Два лика судьбы

      Милада осталась одна, и напряжение не отпускало. Холод от мокрой ночной рубашки проникал под кожу, но страх был куда сильнее. Она посмотрела на обгоревшее тело монстра, и её желудок сжался от отвращения. Шагнув назад, Милада едва не потеряла равновесие — ноги подкашивались от слабости.       «Как я здесь оказалась?» — мысль билась в голове. Последнее, что она помнила, был кошмар — сон, в котором она убегала от тени, несущееся за ней. Но теперь это был не сон. Она действительно очнулась в лесу, ночью, посреди тумана, рядом с настоящим чудовищем. Дыхание сбилось, грудь стянуло от осознания происходящего.       Она обхватила себя руками, пытаясь согреться, но это почти не помогло. Самое страшное было впереди: «Что подумают в деревне?» — мысль не давала ей покоя. Жители всегда смотрели на неё с опаской. Хотя люди уважали её способности, видели в ней будущее ведуньи, как бабушка, но страх перед её видениями и странными снами оставался. Если кто-то узнает, что она оказалась ночью в лесу, это вызовет новые подозрения. Могут подумать, что она не контролирует свои силы, что она опасна...       «Что же я скажу?» — в голове вертелись десятки оправданий, но ни одно не казалось убедительным. Добрыня предупреждал её днём: "Ярополк говорил, что их стая наткнулась на нечисть в лесу. Мелкая тварь, но пробралась слишком близко к деревне. Такого раньше не было... Это не к добру." Но теперь это уже не мелкая тварь. Это настоящее чудовище, которое могло убить её, если бы не этот незнакомец.       Туман окружал её плотным кольцом, тишина давила на уши, словно лес сам наблюдал за ней. Мысли метались, и ничто не могло дать им покоя. Незнакомец, который появился из ниоткуда, и его магия — огонь, мрачный и всепожирающий. Милада никогда не видела ничего подобного. Магов в деревне было всего двое, и их силы были совсем не такими. Она вспомнила, как пламя незнакомца обвило монстра, как оно сжигало его плоть, не оставляя шансов на спасение.       «Кто он? Откуда пришёл?» — мысли о нём не давали покоя. Она теребила амулет на шее — бабушкин подарок, всегда приносивший ей спокойствие. Но не сейчас. На этот раз тревога затмевала всё. Могла ли она доверять этому страннику с пугающей силой? Его магия казалась тёмной, слишком опасной, а его появление — слишком загадочным.       Холод пробирал до самых костей, и её тонкая ночнушка, мокрая от росы, липла к телу. Мокрые пряди медных волос прилипли к лицу, а кожа, бледная и холодная, была словно стекло. Ярко-зелёные глаза, полные страха и замешательства, блестели в полумраке, отражая свет тумана. Она дрожала — от холода, но ещё больше от страха и неуверенности.       Холод пробирал до самых костей, и её тонкая ночнушка, мокрая от росы, липла к телу. Пряди медных волос прилипли к лицу, а кожа была бледной и ледяной, словно стекло. Ярко-зелёные глаза, полные страха и растерянности, блестели в полумраке, отражая слабые отблески тумана. Она дрожала — не столько от холода, сколько от напряжения и страха.       Из-за деревьев раздались шаги. Незнакомец вновь появился из тумана — его высокая фигура медленно проступала сквозь густую пелену, внушительная и угрожающая. Он двигался бесшумно, с той же пугающей уверенностью, как и прежде. Волосы, тёмные и непослушные, падали на лоб, а его глаза, тёмные и глубокие, как чёрная бездна, внимательно следили за ней. Кровь и копоть, оставшиеся после битвы с монстром, заляпали его одежду, но он будто не обращал на это внимания, держась спокойно и уверенно, словно бой не оставил на нём следа.       Оглядев её с головы до ног, он заметил её дрожь. Не говоря ни слова, он снял свою тёмную накидку и протянул ей. Ткань была тяжёлой и пыльной, но, несмотря на это, от неё исходило тепло.       