Кот

Антон шел по улице, пытаясь, насколько это возможно, не бросаться прохожим в глаза. Шастун прикрывал окровавленный нос ладонью с побитыми костяшками. Идти было больно — в добавок ко всему болели ещё и ребра. По ощущениям, они должны быть все в синяках. Шастун проклинал себя за то, что ему, видите ли, приспичило прогуляться. Благо, парень успел отойти от дома на приличное расстояние, поэтому родители не могли видеть, как его избивают. Двое придурков, которые невзлюбили его ещё со школы, встретились в парке. Теперь Шастун щурился от боли и думал, как будет оправдываться перед родителями. Антон шел, спотыкаясь и витая в мыслях, в тех сладких фантазиях, где он раздает всем своим обидчикам знатных пиздюлей. Когда парень снова споткнулся — в этот раз больно упав на колени — ему показалось, что до дома он сегодня не дойдет. Антон упирался побитыми руками в асфальт, на который незамедлительно упала капля алой крови. Шастун вытер нос тыльной стороной ладони и попытался подняться, на что колени ответили неприятным покалыванием. Калечить самого себя у него тоже прекрасно получается. Все, что у парня вышло — это сесть на пыльный асфальт и ждать, когда же ему снова захочется куда-то идти. — Надо же! — услышав голос у себя за спиной, Антон аж дёрнулся. Он не хотел поворачивать голову — не хотел, чтобы с ним кто-то говорил. Антон наивно надеялся, что если притворится, будто его тут нет, — от него отстанут. — Кот! — Шастун застыл. Так его называет только один человек. Парень пониже опустил голову, когда шаги послышались сбоку — отвернулся. — Кого я вижу! Решил бомжевать? — парень присел возле Шастуна. — Уходи, — прошептал Антон, даже сам себя не услышав. — Что, кот? Говори громче, ты же знаешь, что я тебя не трогаю, когда ты меня не бесишь, — брюнет коснулся его подбородка, намереваясь повернуть голову, но Антон резко одернул его руку. — Получается, я всегда тебя бешу, — бросил парень. — Ты прав, — Арсений поднялся и потащил Шастуна за собой. Попов был сильнее, поэтому с лёгкостью поднял парня на ноги. Антон снова отвернулся и стал уходить. Он терпеть не мог Попова. Этот ублюдок такой же, как и те двое. Он вечно от него чего-то хочет, к чему-то придирается: то Антон не так стоит, то не так ходит, то неправильно дышит. Когда брюнет повернул Шастуна за плечо, он скривился от боли; тело было не готово к такому резкому развороту. Заболело всё. — Эй... — Арсений хотел что-то сказать, но тут же умолк. Его взгляд зацепился за окровавленный нос, за синяки, которыми было укрыто лицо напротив. — Это что ещё такое, кот? — Арсений, казалось, был поражён. — Упал, — съязвил Шастун. — Пусти, — тут же бросил парень, имея ввиду руку брюнета, которая до сих пор лежала у него на плече. Арсений сжал её сильнее. — Кто это сделал? — Голос брюнета заметно похолодел, но Шастун не заметил этого, ведь хотел побыстрее уйти. — А что, хочешь похвалить их за хорошо выполненную работу? — бросил парень. — «Их»? То есть, был не один, — Арсений отпустил Антона, но когда тот зашёл за угол многоэтажки, видимо, чтобы срезать, пошёл за ним. Людей здесь не было, поэтому, догнав парня, который на своих длинных ногах успел далеко отойти, прижал того к стене. — А теперь слушай меня, — прошипел Попов, держа парня за ворот футболки, — ты расскажешь мне, кто эти ублюдки, иначе в этот раз я надеру тебе зад, понял, кот? — Антон лишь растерянно моргал. Арсений старался смотреть ему в глаза и держаться спокойно, но видя синяки и кровь на лице Антона, ему хотелось бить кулаками в стену. Шастун, будто очнувшись, тряхнул головой и попытался отодвинуть брюнета, но руки были слабыми, всё тело ныло, поэтому сделать этого у него не вышло. Арсений продолжал находиться слишком близко. Попов вряд ли мог знать тех парней лично, так что Шастун примерно описал ему их внешний вид и сказал, где они чаще всего ошиваются, только чтобы брюнет от него отстал. И он отстал. Антон еле как доковылял домой, открыл дверь ключом, который, благо, у него не отобрали, и обнаружил, что родителей дома нет. Никуда не спеша и не переживая, что сейчас из комнаты выглянет мать и станет испуганно охать; на шум придёт отец и начнётся допрос, парень направился в ванную. Видеть себя в зеркале не хотелось, но глаза, невзирая на волю их обладателя, замерли в отражении. Кровь под носом уже застыла. Теперь Антон мог видеть ещё и два синяка — под