Приглашение без шанса отказаться

      Байлинь раньше в мире демонов не бывал. Если бы была его воля — и теперь бы не появился, но его никто не спросил. Только что был на небесах, пытался вежливо говорить со своими подчинёнными, которые отказывались понимать очевидное, и вдруг оказался здесь, в огромной пещере, где свет шел непонятно откуда, а серые каменные стены терялись в темноте над головой. Пол в нескольких шагах от него обрывался в бездну. Рядом мерцал фиолетовым портал, видимо, единственный способ покинуть эту пещеру; стоял одинокий стол с кувшином вина и двумя чашками. А ещё там был Цзиду. Одетый по-домашнему, в черных одеждах без доспехов, он разглядывал Байлиня и холодно улыбался, скрестив на груди руки.       Байлинь всегда надеялся, что такого поворота в его жизни не произойдёт.       — Добро пожаловать, дорогой друг, — сказал Цзиду почти доброжелательно. — Я решил, что нам пора увидеться, хоть бы и в таком варианте.       — Что? — Байлинь отступил ближе к обрыву. Он не мог понять, как оказался в этом мире. Его предали? Это всё видение? Сон? Чьё-то проклятие? — Как ты смог это сделать?        — У нас не так много времени, и я предлагаю не тратить его попусту, — продолжал Цзиду. Его вопрос он словно и не услышал. — Присаживайся, поговорим, как в прежние времена. Сейчас мы, конечно, уже не те, что прежде, но тем слаще будут воспоминания. Нам ведь есть, что вспомнить, верно?       — Ты так думаешь? — спросил Байлинь, давай себе время найти ответ.        — А разве нет? — Цзиду указал на пол рядом со столом. — Что же ты не подходишь? Неужели боишься?        Байлинь очень сомневался, что рядом с ним безопаснее, чем на краю обрыва, но изобразил снисходительную улыбку. «Что ты, дорогой друг, разве я могу чего-то бояться?»       Он подошел к столу, взялся за полы верхних одежд, чтобы придержать их, и замер глядя на свои руки. Или не на свои?        — Что такое? — вкрадчивый голос Цзиду вывел его из оцепенения.        — Ничего, — Байлинь сел, стараясь не разглядывать чужие ладони и гадая, изменилось ли всё остальное так же. Зеркал поблизости не было, а в глянцевой стенке пузатого кувшина отражался только бесформенный силуэт, в котором узнать себя никак не получалось. — Просто не думал, что попаду в такое место.        — Да, это не небесный дворец, — согласился Цзиду. — Но зато здесь я могу показать себя радушным хозяином. Давай я угощу тебя вином?        Байлинь отлично помнил, чем закончилась их прошлая встреча за кувшином вина. Проверять на себе, будет ли Цзиду так же гостеприимен, как-то не хотелось. А ведь с него сталось бы отомстить!        — Спасибо, не хочу.        — Боишься?        — Неразумно принимать что-то из рук врага, — сказал Байлинь, и Цзиду улыбнулся, словно такого ответа и ждал.        — Этому телу я не враг, и не сделаю с ним ничего из того, что ты когда-то сделал с моим.        — Я действовал…        — Не нужно оправданий, — перебил его Цзиду. — Я помню, чего ты хотел. Воспоминания этой девчонки также принадлежат мне.        — Я хотел просто закончить войну, — сказал Байлинь, не опуская взгляда. Глаза Лохоу Цзиду встретились с его — и словно не было этой тысячи лет, словно они только вчера сидели вместе в беседке среди цветущих лотосов. Словно этой ошибки… Байлинь оборвал себя. Это было не ошибкой, а единственным выходом.        Цзиду снисходительно улыбался, словно слышал его мысли.        — А в итоге мы снова оказались в той же точке. Небеса против мира демонов, а люди… Кто вообще думает о смертных, верно? Я слышал, ты приказал разлить Море перерождений.        — И ты решил это остановить? Душа из тела твоего союзника оказалась в моём теле, — Байлинь, наконец, понял, что случилось, и получить хоть какое-то объяснение уже было приятно. — Чтобы он отменил этот мой приказ?        — Может быть, не только этот, — Цзиду кончиком пальца толкнул ему чашку с вином. — Пей, дорогой друг, не отравлено.       