Ставка выше чем жизнь

В начале был мятеж,

Мятеж был против Бога

И Бог был мятежом.

И всё, что есть началось чрез мятеж.

Максимилиан Волошин

Перед началом Надо было ехать на Ново-Огарёво к нему. Делать этого совершенно не хотелось. Греф открыл двери черного ягуара и равнодушным жестом пригасил на заднее сидение. — Я прекрасно понимаю тебя, Эльвира, я тоже не хочу ехать, но если он это задумал, то мы должны попробовать остановить его — Угу. Говорить тоже не было настроения. Они сели в салон, женщина тяжело вздохнула и повернулась к окну. Сумка с папкой, информация в которой должна была показать президенту, что он затеял самоубийство для страны, лежала мрачным грузом на коленях. Греф понял, что сейчас лучше помолчать, собраться с мыслями и двинулся с места. Половина пути прошла в молчании. Когда они выехали за черту города и вместо спальных районов за окном всё больше мелькали пейзажи зимнего Подмосковья, женщина решила прервать тишину. — Ты отпустил своего водителя? — Так будет лучше и он просил выходной. Эльвира таки решилась заговорить о том, что не давало ей спокойствия. — Может, Путин опять брешет? За ним часто такое бывает, побряцает оружием, да успокоится. Банкир пытался как-то подбодрить свою старую знакомую, но выходило у него плохо, так как он сам был не очень-то уверен в своих словах. — Не думаю, говорят он нацелен конкретно. Но мы же хорошо подготовились, всё ему разъясним с доказательствами, аргументами и, возможно, он передумает пока не поздно. — А если нет? Герман помрачнел, ничего не ответил и вдавил сильнее педаль газа. Мокрый снег прилипал к окнам машины, как дурные предчувствия к мыслям Набиулинной. Она так же попыталась отмахнуться от них, но безуспешно. Мозг рисовал неприятные варианты развития событий. Дорога казалась бесконечной. Наконец они подъехали к воротам Усадьбы, их попросили выйти из машины на досмотр. Унизительная процедура, но иначе к нему не попасть. Хорошо, что разрешили без карантина. Им никак нельзя было терять еще две недели. Послышался звук еще одной подъезжающей машины, один из охраны, самый рослый и седой сказал другому: — Займись той машиной, этих можно пропустить уже Молодой ничего не ответив, пошел к другому автомобилю, из него вышел лысый мужчина средних лет, его рост было трудно определить на глаз, так как он сутулился. — Антон Германович, здравствуйте — сказал Греф, приподнимая руку в приветствии, Эльвира вежливо кивнула головой. Они были знакомы с Силуановым давно, их подразделения были вечными соперниками в экономической борьбе, но это не мешало им относится друг к другу с уважением. Тем более сейчас они были на одной стороне. Их вели по аляповато декорированному коридору, позолота и s-образные завитки могли бы выдать в хозяине любителя русского барокко, но всё было сделано не гармонично, с перебором, так что выдавало лишь цыганскую безвкусицу и любовь к показной роскоши. В конце коридора находилось фойе, на одной из стен которого красовался огромный портрет пожилого лысеющего мужчины в парадной военной форме династии Романовых, на кителе красовались медали и ордена из советской эпохи. А позади, над головой красовалась лента с гербом СССР и надписью: «Боже Царя храни» — Ждите здесь, можете присесть. Вас позовут. — сказал служащий и спешно удалился. Все трое сели на стулья у противоположной портрету стены. Каждый понимал, что в здравом уме никто не будет заказывать подобные картины. Все просто боялись сказать об этом вслух. Известно давно, что происходит с теми, кто говорит правду, а пожить на свободе ещё хочется. Так просидели они молча неизвестное количество времени. Только Греф раздраженно поднялся чтобы пойти к выходу, как вернулся безымянный служащий. — Вы можете войти- он отворил перед ними большие двери, а они, помолившись про себя три раза каждый вошли в просторный кабинет. За большим столом сидел пожилой человек с проплешиной, следами уколов ботекса на лице и маленькими серо голубыми глазками, он был одет в бежевые брюки, серую рубашку и вязанный жилет. Обычный дед, совершенно обычный дед, только что президент России. Бессменный уже более двадцати лет, если не считать ту позорную рокировку, на которую тогда купилась почти вся страна. Он сидел близко, придвинувшись