Милада, вздрогнув от неожиданного жеста, взглянула на свою ночнушку, которая липла к телу. До этого момента она не обращала внимания на то, как выглядела. Замешкавшись на секунду, она взяла накидку из его рук. Тепло, исходящее от неё, быстро начало согревать замёрзшую кожу.       Накидывая ткань на плечи, она ощутила удивительное облегчение. Накидка оказалась намного теплее, чем она ожидала, и словно уносила с собой холод и напряжение. Подняв взгляд на незнакомца, Милада искала в его лице ответы — кто он, почему появился именно в этот момент? Но его лицо оставалось спокойным, холодным и непроницаемым. Только лёгкая усталость мелькнула в его глазах, но даже она была спрятана глубоко.       — Нам нужно уходить, — коротко сказал он, кивая в сторону леса. — Здесь небезопасно.       Он повернулся, не оглядываясь, и зашагал вперёд. Его шаги были быстрыми и уверенными, как будто он точно знал, куда идти. Милада бросила последний взгляд на труп обугленного монстра, едва подавив тошноту. Существо, которое ещё недавно угрожало её жизни, теперь лежало безжизненным, истекающим зловонным дымом. Её тело продолжало дрожать — не столько от холода, сколько от перенапряжения и страха. Она вздохнула и пошла следом за незнакомцем, стараясь не отставать.       Туман оставался плотным, окутывая лес, но на горизонте уже пробивались первые проблески рассвета. Милада с трудом передвигала ноги по влажной, мягкой почве. Холод от мокрой земли пробирал до костей, а каждый шаг давался с трудом. Она не могла избавиться от чувства, что в любую минуту снова окажется одна среди неизвестных опасностей.        «Кто он такой? Почему он здесь?» — мысли роились в голове, не давая покоя. Незнакомец шагал молча, будто не замечая её присутствия, что делало его ещё более таинственным и настораживающим.       — Как тебя зовут? — наконец спросила она, не в силах больше выдерживать тишину.       Он замедлил шаг, но не обернулся.       — Владимир, — коротко ответил он, вновь погружаясь в молчание, даже не пытаясь развить разговор.       Милада смотрела на его спину, в душе продолжало нарастать беспокойство. Всё в нём — его молчаливость, холодное, отстранённое поведение — усиливало её тревогу. Она не знала, как относиться к нему, и чем больше он молчал, тем больше вопросов возникало в её голове.       — Что ты делал в лесу? — её голос звучал напряжённо, несмотря на все усилия говорить спокойно. — Почему ты оказался здесь?       На этот раз он медлил дольше, словно взвешивал каждое слово. Его тон стал ещё более сухим и отстранённым.       — Это не твоё дело, — сказал он наконец, холодно бросив через плечо. — Велемир счёл нужным позвать меня и этого достаточно.       Милада нахмурилась. Она и не думала, что Велемиру может понадобиться помощь ещё одного мага. Почему тогда он ничего не сказал? Не предупредил её или Матрону? Мысли путались. Она вспоминала, как туман вокруг деревни становился всё гуще и всё ближе к деревне. Может, именно это заставило Велемира обратиться за помощью?       — Это связано с туманом? — тихо спросила она, не скрывая удивления.       Владимир не ответил. Его шаги оставались уверенными и спокойными, а сам он продолжал двигаться вперёд, словно её вопрос не заслуживал внимания. Милада поняла, что дальнейшие расспросы не дадут результатов, и замолчала.       Тишина снова воцарилась, и они шли дальше, не обмениваясь ни словом. Но у Милады было слишком много вопросов, и молчание лишь усиливало её внутренний дискомфорт. Она не знала, как долго ещё сможет сдерживать свою тревогу.       — Ты оказался здесь... как раз тогда, когда на меня напал монстр, — сказала она внезапно, в её голосе прорезалось недоверие. — Такое не может быть просто совпадением.       