Зима

      Снег, играючи, падал на землю. Вечно зелёные ели чуть покачивались под порывами ветра. Их призрачный скрип эхом отдавался по округе, навевая тревогу и тоску.        Но всю эту идиллию нарушало лишь одно - хрипы. Хрипы боли.        Это был Великобритания. Тело его всё было покрыто рваными ранами, и вязкая кровь, хлеставшая из них, окрашивала землю вокруг в алый. Взгляд его был затуманенным, но даже в нём можно было различить страх и отчаяние. Рядом с ним на снегу кровью была нарисована свастка.       И тут тишину прорезал звук приближающихся шагов, и вот, вскоре, к Британии подошёл Советский Союз.        - Добегался, - чуть усмехнувшись, проговорил он и, закинув винтовку на плечо, опустился на колени рядом с раненым, - Не хило тебя так Рейх потрепал.       Британец бросил на новоприбывшего испепелявший взгляд, словно говоря «меньше слов, больше дела».        СССР же беззаботно, словно это было чем-то обыденным, достал из дородной аптечки бинты и стал перевязывать раны союзника.        - И как же ты умудрился-то? Немного же осталось до победы, а ты тут помирать собрался, - ворчал Союз, не отрываясь от своего занятия.        Великобритания хотел было что-то ответить, но из горла его вырвался лишь жалкий хрип.        - Да ладно, ладно. Молчи. Только хуже будет, - уже без былой раздражимости добавил коммунист, и больше не говорил ни слова. Лишь руки его уже окрасились в багряный цвет, словно советский флаг. Почему-то от этого становилось не по себе.        Да, Британия не приносил уж так много пользы, как хотелось бы, но всё же он был товарищем, так же воюющим за свою страну. И, возможно, именно поэтому Совет отправился его искать сразу после известия о побеге Рейха и пропажи британца. Хотя, может, дело было и в другом…        «Хватить думать, этим ты никому не поможешь!» - мысленно отдёрнул себя СССР, но странное чувство, поселившееся в его груди, нарастало. Это был страх… Но не обычный. Он походил на страх потерять кого-то близкого, но Великобритания с Союз даже друзьями не были! Они лишь товарищи… Товарищи.       И вот, когда кровотечение, наконец, остановилось, коммунист решил как-то согреть Британию, дабы тому стало хоть немного легче. И, схватив уже полубессознательного британца, поволок того к корням ближайшего дерева, где было чуть теплее. Советский, сняв свою шанель и, поёжившись от холода, накрыл ею союзника, после прижал колени к груди, дабы самому не замёрзнуть.        В этот миг раздался сдавленный кашель Великобритании, а после он, наконец, смог выдавить из себя что-то толковое.        - Ч… Что ты тут делаешь? - хрипло спросил Британия, на что Совет, приподняв голову, лишь добродушно хмыкнул и ответил.        - Тебя искал, горе ты луковое. Я товарищей в беде не бросаю, тем более, когда победа уже близко.       Голос его звучал ровно и с твёрдой уверенностью. К слову, многие удивлялись, как СССР удаётся не унывать даже в самой хуёвой ситуации.       - Ну ладно, ладно. Не говори, а то силы потратишь. Они тебе ещё нужны, - успокаивающе прошептал Союз, словно перед ним был малый ребёнок, а не двухсотлетняя страна.       Но Великобритания не посчитал это за какой-то унижение, как сделал бы в любой другой ситуации. Он просто чуть прижался к своему спасителю, поморщившись, когда раны вновь неприятно закололи. А коммунист же, чуть прождав, приобнял Британию. Теперь оставалось только немного согреть нашего страдальца, и дать тому набраться сил. Ну а после отправиться обратно.        С каждой минутой британец чувствовал всё более невыносимую усталость. Во рту появился слабый металический привкус. Он обессилено опустил голову на плечо Советского и закрыл глаза, погружаясь в небытие.        - Эй… Не спать! Не можешь же ты… Сдохнуть от этой псины фашистской?.. - с ноткой тревоги проговорил Совет, тормоша окоченевшими руками Великобританию. Никакого ответа.        - Товарищ, приём, говорит Москва, - попытался вновь пошутить СССР, но ничего вновь не вышло, - Твою ж…       Союз, с трудом поднявшись, взял Британца на руки. Второй в свою очередь безвольно, словно кукла, запрокинул голову назад.        «Ждать больше нельзя…» - пронеслось в мыслях коммуниста и тот, через силу переставляя ноги, пошагал к лагерю.        Снег усилился, и теперь больно хлестал в лицо. Даже деревья не спасали от надвигающейся бури.        На протяжении всего пути Советский пытался как-то воодушевить своего союзника, пусть и понимал, что тот его не слышит. И не известно, услышит ли тот когда-нибудь хоть что-то.        Началась метель. Силы, мороз и недавние раны грозили свались Совета с ног. Но он держался. С трудом, борясь за каждый пройденный метр. Он чувствовал, что он обязан дойти. Ради страны, ради детей… Ради Великобритании.        Но вот впереди забрезжили незаурядные палатки. Если бы не пропажа аж двух воплощений, все бы сейчас сидели по тёплым уголкам и попивали чай, или что другое. Но сейчас солдаты высыпались на улицу и расхаживали по округе, пусть и увидеть хоть что-то можно было только на пару шагов вперёд.        - Ну что, Велик. Добрались, - хрипло прошептал СССР. На лице его застыла грустная, но чуть ласковая улыбка и он упал в снег, не в силах больше стоять на ногах. 