глазом и на скуле. Парень умылся; стало легче лишь на секунду: холодная вода помогала на мгновение приглушить боль, но он не собирался всё время поливать себя водой, поэтому вышел из ванной. Когда Шастун уселся в кресло перед телевизором, то невольно стал думать об Арсении. Антон прокручивал все возможные варианты, зачем Попову могли понадобиться те парни. Неужели он и правда хочет быть с ними — избивать его вместе, издеваться над ним? Но как бы Шастун ненавидел себя за это — он отлично знал Попова: он бы ни за что не вписался в какую-нибудь компанию. Ведь парень видел, как брюнету доставляет удовольствие докапываться до него самостоятельно. Звонок в дверь нарушил тишину в квартире. Антон молился, чтобы это были не родители — он понимал, что в конце концов они вернутся домой и что-то придется им объяснять. Но не сейчас. Но на полпути к двери Шастун вспомнил, что у них есть ключи, и они бы не стали звонить — к слову, они никогда так не делали. Антон тихо подошёл к двери вплотную. — Кто там? — Это я, открывай, — послышалось нечетко по ту сторону. — Попов? Ты рехнулся, если думаешь, что я тебе открою, — Антон выдохнул, радуясь, что это не родители, но то, что за дверями Арсений, его не сильно утешало. — Шастун, я выломаю дверь, залезу через окно, что угодно сделаю, но попаду в квартиру, ты же знаешь, — Антон нахмурился. Это правда, у парня хватит ума пробраться в чей-то дом, но Антона смутило не это: Попов впервые обратился к нему по фамилии, должно быть что-то произошло. — Ладно, — неуверенно отозвался парень, — я открываю. Шастун отворил дверь, всё ещё пытаясь не обращать внимания на покалывания во всем теле. Антон поднял голову на брюнета, и в момент ему показалось, что тот свалится в обморок. Он стал бегать глазами по лицу Арсения, по серой футболке в багровых пятнах. Парень ухватился сильнее за ручку двери, всё ещё не моргая. Арсений сделал шаг вперёд, остановившись в сантиметре от Антона. Шастуна поражало то, как брюнету удавалось быть таким непоколебимым. По губе Попова тонкой струйкой стекала алая дорожка крови, которую он быстро вытер такой же цвет ладонью. Антон, через силу, разомкнул губы. — Господи, что произошло? Антон замер, ожидая, когда Арсений начнёт хоть что-то говорить; когда объяснит, что, черт возьми, с ним стряслось? Но когда хриплый голос Попова разрезал тишину, Шаст задержал дыхание. — Впустишь? — Арсений то смотрел в пол, то бегал глазами, не зная, за что бы зацепиться, что было ему не свойственно. Антон отошёл в сторону, приглашая гостя внутрь. Брюнет бесцеремонно плюхнулся на диван, вернее - попытался, ведь только он предпринял попытку сделать резкое движение, как тут же скривился и быстро откинулся на кожаное изголовье, попутно схватив в руки маленькую подушку и прижав к телу. Антон быстро отвернулся, перестав наблюдать за ним, и полез в тумбочку, чтобы достать аптечку. Когда Шастун повернулся к брюнету, тот, облокотившись о мягкое изголовье дивана, сидел с закрытыми глазами, откинув голову. Антон тихо присел рядом. Арсений, почувствовав его присутствие, приоткрыл один глаз, покосившись сначала на парня, а после и на аптечку, лежащую у него на коленях. — Нет, — всё так же хрипло сказал брюнет. Антон в удивлении поднял брови. — Ты видел себя в зеркале? — начал Шастун, — выглядишь хуже, чем я. Парень стал искать в аптечке вату и перекись, к слову, это единственное, что здесь было, если не считать бинт и градусник. Шастун поднес к лицу Попова небольшой кусочек ваты, смоченной в перекиси, и коснулся его скулы, вытирая с неё кровь. Арсений, который до этого сидел с закрытыми глазами, тут же их распахнул и дёрнулся. — Я же попросил, — бросил парень, хмурясь. Антон недовольно поджал губы. — Нет, ты не попросил, Попов, потому что ты даже попросить нормально не можешь. — Антон снова обмакнул ватку и поднес к его лицу, но Арсений теперь грубо оттолкнул его руку. — Прекрати! — Ты издеваешься? — раздражённо поинтересовался парень, — ты пришёл ко мне, только чтобы гордость тут свою демонстрировать? Злой взгляд Шастуна блуждал по лицу брюнета. — Дай я вытру кровь. — Кот, какой же ты невыносимый, — хмуро бросил Попов. — Я, может, и невыносимый, а ты трус! — Шастун встал с места и, подойдя к тумбочке, стал складывать содержимое аптечки. — Что? — голос Арсения был настолько грубым, что парню казалось, он мог разрезать его