Владимир остановился, наконец повернувшись к ней лицом. Его глаза, тёмные и глубокие, встретились с её взглядом. В этот момент его лицо стало ещё более жёстким и непроницаемым.       — А ты что делала в лесу ночью? — резко спросил он, его голос звучал почти насмешливо. — Обычно девушки спят в своих кроватях, а не бродят по ночным лесам. Можно подумать, ты сама затевала недоброе.       Милада почувствовала, как от его слов у неё подкосились ноги. Она не могла найти подходящего ответа. Её положение было не менее подозрительным, чем его. Она снова замолчала, осознав, что ей сейчас нечего сказать в своё оправдание.       Владимир больше ничего не добавил. Он лишь отвернулся и продолжил идти вперёд, а Милада, оставшись без слов, последовала за ним, чувствуя, что разговор исчерпан. Ей больше не хотелось задавать вопросы. Он явно не был настроен на разговор, а его слова всё ещё звенели в ушах.       Её мысли продолжали путаться, но она понимала — объяснить, почему оказалась в лесу, будет сложно. Как бы то ни было, сейчас главное было вернуться в деревню. Она вздохнула, надеясь, что сможет разобраться в произошедшем позже, когда будет в безопасности.       Туман начал понемногу рассеиваться, и впереди появились очертания деревенских домов. Рассвет окрасил небо бледно-розовым светом, но тревога внутри Милады не ослабевала.  Она знала, что её возвращение в деревню вызовет много вопросов, и надеялась, что сможет избежать лишних взглядов и подозрений.       Когда они почти подошли к деревне, послышались встревоженные голоса. Шум нарастал с каждым шагом, и вскоре до них донеслись обрывки обеспокоенных разговоров и крики.       — Надо разделиться! — донёсся резкий мужской голос откуда-то впереди. — Обыщите все тропы!       — Куда он мог подеваться? — голос женщины, срывающийся от слёз, был полон отчаяния.       — Иванко не мог уйти далеко, — раздался другой голос, приглушённый, но решительный. — Но времени у нас нет. Вы знаете, что туман может сделать.       Милада напряглась, сердце забилось сильнее. Пропал Иванко? Внутри поднялась волна страха. Неужели мальчик исчез? Она старалась унять тревогу, но мысли путались. Туман, ночь, нечисть — всё это снова приносило беду. «Туман снова кого-то забрал,» — мелькнуло в её голове, и она ускорила шаги, стремясь поскорее оказаться среди людей.       Когда они вышли на край деревни, перед ними открылось собрание обеспокоенных жителей. Несколько мужчин и женщин стояли у самого входа в лес. Лица у всех были напряжённые, голоса — полные тревоги. Они обсуждали план действий, готовясь прочёсывать окрестности, пока не стало слишком поздно. Свет факелов освещал хмурые, озабоченные лица. Милада узнала многих из них — соседи, знакомые, люди, с которыми она выросла. Все они сейчас казались чужими в тревоге и напряжении, которые витали в воздухе.       — Не может быть, чтобы его никто не видел! — голос старосты, властный и строгий, разрезал шум толпы. В нём звучала отчаянная решимость. — Если не найдём до рассвета, искать будет бесполезно!       Старосту поддержал женский всхлип — это была мать Иванко, сжавшая руки на груди, её лицо было искажено тревогой и страхом.       Когда толпа заметила Миладу и незнакомца, стоявшего позади неё, все на мгновение замерли. Несколько десятков глаз обратились к ним: на девушку, дрожащую от холода в промокшей ночной рубашке, и на мрачного мужчину, который следовал за ней, словно тень.       Шёпоты пронеслись по толпе. Люди переглядывались, их лица выражали недоумение и подозрение. Кто-то сделал знак креста, увидев Владимира, всё ещё испачканного следами битвы с чудовищем, а кто-то из мужчин крикнул, указывая на них:— Смотрите, Милада! — его голос был полон удивления и недоверия. — Кто это с ней? — послышался другой встревоженный голос.       