело Сонны было на грани, а глаза были плотно закрыты. Она сосредоточилась, её разум опустел, будто всё её сознание сосредоточилось в одной-единственной точке в пространстве. Взгляды были прикованы к девушке, когда она закричала, а её тело затряслось. Игла вошла в её израненную плоть до канюли, кровь собиралась на её конце крупной каплей. Тело Сонны содрогнулось, оргазм накрыл её, как буря, сильный, жестокий, всепоглощающий. Её клитор, опухший и деформированный от вторжения иглы, дёргался и дрожал, под нежной кожей отчётливо пульсировали маленькие вены, резко контрастируя с тёмной, покрытой кровоподтеками плотью. Отверстия, оставленные иглой, опухли, покраснели, но уже не кровоточили. Раны быстро заживали под воздействием ядовитой смеси, что ей вкололи ранее. И всё же каждое движение, каждый спазм вызывали у неё новую волну боли и удовольствия, усиливая оргазм, продлевая агонию. Её тело трясло, стоны эхом разносились по комнате. Слуги стояли у двери комнаты и наблюдали за происходящим с широко раскрытыми глазами и бледными лицами. Сонна, потерявшись в своей кульминации, не замечала их присутствия. Она не замечала вообще ничего, что было за пределом её собственного тела. Её пальцы крепко-крепко впивались в подлокотники, ноги свело от непрекращающегося напряжения. Она зажмурила глаза и сильно, до крови, прикусила нижнюю губу, пока на неё накатывала одна волна за другой. Зрители придвинулись ближе, их взгляды были прикованы к источнику её мучений, её удовольствия. Они видели пульсирующие вены, отверстия, оставленные иглой, чувствовали металлический запах крови, смешанный с мускусным запахом её влаги и пота. Один из слуг, более резвый, чем остальные, шагнул вперёд. Его глаза широко раскрылись, а челюсть отвисла от удивления, когда он увидел изуродованный клитор девушки вблизи. Он протянул руку и, получив одобрительный кивок от Господина, осторожно коснулся основания иглы, вызвав новый стон. Шин с наслаждением наблюдал, как слуги собрались вокруг, их любопытство пересилило страх и отвращение. Шин хотел, чтобы они стали свидетелями его неоспоримой власти. Очень медленно Шин вытащил иглу из клитора Сонны, и это действие вызвало у неё последний, резкий стон. Шин вытер окровавленную сталь, его движения были спокойными и неторопливыми. С помощью пропитанного водой ватного тампона он протёр повреждённый клитор Сонны, удаляя кровь и остатки яда. Его прикосновения были холодными и отстранёнными, лишёнными какого-либо сострадания. Без лишних церемоний Шин расстегнул наручники и выпустил Сонну из кресла. Всё ещё дрожащая, с ослабевшими от пережитого испытаниями конечностями, она попыталась встать, цокая каблуками по деревянному полу и стараясь сохранить равновесие. Но ноги отказывались ей подчиняться, мышцы были слишком истощены, чтобы выдержать её вес. Она покачивалась, её тело клонило, пока она пыталась устоять на ногах. Ближайший слуга, оказавшийся быстрее остальных, бросился вперёд и обхватил её за талию, не давая упасть. Сонна вцепилась в него, прижимаясь к нему всем телом, очень отчётливая ощущая это ненамеренное трение. Как только она пришла в себя — по крайней мере, насколько это было возможно в данных обстоятельствах, — Шин приказал парню отойти движением руки и окинул взглядом её тело, отмечая произошедшие с ней изменения. Её груди, когда-то упругие и дерзкие, теперь свисали, тяжёлые и опухшие, их красный оттенок свидетельствовал о напряжении, которое они испытывали. Её соски, толстые и твёрдые, напротив, гордо торчали на четыре сантиметра. И её клитор, который когда-то был скрыт между складками вульвы, теперь выпирал вперёд, больше не прикрытый капюшоном, не спрятанный между половыми губами. Он служил постоянным напоминанием о её новой реальности, о её постоянном возбуждении и о её подчёркнутой уязвимости. — «Неплохо, совсем неплохо», — небрежно заметил Шин, словно обсуждая произведение искусства, а не человека. — «Вышло немного грубовато, но, опять же, этого и следовало ожидать. В конце концов, мы ведь только начали, не так ли, принцесса?» Сонна взглянула на Шина, и в её глазах читались усталость и поражение. Всё её тело болело, мышцы протестовали, нервы были на пределе. Каждый сантиметр её кожи, казалось, гудел от неприятной энергии, соски, грудь, киска, клитор — всё горело, зудело, их чувствительность усилилась из-за ядовитой субстанции, разливающейся по её венам. Движимая любопытством, она потянулась рукой вниз, и её пальцы задрожали, когда она приблизила их к своему измученному новообретённому стволу. Она колебалась, вспоминая слова Шина, его предостережения, но её потребность была непреодолимой, а желание облегчить зуд и жжение — слишком сильным, чтобы его игнорировать. Как только её пальцы коснулись нежной кожи, Шин с неожиданной силой ударил её по запястью. Удар был резким, внезапным и болезненным. — «Нельзя!», — крикнул он, его голос резанул ей по ушам. — «Что я говорил?» Сонна вскрикнула, её тело содрогнулось, рука отлетела в сторону, и она обхватила повреждённое запястье. На глаза навернулись слёзы, нижняя губа задрожала, и она изо всех сил старалась сдержать рыдания. — «Ты…» — прошептала она едва слышно, опустив голову и глядя в пол. — «Ты сказал… что я не могу себя трогать… без твоего разрешения». Шин кивнул, удовлетворённый её ответом, и выражение