Байлинь посмотрел на чашку, потом снова встретился взглядом с Цзиду. Мог ли он верить ему на слово? Цзиду тогда доверял ему, и вот что из этого вышло. И потом, допустим, яда в вине и правда нет, но Цзиду не сказал, что в нем нет ничего другого.        — Не хочется, — улыбнулся он.        — Не доверяешь, — протянул Цзиду, не сводя с него взгляда. — Что же, я даже не могу показать себя гостеприимным хозяином?        — К чему эти условности теперь? — бросил Байлинь.        — Ты снова прав, дорогой друг, — Цзиду придвинулся ближе, так, что края его одеяний почти касались одежды Байлиня. — И всё же мне было бы приятно, если бы ты это сделал. Как гость.        — Я оказался здесь не по своему желанию, и мы оба это знаем, — чашка притягивала взгляд, и отчего-то в самом деле хотелось узнать, что приготовил ему когда-то дорогой друг. Главным образом, чтобы убедиться, что Цзиду ничуть не благороднее, чем он сам. — Я тебе не гость и не друг.        — Считаешь себя пленником?        — Разве это неверно?        Байлинь попытался перехватить его руку, но не успел. Цзиду сжал его шею, надавил на гортань так, что стало трудно дышать. Он встал, вынуждая подняться на ноги вместе с ним. Байлинь снова смотрел ему в глаза и был рад тому, что сжимающие его шею пальцы не дают ответить. Он не смог бы сказать, что не заслужил этого, даже не мог потребовать отпустить. Лохоу Цзиду был в своём праве.        — С пленниками я обращаюсь иначе, — сказал Цзиду, подтаскивая его к себе ближе, и Байлинь понял, что не может сопротивляться. Он не знал, в чьём теле находится и какими способностями обладает, но понимал одно — привычного могущества у него нет. Только и оставалось верить Цзиду, что он дорожит своим подчинённым и его полезным даром. — Не стоит тебе напрашиваться на это.        Байлинь только усмехнулся в ответ, и Цзиду швырнул его на землю, впечатывая спиной в пол. Это казалось правильнее, чем прежние игры в старую дружбу. О какой дружбе могла идти речь, после всего, что было. Байлинь постарался выровнять дыхание, но Цзиду уже наклонился над ним, перехватывая за воротник одежд.        — Больно? — спросил он почти с заботой.        — Нет.        — Хорошо. Я и не хотел повредить это тело. Юй Сыфэн своенравен, но он полезен. У Златокрылых демонов столько способностей.        — Юй Сыфэн?!        Потребовалось время, чтобы признать — именно это тело ему и одолжили. Не просто демона, не просто какой-то твари, а именно худшей из возможных.        — Да, а ему мы отдали твоё тело, — Цзиду наклонился ниже. Ему явно нравилось то, что он сейчас видел на лице Байлиня. — Как думаешь, сделает он с ним что-нибудь плохое? Я разрешил ему не стесняться.       Байлинь не был уверен, что сумел удержать лицо и не показать, какое отвращение вызвала одна только мысль об этом.       — Уверен, он воспользуется случаем, чтобы отомстить за все пережитые страдания, — с явным предвкушением сказал Цзиду, не сводя с него взгляда. — Времени у него будет немного, но он рад и этому шансу.        — Он не посмеет, — выдохнул Байлинь сквозь зубы. Близость Цзиду не давала сосредоточиться и придумать способ вернуться назад, в своё тело в небесном дворце. Он чувствовал на щеке дыхание Цзиду, неровное, возбужденное, и не знал, чего ждать. Но точно ничего хорошего.        Цзиду приподнялся на локте и сгреб со стола чашку с вином.        — Пей, — поднес он её к губам Байлиня.        Байлинь крепче сжал губы.        — Не хочешь меня уважить, — кивнул Цзиду. — А придется.       Байлинь мотнул головой, и Цзиду перехватил его за подбородок горячими пальцами.        — И что мне приходится для тебя делать, — посетовал он вслух. — Мог бы и не доставлять столько проблем.        Байлиню одновременно хотелось и отшвырнуть его, и самому сбежать, и в то же время даже шевельнуться было противно, пока он находился в этом теле. И… Это ведь к Юй Сыфэну сейчас прикасался Цзиду, именно его тело трогал, именно ему не хотел навредить. Вряд ли с Байлинем в его собственном теле он вёл бы себя также. Если вспомнить, Сюаньцзи ведь говорила, что любила Юй Сыфэна.        Вино Байлинь проглотил, почти не ощутив вкуса.        — Так-то лучше, — Цзиду с усмешкой глядел на него сверху вниз. — Скажешь что-нибудь о букете или удачном годе для урожая?        — Лучше скажи, что ты туда добавил, — Байлинь приподнялся, собираясь сесть, но Цзиду поймал его за ворот одежд и снова впечатал спиной в пол.        — Значит, не веришь, что ничего? Ну, допустим…        Цзиду медленно передвигал руку, надавливая чуть сильнее, и Байлинь чувствовал его прикосновение: грудь, ключица, шея. Там пальцы Цзиду коснулись обнажённой кожи, заставив Байлиня вздрогнуть. От отвращения, конечно, от чего же ещё. Цзиду снова навис над ним изучая его лицо.        Нет, не его — не сразу сообразил Байлинь. Лицо Юй Сыфэна. Его отвращение и презрение.        — Какой интерес что-то делать, пока ты в этом теле? — Цзиду провел пальцем вниз, к ключице, царапая ногтем кожу. — Все эти годы этот мальчишка следовал за мной, пытаясь спасти, а даже демоны, знаешь ли, — снова заглянул он ему в глаза, — не настолько неблагодарны. Вот когда вы снова поменяетесь…        — Не надейся снова заманить меня сюда обманом, — выдохнул Байлинь, стараясь не думать о колене Цзиду, втиснутом ему между бедер. «Не ему, — напомнил Байлинь себе мысленно. — Не его Цзиду прижимает к полу своим телом, не его касается, не ему, а Юй Сыфэну шепчет, глядя в глаза…»        — Ты выпил мое вино. А значит, я не буду тебя заманивать, ты придешь ко мне сам.        Байлинь сжал зубы, понимая, что снова оказался прав. Не мог демон обойтись без подлости и уловок!        — Что было в вине? — процедил он сквозь зубы.        — Так ли это важно? — усмехнулся Цзиду, оттягивая пальцем одежды с его плеча. — Главное, что даже оказавшись в своём теле, ты постоянно будешь возвращаться мыслями ко мне.        Он покачал головой, с показным осуждением глядя на него.        — И тебе уже сейчас должно быть стыдно за эти мысли. Разве может небожитель, благородный духом и чистый телом, представлять себя под кем-то вроде меня?        Он навалился на него, вжимаясь всем телом так, что у Байлиня перехватило дыхание.       Байлинь прежде не слышал о таких снадобьях, но это не значило, что их существовать не могло. Такие, чтобы подействовали не на тело, а на дух… Цзиду наклонился к его лицу.        — Ну, и кто из нас теперь будет за девку? Ты ведь сам хотел со мной это сделать? — говорил он, почти касаясь губами губ Байлиня, и тот не мог заставить себя даже отвернуться. — Тебе мало было, чтобы я перестал быть демоном, ты хотел ещё и меня, всего, себе, целиком, верно? Можешь не отвечать, я все знаю и сам. Все твои грязные секреты передо мной как на ладони.        — Я действовал так, как было лучше для небес, — заставил себя выговорить Байлинь.        Насчёт зелья Цзиду не врал, оно уже начинало действовать, иначе почему Байлиню хотелось бы коснуться щеки бывшего друга. Хотелось, чтобы он уже перестал рассказывать и прикоснулся снова, можно даже губами. Сам Байлинь, конечно, никогда не подумал бы о подобном, но теперь понимал, что от этих мыслей ему больше не отделаться.        — Конечно, — засмеялся Цзиду. — Для небес было лучше, чтобы ты на мне женился, да? Вернее, на том, что ты от меня оставил. Помнишь тот облик? Или нужно показать его тебе снова?        — Не нужно, — Байлинь положил руки ему на плечи, собираясь оттолкнуть, и сам понял, как это было похоже на объятия.       — Не нужно? — Цзиду хрипловато рассмеялся. — Как быстро ты сдался. Я думал, твой дух окажется крепче. Думал, ты будешь сопротивляться хотя бы из приличия. А ты что же, уже готов подо мной стелиться? Или думаешь, что пока ты в этом теле, то это другое?        Он замолчал, глядя ему в глаза. Неужели в самом деле ждал какого-то ответа?        Если ждал, то недолго. Цзиду вжался в него всем телом и выдохнул ему на ухо:        — В этом теле, или в своём, или в смертном теле, которое ты решишь занять, ты всё равно не сможешь убежать от своих грязных желаний. Никакие медитации не спасут тебя от мыслей о том, как ты извиваешься подо мной, Проверь прямо сейчас: закрой глаза, узнай, какие мысли будут в твоей голове.        