Люди начали переглядываться, в их взглядах читались беспокойство и подозрение. Кто-то тихо прошептал молитву, осеняя себя крестом, заметив Владимира, испачканного кровью и копотью после битвы с монстром.       — Милада, что ты делала в лесу ночью? — староста выступил вперёд, его голос звучал резко, а взгляд был тяжёлым и недоверчивым. — И кто этот человек с тобой? — его глаза, суровые и оценивающие, остановились на Владимире.       Милада почувствовала, как дыхание перехватило. Шёпоты и взгляды жителей впивались в неё, настороженные, осуждающие. Все ждали объяснений, но что она могла сказать? Этот момент — пропажа Иванко, беспокойство всей деревни — был совсем не подходящим для её появления в ночной рубашке, с незнакомцем, вынырнувшим из тумана. Как рассказать, что она оказалась в лесу без памяти и объяснений, не сделав себе хуже?       Она приоткрыла рот, пытаясь найти хоть какое-то оправдание, но слова застряли в горле.       В этот момент Владимир, оставив позади безразличие, шагнул вперёд, опережая её. Его взгляд был спокойным, но твёрдым.       — Меня зовут Владимир, — его голос разорвал напряжённую тишину. — Велемир вызвал меня, — продолжил он, смотря прямо на старосту.       Толпа снова зашумела, как ветер среди деревьев. Люди переглядывались, шептали что-то друг другу. Велемир редко звал кого-то извне, тем более ночью. Это вызвало ещё больше вопросов и недоверия. Некоторые выглядели откровенно напуганными, другие хмурились, как будто пытались оценить ситуацию.       Староста сурово сжал челюсти и, подняв руку, заставил толпу замолчать.— Не время для расспросов, — сказал он, обводя всех взглядом. — У нас пропал Иванко. Нам нужно его найти, а остальное обсудим позже.       Милада почувствовала на себе тяжесть взглядов и украдкой огляделась. Вдруг её глаза встретились с Добрыней, который стоял в стороне, наблюдая за ней с неприкрытой тревогой. Он подошёл ближе, его лицо оставалось серьёзным, но в глазах светилась забота.       — Я провожу их, — сказал Добрыня старосте, его голос был уверенным, а взгляд — решительным.       Староста посмотрел на него, затем перевёл взгляд на Владимира и Миладу, оценивая их. Вздохнув, он кивнул:       — Хорошо, отведи их ко мне. Ждите у меня дома, я скоро подойду, — коротко сказал староста, кивая Добрыне. Затем, снова повернувшись к остальным, его голос прозвучал твёрдо: — Ищите на всех тропах и у каждого угла деревни. У нас нет времени медлить!       Толпа начала расходиться, погружаясь в суету поисков. Добрыня быстро подошёл к Миладе, стараясь не задерживать взгляд на её мокрой рубашке, едва прикрытой плащом незнакомца. Он нахмурился, но сказал мягко:       — Пойдём, тебе нужно согреться, — его голос прозвучал заботливо, но было видно, как напряжение не оставляет его.       Он коротко кивнул Владимиру, но в его взгляде не было доверия. Незнакомец, появившийся в такой момент, явно не вызывал у Добрыни симпатии, и напряжение между ними повисло в воздухе. Владимир, казалось, этого не замечал или не придавал значения. Его лицо оставалось таким же спокойным, как будто всё происходящее не касалось его.       — Идёмте, — повторил Добрыня, не задавая лишних вопросов, и повёл их в сторону деревни.       Милада ощущала лёгкое облегчение, идя рядом с ним. В то время как они направлялись обратно, люди расходились в разные стороны, исчезая в тумане. Крики и голоса деревенских, решивших искать мальчика в лесу, постепенно затихали за их спинами.       Они двигались молча, и каждый шаг отзывался тихим шорохом влажной земли под ногами. Туман всё ещё стелился вокруг, но с каждой минутой становился прозрачнее, уступая место утренней прохладе. Где-то вдали прокричал петух, разрывая тишину уходящей ночи. Мир вокруг словно начинал оживать, но Миладе это было безразлично. Недавний кошмар, чудовище и Владимир, возникший как из ниоткуда, продолжали терзать её мысли. Несмотря на тёплую накидку, холод всё ещё проникал под кожу, но мысли о недавних событиях затмевали все остальные чувства. В голове роились вопросы, на которые пока не было ответов, и это тревожило её гораздо сильнее, чем ночной холод.       