его лица немного смягчилось. «Умница, запомнила», — сказал он, и его голос стал спокойнее, хотя всё ещё звучал назидательно. «Чтобы никогда больше не трогала себя, пока я не разрешу — даже когда я не буду видеть. Потому что я всегда вижу. Поняла?» Сонна с трудом сглотнула, её тело трясло, а в голове крутился тайфун из страха, унижения и отчаяния. Но она всё понимала. Она всё прекрасно понимала. Эти слова пронзили её сердце, словно острый нож. Она ощущала себя маленькой и беспомощной, словно ребёнок, которого наказывают за шалость. Страх сковывал её движения, и она не могла даже пошевелиться. — «Да», — повторила она более чётко. — «Я понимаю.» — «А теперь, принцесса», — начал Шин. Он откинулся на спинку стула, стоящего у противоположной от кресла стены, не сводя глаз с Сонны. — «Покажи мне свою благодарность. Разведи для меня ноги пошире. Пусть все присутствующие увидят, какое произведение искусства я сотворил.» Сонна заколебалась, её тело напряглось, она еле стояла на ногах. Инстинкты кричали ей, чтобы она отказалась, чтобы не позволила ему унизить себя ещё больше, словно она не вытерпела достаточно. Но одного взгляда на неумолимое выражение лица Шина ей хватило, чтобы подчиниться. Глубоко вздохнув, она начала расставлять ноги, увеличивая расстояние между ними, пока они не раздвинулись непристойно широко. Она чувствовала прохладный воздух на своих интимных местах, чувствовала на себе взгляды слуг, их пристальные, нескромные взгляды. Пара капель с ее вульвы стекли на каменный пол. «Но этого недостаточно, не так ли?» — продолжил Шин, его голос звучал насмешливо, а глаза сверкали жестокостью. «Я хочу увидеть больше. Раздвинь для меня свои половые губы. Разведи их пошире, чтобы все могли увидеть твою хорошенькую маленькую дырочку». У Сонны перехватило дыхание. У человека… существа перед ней не было ни стыда, ни жалости, ни чувства меры. Она выполнила его указания: её пальцы потянулись к половым губам, и она, стыдливо опустив голову и смотря куда-то вниз, ненароком наблюдая все свои новообретения, широко раздвинула их. — «Вот так», — похвалил Шин. — «А теперь скажи мне, как ты благодарна за мою работу. Скажи, как ты ценишь усилия, которые я приложил, чтобы улучшить твоё тело. И, эй, на меня смотри.» Сонна чувствовала, как полыхают её щёки. Это просто невозможно. Невыносимо. Всё тело болит. Невозможно. Невозможно хочется… потрогать себя. А ведь руки так близко, почти касаются… Она чувствовала, что почти готова отключиться. Голова не работала. — «С-спасибо», — заикаясь, едва слышно произнесла она. — «Спасибо, что… ты улучшил моё тело. Сделал меня… совершеннее.» Шин артистично приставил руку к уху. «Громче, принцесса!» — приказал он. «Что ты там мямлишь?! Ничего не разобрать, да?» — он адресовал последний вопрос слугам. Те только неловко потоптались на месте, кто-то еле заметно кивнул. Сонна глубоко вдохнула. Её голос, прозвучавший ясно и громко в тишине комнаты, повторил слова благодарности. — «Спасибо, Господин», — произнесла она, и эхо подхватило её слова, — «Спасибо за то, что улучшил моё тело! Спасибо, что сделал меня более совершенной.» Мужчина, сидевший на стуле, зааплодировал ей, а затем, слегка кивнув головой, призвал всех остальных последовать его примеру и отблагодарить девушку за старания. Сонне казалось, что она находится в каком-то безумном кошмаре и вот-вот проснётся. «Я хочу, чтобы в будущем ты благодарила меня так же», — сказал он низким, угрожающим голосом. «После каждого сеанса, как хорошая маленькая сучка». Он встал, снял перчатки и бросил их на столик. «На сегодня всё», — заявил он. «Отведите её в комнату и накормите. И приберитесь тут.» Он остановился, заметив, что девушка не шевельнулась, словно застыв в оцепенении. «Отомри!» — воскликнул он, хлопнув перед её лицом в ладони. Она отшатнулась и упала назад, в испуге вовремя схватившись руками за кресло, словно дикая кошка. Когда она подняла взгляд, его уже не было в комнате. Слуги засуетились, прибирая последствия их первой сессии. Пара человек взяли её под руки, безмолвно предлагая проводить до ее покоев. Она была измотана, её тело болело и зудело, разум оцепенел от перегрузки. Всё воспринималось словно в замедленной съёмке. Она спотыкалась на каблуках, её ноги ослабели, силы, чтобы идти, были на исходе. Слуги аккуратно, но бесстрастно поддерживали её, пока они вели её по роскошным залам дворца Шина. Они проводили её в комнату и усадили на кровать. Другой слуга придвинул к ней стол и открыл несколько горячих блюд, искусно украшенных поваром. Однако Сонне было трудно заставить себя съесть хоть что-то. Её тело безвольно рухнуло на мягкий матрас, глаза закрылись, а разум помутился. Она чувствовала себя пленницей в золотой клетке, лишённой свободы, достоинства, а возможно вскоре и рассудка. И пока она лежала в своей постели, ощущая боль, трепет и саднящее напряжение, которое пронизывало всё её тело, она не могла не думать о том, какие ужасные испытания принесёт ей завтрашний день. Какие новые унижения и страдания ждут её в этом жестоком и извращённом мире, в который она теперь была погружена. Перед тем как её сознание окончательно погрузилось в сон, последняя мысль, промелькнувшая в её голове, была о том, как быстро и безвозвратно она утратит себя в этом пестрящем красками сверкающем поместье.