к столу, сложив полные старческое руки и замок, на столе же перед ним лежала карта, его глаза бегали по ней не отрываясь, жадно хватая всё что видят. Казалось, что он не замечает гостей. — Здравствуйте, садитесь. — Он посмотрел на них и получил даже немного удовольствия от того что заставил их ждать так долго в фойе и ещё немного здесь — Здрасте, Владим Владимыч- невнятно промямлили визитёры в ответ и сели — Ну, что там у вас- Путин протянул немного эту фразу, показывая гостям что ему, в принципе, глубоко наплевать что там у них и он делает одолжение присутствующим. — Понимаете, дело в том что до нас дошла информация о том что вы планируете начать войну против одного соседнего государства и мы хотели бы предостеречь вас, вот всё что мы собрали по этому вопросу- Силуанов приговорил это осторожным тоном, пока Набиуллина передавала папку в руки президента. Он взял её в руки, но не стал даже смотреть, а лишь поднял бровь и спросил — Откуда у вас эта информация? Чушь. Я не собираюсь устраивать никакой войны. — Слухи — тихо сказал Греф — Слухи? — Путин хотел уже вспылить, но решил держать себя в руках- Коллеги, вы же понимаете, что это непрофессионально ориентироваться на слухи, тем более что вы не знаете их первоисточника. Это могут быть западные спецслужбы, которые забрасывают таких уток чтобы дестабилизировать ситуацию в стране. Вы же это должно понимать. Да, Эльвира Сахипзадовна? Ей стало неловко, словно её отчитывают как школьницу, за помарку в контрольной работе. Она выдавила из себя — Конечно, вы правы. Но мы должны были удостовериться и… — она одёрнула себя, чтобы не сказать лишнего и взяв под контроль свои чувства вновь заговорила — И вы должны понимать какие риски может повлечь за собой развязывание агрессивной войны. Независимо от того, кто её зачинатель. Путин заинтересовано прищурил и без того маленькие глаза и слегка наклонил голову вперёд, готовый слушать дальше. Глава Минфина, сидевший до этого момента потупив взор на узоры на столе, решил присоединиться к разговору — Если судить по проекту бюджета на 22 и 23 год, то расходы, которые понадобятся на ведение наступательной войны превышают наш бюджет на оборону. Его увеличение приведёт к снижению расходов на медицину, культуру, социальные программы Президент раздраженно закашлял, показывая министру, что он заговаривается. — Не понимаю, вам нужно ещё раз повторить, что никакое нападение не входит в мои планы, как главнокомандующего армией РФ? Зачем при этом было выделять своё военное звание никто из присутствующих не понял, но все отметили для себя его раздражённость. — Так же в этих условиях Европа и США почти наверняка введут против нас новые санкции. Они будут жёстче чем в четырнадцатом году. Греф говорил четко и уверенно, но смотрел при этом на коллег, ища в них поддержку. Закончив, он повернул голову к Путину, пытаясь оценить его реакцию. Тот, казалось был непробиваем. Эльвира, не дожидаясь ответа, продолжила гнуть линию. Ей очень хотелось, чтобы их доводы дошли до него. — Наши золотовалютные резервы, как вы помните, находятся в МВФ, если начнется полномасштабная война, мы рискуем потерять эти деньги, а значит мы не сможем нормально вести дела на мировом рынке. Импортные товары подскочат в цене из-за курса доллара, что обязательно поднимется в таком случае. Это значит, что часть бизнеса в РФ потеряют свои доходы Президент смотрел на неё немного удивленно и кивал головой. В какойто момент он прервал её речь и последний раз пробежавшись глазами по страницам доклада и сказал: — Благодарю вас за внимательность, коллеги, но уверяю вас что вам не о чем беспокоится. Правительство и я не собираемся устраивать никакой войны. Мы объявляли об это публично. Возвращайтесь к своим обязанностям. Рад был с вами пообщаться, но не смею вас больше задерживать. Они поднялись со своих мест и попрощались с президентом. Как им только пришло в голову поехать и по беспокоить его из-за этих нелепых слухов? Но перестраховаться было надо. Они правильно поступили что поехали к нему. Ведь все в последние годы говорили о том, что тот конфликт почти уже затух, нет никакого смысла затевать новый. Кажется, что можно было успокоиться на какое-то время. Так думал каждый из них по дороге в Москву.