Тишину нарушил Добрыня. Его голос прозвучал неожиданно, но мягко: — Ты как?       Милада замялась, не сразу поняв, что её спрашивают. Она приподняла взгляд и машинально кивнула: — Всё нормально, — её голос прозвучал натянуто, словно эта фраза была произнесена просто для того, чтобы что-то сказать.       Добрыня хмыкнул, не очень-то веря её словам. Он внимательно посмотрел на Миладу, а затем снова перевёл взгляд вперёд, но не удержался: — Что произошло в лесу?       Милада, всё ещё не отрывая взгляда от дороги, выдохнула. Она не хотела об этом говорить, не сейчас. Всё, что произошло, было слишком запутанным и странным. — Сама пока не знаю, — ответила она тихо. — Разберусь… потом расскажу.       Добрыня кивнул, подавив вопросы, которые вертелись у него в голове. Сейчас не время. Быстро взглянув на Владимира, он лишь нахмурился. Незнакомец двигался спокойно и уверенно, не обращая внимания ни на них, ни на окружающее. Его спокойствие только усиливало напряжение, но Добрыня решил промолчать. Они шли молча, каждый погружён в свои мысли.        Утренний свет заливал улицы деревни. Из труб поднимался дым, деревенские готовили печи к новому дню. Деревня оживала медленно, словно просыпаясь из тяжёлого сна, когда Милада, Владимир и Добрыня подошли к дому старосты.       Дом стоял в самом центре деревни. Крепкое строение с высокой деревянной крышей, которая была покрыта слоем свежей соломы, выглядело добротным и надёжным, как и сам хозяин. Окна были большими, с толстыми рамами, и закрыты ставнями. У крыльца стояли несколько лавок, на которых обычно отдыхали гости деревни или те, кто приходил с какими-то делами к старосте. Двор был огорожен высоким забором, а к входной двери вела широкая тропа, утоптанная за долгие годы.       Дверь дома старосты открылась почти сразу, как только они подошли. На пороге появилась жена старосты, Марина — женщина с каштановыми волосами, которые выбивались из-под платка. Её лицо выражало добродушие, но сейчас оно было сильно взволнованным. Глаза блестели от тревоги, словно она долго ждала вестей, надеясь на скорое возвращение мужа с хорошими новостями.       — Милада? — удивлённо ахнула она, спускаясь к ним с порога и быстро окидывая взглядом гостей. — Ох, что с тобой случилось? — её глаза скользнули по девушке в мокрой ночнушке, закутанной в чужую накидку, и задержались на мужчине позади неё, чьё лицо она видела впервые. Но она не стала комментировать его появление, явно растерявшись от неожиданности. — Где вас носило? Замёрзли, наверное, и все в грязи… — с беспокойством добавила она, заметив следы грязи и крови на одежде Владимира.       Милада опустила глаза и неуверенно ответила: — Мы были в лесу...       Женщина хотела задать ещё вопросы: что они делали в лесу ночью и кто был с ними, но Владимир, который до этого сохранял молчание, заговорил первым, словно почувствовав её тревогу.       — Меня зовут Владимир, — представился он спокойно, но вежливо. — Я прибыл по поручению вашего мага. По пути столкнулся с нечистью.       — Марина, — машинально ответила она, представившись. Её глаза снова метнулись к Миладе, а затем к Добрыне, словно ища подтверждения всему этому.       — Родомир велел нам подождать его здесь, — вставил Добрыня, поддержав слова Владимира.       — Ох, и правда, чего это я! — спохватилась Марина, успокаиваясь. — Проходите скорее, вам нужно согреться и привести себя в порядок. А то всех распугаете таким видом, — с лёгкой усмешкой сказала она, отступая в сторону и пропуская их в дом.       