Байлинь только шире распахнул глаза, стараясь даже не моргать. И так в дрожь бросало от обещаний. Невозможно было вдохнуть полной грудью из-за тяжести его тела, невозможно увернуться от его дыхания и губ, которые касались шеи под ухом. Он все равно попытался толкнуть Цзиду, но тот только поймал его за руки и… потянул ниже, делая происходящее еще более отвратительным и гнусным.        — Потрогай меня, тебе же хочется, — дыхание щекотало шею. — Будет, что вспоминать в своих фантазиях.        Байлинь чувствовал под руками ткань его одежд, теплую от горячего тела под ней, и теперь не мог не думать, что там, под слоями ткани. У богини войны остались шрамы. У нынешнего тела Цзиду не было ни одного. Он был совершенством, как и раньше. Байлинь смотрел на него и теперь мог думать только о том, чтобы прикоснуться пальцами к его щеке. Почувствовать, что Цзиду снова здесь, снова жив, а всё остальное было не больше чем сном.        Когда Цзиду сжал его запястье, не давая отвести руку от его груди, Байлинь опомнился. Боль оказалась кстати, только она сейчас могла напомнить о настоящем и дать сил хоть немного сопротивляться.        — Я вовсе не желаю… — собственный голос был хриплым, губы пересохли, и Байлинь облизал их под насмешливым взглядом Цзиду.        — А по-моему как раз наоборот, — засмеялся он, и от этого смеха Байлинь ощутил себя ещё хуже. Мало того, что оказался в чужом теле, мало было проклятия, так ещё и для Цзиду это было просто забавной игрой. — Желаешь и ещё как! У нас ещё есть немного времени, прежде чем Сыфэн вернётся, и мы можем успеть…        Он наклонился к шее Байлиня, укусил под самым ухом, но и это оказалось не больно — телу это только понравилось. Байлинь прикусил губу, и Цзиду крепче сжал его руки.        — Это тебе, чтобы было о чём думать ночью.        — Отвратительно, — врать было тяжело, но было необходимо, чтобы удержать самого себя в здравом уме и не подставлять ему себя, чтобы трогал ещё.        Цзиду снова рассмеялся и широко и влажно лизнул его шею.        — Давай, расскажи, как тебе это противно, — теперь его дыхание холодило влажную полоску кожи. — И это.        На этот раз зубы сомкнулись на ухе Байлиня, заставив его задохнуться и крепче сжать губы, чтобы не издать ни звука.        Цзиду потянул ухо зубами, потом скользнул в него языком. И это должно было быть противно и омерзительно, но сколько бы Байлинь себя в этом не убеждал, зелье все равно оказывалось сильнее, заставляя его распаляться и желать большего.        Наконец, Цзиду наигрался и отстранился. Но Байлинь не успел даже обрадоваться, как он сгреб его одежды на груди и потянул, заставляя подняться на ноги.        Тело казалось ватным. Байлинь наступил на брошенную чашку, пошатнулся и привалился к Цзиду.        — Что, уже оторваться от меня не можешь?        Цзиду толкнул его к столу, впечатывая в него грудью. Запустил пальцы ему в волосы, удерживая и прижимая щекой к холодному мрамору, а потом рванул одежды с плеч.        — Не смей! — вот теперь Байлинь поверил в то, что Цзиду в самом деле может сделать с ним что-то прямо сейчас. — Пусти!        Цзиду только навалился сверху, кусая его плечо, шею, ухо, снова и снова, свободной рукой удерживая его руки прижатыми к столу. Байлинь сделал попытку вывернуться из-под него — такую же безуспешную, как предыдущие. Без своих сил он был не сильнее простого человека, а под влиянием зелья и того слабее, но все равно попробовал его пнуть. Цзиду навалился тяжелее, вжимая в столешницу, на секунду замер, ткнувшись лицом ему в волосы, а потом резко отстранился, оставив его распластанным и ошеломленным на столе.        — Скажи спасибо Юй Сыфэну, — тяжело бросил Цзиду. — Что ты в его теле. Будь здесь ты, я не остановился бы так просто.        Байлинь сел, привалился к столу, пытаясь чужими руками расправить на себе чужие же одежды.        — Вы скоро обменяетесь обратно, — сказал Цзиду так, словно между ними ничего и не было. — И вот тогда-то и начнётся самое интересное. Когда захочешь встретиться — дай знать. Я буду этого ждать.