***

      Разум вновь стал возвращаться в тело. Союз, слабо пошевелившись, распахнул глаза. Он был в своей палатке. Тело ужасно болело, и холод, не смотря на теплоту помещения, до сих пор пробирал до костей.       И тут он заметил одного из солдатов, видно, оставшегося следить за ним. Но тот уснул, оперевшись о верную винтовку. Советский немного улыбнулся от этого зрелища, но почти сразу после этого он вспомнил про Британию.       И как раз в этот миг паренёк чуть вздрогнул и сонно взглянул на коммуниста, но, заметив, что тот уже пришёл в себя, резко встрепенулся и отогнал остатки сна.        - Товарищ Советский Союз, вы в порядке? - озабоченно спросил солдат, на что получил утвердительный кивок.        - Что с Великобританией? - после недолгой паузы спросил Совет, стараясь придать голосу как можно более равнодушный оттенок. Но тот всё равно предательский дрожал, выдавая волнение.        Парень немного помолчал, а после чуть неуверенно проговорил.       - Нормально. Он сейчас в своей палатке, но ещё не пришёл в сознание.       - Угу, - чуть нетерпеливо буркнул СССР, - Можешь идти.       - Но… - хотел было возразить солдат, но, встретив твёрдый, не терпящий возражений взгляд Союза, нехотя удалился. Всё же перечить воплощению страны он не решился.       И, пусть тело и отказывалось слушаться, Советский всё же смог подняться на ноги, попутно опираясь о койку. Он, пошатываясь, вышел на улицу. Метель уже давно кончилась, и теперь то тут то там разгуливали русские и британские солдаты. И, через пару мгновений почти все присутствующие уставились на коммуниста, который непоколебимо направился к палатке Британии. На полпути он зашёлся в сильном приступе кашля, но, только тот прошёл, невозмутимо пошёл дальше, ловя на себе встревоженные взгляды.        Наконец, Совет раздвинул полог и перед ним предстал Великобритания. Весь в свежих бинтах, укутанный чуть ли не в три слоя, а рядом с ним сидит медсестра. Женщина, заслышав СССР, резко обернулась и вздрогнула.        - Советский Союз, вы очнулись… - начала было она, но, заметив, какой встревоженный взгляд кинул новоприбывший на Британию, поспешно добавила, - С ним всё будет хорошо. Повезло, что вы успели дойти до начала бури, иначе могло быть хуже.        Внутри у Союза, казалось, всё расцвело. Но внешне он остался всё так же спокоен.       - Я могу остаться с ним наедине? - поинтересовался он.       Медсестра на несколько мгновений замялась, но всё же без особой охоты согласилась. И, кинув на прощанье чуть недовольный взгляд на Советского, удалилась.        Коммунист опустился на стул рядом с койкой и, закинув руки за голову, чуть откинулся на спинку.        - Ну вот, горемыка. Скоро будешь, как новенький, - добродушно проговорил он, и, как и в прошлые разы, не получил ответа.        И вот, поразмышляв несколько секунд, Совет взял холодную ладонь британца. Он подпёр голову свободной рукой и уставился на спящего. Он уже не мог отрицать факт, что Великобритания давно перестал быть для него просто товарищем. И даже больше, чем другом. 

Но сейчас война. На ней нет места для чувств и эмоций. 

      - Может, после победы что-то и получится, - в пустоту прошептал СССР, с нежностью смотря на Великобританию. 

Возможно