Войдя внутрь, гости ощутили тепло, исходящее от печи. Кухня была просторной и уютной — на полках вдоль стен стояли глиняные горшки, рядом с ними деревянная посуда. В углу уже горел огонь. В воздухе чувствовались ароматы свежего хлеба и сушёных трав, что создавало атмосферу уюта и спокойствия.       — Владимир, можешь умыться, — предложила Марина, указывая на таз с водой возле печи. — Добрыня, помоги, пожалуйста, закипятить воду на чай, — сказала она, потом, повернувшись к Миладе, добавила: — А ты пойдём со мной, переоденешься. Негоже в таком виде ходить.       Милада не успела возразить — Марина мягко, но уверенно взяла её за руку и повела в соседнюю комнату.       — Ты ведь вся насквозь мокрая! Ох, замёрзла, наверное? — продолжала она, роясь в сундуке и доставая сухое платье для девушки.       — Немного, — ответила Милада, осматривая комнату. Здесь было меньше простора, чем на кухне. Это была своего рода кладовая или гардеробная — на стенах висели плотные ткани, несколько сундуков были набиты одеждой и разными мелочами.       — Вот, держи, — Марина протянула ей простое льняное платье. — Может, великовато будет, — с тёплой улыбкой заметила она, слегка намекнув на разницу в их формах.       — Спасибо, — сказала Милада, принимая платье и начиная переодеваться. В тот момент, когда она снимала мокрую ночнушку, кожа на спине, где находилась её метка, слегка воспалённая и яркая, привлекла внимание Марины. Женщина ничего не сказала, но её глаза остановились на этой метке. Она вопросительно взглянула на Миладу, но, вместо того чтобы спросить об этом прямо, поинтересовалась:       — Тебя точно никто не обидел?       Милада смутилась, поняв намёк: — Нет, всё хорошо... он... — она замялась, обдумывая свои слова, — он спас меня от монстра.       Марина вздохнула: — Что за времена пошли… Раньше такие твари близко не подбирались. Хорошо хоть, что он оказался рядом, — женщина покачала головой, выражая беспокойство.       Пока Милада собирала волосы в косу и окончательно приводила себя в порядок, Марина улыбнулась ей с заботой: — Ладно, пойдём. Там уже наверняка вода закипела, отогреешься. — Она слегка подтолкнула девушку вперёд.       Перед тем как выйти, Милада аккуратно свернула накидку Владимира и положила её на табурет у двери. Когда они вернулись на кухню, Марина улыбнулась, увидев, что мужчины уже всё подготовили.       — Ну что, справились? — спросила она с одобрением, оглядывая Добрыню и Владимира, который теперь сидел у окна, чистый, но по-прежнему молчаливый.       Вода как раз закипела, и Марина тут же взялась за заварку, готовя всем горячий чай: — Садись, деточка, сейчас чай налью, отогреешься.       Милада, чувствуя себя немного неуютно под двумя мужскими взглядами, осторожно поправила слегка великоватое платье и села за стол. Ткань приятно грела её кожу, но всё ещё ощущалась лёгкая неуверенность.       — Что же они там так долго? — пробормотала Марина, заливая кипяток в большую глиняную ёмкость для заварки травяного чая. — Сейчас ещё пирожки подогрею.       Она быстро повернулась к печи, занявшись пирожками, и на мгновение оставила их одних. В это время Добрыня, посмотрев на Владимира, спросил без всякого умысла, скорее от любопытства:       — Далеко добираться пришлось? — при этом его взгляд невольно скользнул к Миладе, словно проверяя, всё ли с ней в порядке.       Владимир заметил этот жест, но не придал ему значения. Спокойно, не меняя выражения лица, он ответил:— Из Залесья.       — Залесье? — удивилась Марина, не оборачиваясь от печи. — Это же очень далеко! Через сколько деревень надо пройти... — её голос звучал, будто она одновременно говорила и с ними, и с самой собой, хлопоча на кухне.       Милада слегка кивнула, услышав это название. Она знала о Залесье — городе, окружённом непроходимыми чащобами и заколдованными трясинами, о которых говорили, что они будто живут своей жизнью. Местные болота были известны своими опасными духами, завлекающими путников, а густые леса скрывали древние святилища, где, по слухам, до сих пор поклоняются забытым богам. Говорили, что время в Залесье течёт иначе, и добраться туда без опытного проводника почти невозможно. Дорога туда считалась настолько опасной, что мало кто отваживался её пройти.       — Вот же Велемир, не мог кого-то поближе позвать. Через столько гнать парня... — ворчала Марина, ставя на стол глиняный горшок с травами для чая. Она продолжала хлопотать, не садясь за стол, и расставляла еду на столе.       — Ему нужен именно я, — с лёгкой ухмылкой произнёс Владимир, будто это было само собой разумеющимся.       Милада задумалась, вспоминая, как мрачный огонь, вызванный этим мужчиной, поглотил монстра до тла. Даже Велемир, их старший маг, не владел такой силой. Этот огонь был не просто необычным — он словно тянул за собой тьму, поглощая всё вокруг, как будто ему не было места в этом мире. Это зрелище вызывало у неё не только удивление, но и беспокойство. Она понимала, что эта магия была слишком опасной, чтобы с ней столкнуться при других обстоятельствах. Но сейчас не время было говорить об этом — позже она непременно должна будет узнать больше, но не при Добрыне и Марине.       Добрыня, напротив, собирался задать вопрос, но Милада, заметив его намерение, слегка толкнула его ногой под столом. Он быстро уловил её знак и промолчал, хотя было видно, что его любопытство разыгралось.       Милада, стремясь сменить тему, спросила:       — Как долго ты до нас добирался?       Владимир ненадолго задумался, затем спокойно ответил:       — Немногим больше месяца. По пути останавливался в трёх местах: в Ситице, Трояне и на озере Светояр, — спокойно ответил Владимир.       Милада чуть сильнее напряглась, прислушиваясь к его словам. Эти места звучали знакомо — она слышала о них краем уха от редких путников, заходивших в их деревню, но никогда там не бывала. Её воображение сразу оживило рассказы: Троян, о котором говорили как о месте силы, где даже воздух был пропитан магией; Ситице — старинная деревня на краю светлых полей, которые скрывали под собой древние захоронения; и Светояр — озеро, чьи воды, по слухам, могли отражать будущее. Для неё эти места казались далекими и почти нереальными.       В это время Марина, наконец, закончила хлопоты и поставила на стол свежие пирожки, аромат которых заполнил всю комнату. Она села рядом с ними, пододвигая чайник поближе:       — Ну что, садитесь, угощайтесь, — с улыбкой сказала Марина. — Чай горячий, пирожки только что из печи.       Она села за стол рядом с ними, приглашая всех к еде. Владимир взял чашку с чаем, поднёс к лицу, вдохнул аромат и только потом сделал маленький глоток, продолжая оставаться сосредоточенным и молчаливым. Милада по-прежнему сидела скованно, её руки обхватили тёплую чашку, а взгляд блуждал где-то вдали. Добрыня, напротив, был чуть более расслаблен, хотя время от времени бросал взгляды на Миладу, пытаясь понять, как она себя чувствует.       Марина же, явно стараясь разрядить напряжённую обстановку, сидела с довольной улыбкой, наслаждаясь теплом печи и ароматом свежих пирожков.       — Так что же случилось, Милада? — наконец осторожно спросила она, оглядывая девушку. — Как ты оказалась в лесу? Ты ведь не была с ними, когда пошли искать мальчика?       Она прищурила глаза, и в её голосе прозвучала лёгкая подозрительность. Милада кивнула, обхватив чашку, но отвечать не спешила, опустив взгляд на стол.       — Я... мне приснилась бабушка, — начала она неуверенно, замявшись. — А потом её призрак повёл меня в лес, будто хотел что-то показать.       Марина тут же оживилась, подхватив её слова:       — Может, духи хотели указать, где Иванко?       Милада подняла глаза и столкнулась с пронизывающим взглядом Владимира, в котором читалось: «Ты сама понимаешь, что говоришь?» Но, игнорируя его, девушка продолжила:       — Может быть... но на меня напало чудовище.       На это Владимир лишь слегка улыбнулся, а Марина с жалостью выдохнула:       — Жаль... очень жаль.       — Главное, что ты жива, — вставил Добрыня, бросив на Миладу короткий взгляд.       — Да, и то верно, — согласилась Марина.       Они ещё какое-то время сидели молча, перебрасываясь редкими словами, но особого разговора не завязалось. Каждый был погружён в свои мысли. В доме царило гнетущее напряжение, которое не могли развеять ни чай, ни тёплые пирожки.       Тишину нарушил внезапный шум снаружи — крики людей становились всё громче. Марина вскочила со стула и бросилась к окну. Гул толпы не был похож на радостные крики — в нём слышались скорбь и отчаяние.       — Похоже, что-то нашли, — тихо произнёс Добрыня, вставая и направляясь к двери.       Все поднялись следом, и первой к выходу двинулась Милада, но Владимир неожиданно остановил её, мягко положив руку ей на плечо.       — Лучше не смотри, — тихо произнёс Владимир. — Это не приятное зрелище.       Но Милада, сжав губы, твёрдо отстранилась от его руки и вышла на крыльцо. Первым, кого она увидела, был Добрыня, стоявший у края толпы, опустив голову. Отец нёс на руках тело Иванко. Лицо мужчины было мертвенно-бледным, словно вместе с сыном ушла и его собственная жизнь. Каждый его шаг казался невыносимо тяжёлым, будто ноги подкашивались под тяжестью горя.       Рядом шла мать, её прерывистые рыдания пронзали тишину, разрывая сердце каждому, кто их слышал. Она судорожно прижимала руки к груди, пытаясь удержать в себе боль, но её глаза, полные отчаяния, не отрывались от безжизненного тела сына.       — Ох, Господи... Это Иванко? — прошептала вышедшая вслед за ней Марина, её голос дрожал от ужаса.       — Нет... нет... нет... — едва слышно прошептала Милада, сжав веки. Она не могла поверить своим глазам. Тело мальчика выглядело опустошённым, как будто из него вырвали саму жизнь. Его кожа была мертвенно-бледной, без малейшего намёка на кровь, а тело казалось хрупким, словно с каждым мгновением оно могло рассыпаться.       Милада застыла, не в силах отвести взгляд от тела мальчика. Тишина вокруг казалась оглушающей, даже рыдания матери звучали как эхо, отдалённое, как в тумане. В груди сжалось от боли и страха. Что-то внутри неё шептало, что это не было случайностью.       "Я могла бы что-то сделать..." — мысль пришла внезапно, но она знала, что это неправда. Она не была готова, не могла предотвратить этого. Но где-то глубоко внутри было другое ощущение — ощущение, что её магия и её судьба были связаны с этой бедой.       Милада сжала руки в кулаки, едва сдерживая дрожь. Её взгляд скользнул по телу мальчика, и тут она заметила что-то странное. На бледной коже, чуть выше сердца, проступал символ — едва различимая отметка, которую раньше она не видела. Неужели это знак? Она не могла разобрать его до конца, но что-то в этом символе холодом отозвалось в её душе.       В это время рядом с ней Владимир, тоже заметивший метку, нахмурился и шагнул ближе. Он молча указал на неё, и его взгляд сказал больше, чем могли бы слова.       — Что это? — шёпотом спросила Милада, глядя на Владимира, но он лишь слегка покачал головой.       Что бы это ни значило, оно напоминало ей о том, что тьма уже здесь. И она не знала, как с этим бороться. Ощущение беспомощности сковывало её, но интуиция подсказывала — это было только начало.