пополам. — Слушай, Арс, — наконец продолжил парень, повернувшись к нему лицом, — может, ты и хорош в драках, хотя, по твоему лицу такого не скажешь; может быть, ты крутой, тебя уважают, у всех вокруг дрожат коленки, когда ты появляешься в поле зрения... Пока Антон говорил, Попов продолжал сверлить в нём дыру голубыми глазами. — Но ты и правда боишься позволить мне продезинфицировать твои раны? Я, конечно, всегда хотел тебя убить, но точно не в своей квартире. Если ты именно этого страшишься, — договорив, Антон стал наблюдать за тем, как брюнет пытается лечь прямо. «Вот ведь упёртый». Шастун снова уселся рядом. — Почему ты домой не пошёл? Тебе вообще есть, где жить? И зачем ты подрался? Я ничего не понимаю! — Да помолчи! — Антон удивлённо на него уставился. — Помолчать? Ты сейчас развалился у меня на диване, весь избитый. А если родители придут? — Арсений снова открыл веки. Его холодные глаза недовольно покосились на Шастуна. А потом брюнет поднялся. Ему было тяжело, слабыми руками он упирался в диван, помогая себе сесть. Лицо было каменное, серьёзное. На мгновение парень подумал, что сейчас ему влетит. — Я могу лечь на пол, если от этого тебе станет легче, — Антон сам не заметил, как с облегчением выдохнул. Шастуну казалось невероятным — уметь говорить что-то не угрожающее с таким устрашающим видом. — Господи, Попов... — на выдохе произнёс парень, — а если серьёзно, зачем ты подрался? — Я же хорош в драках, почему бы и нет, — Шастун на это закатил глаза, — это твои слова. — Я серьёзно. — Когда тебя в последний раз это волновало? — Не делай из меня дурачка. Я знаю, с кем ты подрался, но не понимаю зачем, — уголки губ Арсения приподнялись в еле заметной ухмылке. — Если не понимаешь, тогда ты точно дурачок. — Антон лишь зло на него уставился, — и хватит смотреть на меня так, будто я убил твою собаку. — Арсений снова заметно расслабился, вытянув ноги. — Я задал вопрос, — настаивал парень. — Нравится мне, — Попов ответил так тихо и спокойно, что Антону показалось, будто он вот-вот уснет. — Что тебе нравится, Попов? Хватит со мной играться, — Шастун сидел и всматривался в черты лица брюнет, его приоткрытые губы, ожидая, когда же тот удостоится ему ответить. — Играться с тобой нравится, ты же кот, — Арсений улыбнулся, не открывая глаз. Антон поднялся с места. Удивительно! Выходки Арсения, то как он говорит с Антоном, будто он и правда котёнок, только сюсюкается, играется, то как не воспринимает его всерьёз — это невыносимо раздражает. Хотя, раздражает ли? — Да ты... перестань меня так называть! Я тебе не маленький ребенок! — Шастун отвернулся к окну, которое находилось сбоку от дивана, из которого за ним наблюдал Арсений. Чем больше Антон говорил с Поповым, тем больше он действовал ему на нервы, но выгнать он его в таком состоянии не мог. Шастун не изверг. Но Арсений на его месте точно бы выпихнул его за дверь, не моргнув и глазом. Но он не Арсений. Поэтому, придётся терпеть. Шастун копался в своей голове, пытаясь думать о чем угодно, но когда сзади него послышались шаги, мысли снова вернулись к Арсению. Тепло брюнеты сразу согрело Шастуну спину. И вот снова Арсений слишком близко. — Кот... — хриплый голос на этот раз был ещё тише. Вместо того, чтобы попросить больше себя так не называть, Антон спросил: — Почему именно «кот»? — вместо ответа Антон слышал лишь тихие вдохи, а потом аккуратно Арсений повернул его направо. Шастун сначала хотел возразить, но потом его взгляд зацепился за их отражения. Перед ними на стене весело большое зеркало, в котором они отражались целиком. Антон вопросительно посмотрел в глаза Попова, не поворачивая голову в его сторону. — Посмотри, — Арсений указал на отражение Шастуна, — тебе только усов не хватает, а так вылитый кот. Антон повернулся к Попову, всё ещё с недовольным выражением лица. Шастун осмотрел каждый синяк, каждую ранку на его лице. Даже самую маленькую. — Говорят, что коты залечивают раны, — неожиданно начал Шастун. Арсений тут же остановил свой взгляд на его зелёных глазах. — Да, но речь ведь о душевных ранах, — тихо ответил Попов. Тишина в квартире казалась настолько плотной, что парни могли слышать биение сердец друг друга. — Но я ведь не обычный кот. Хотя, думаю, с душевными ранами я тоже справлюсь. — Справишься, — голубые глаза Арсения скользнули по губам напротив. В этот момент у Антона в голове пронеслось множество мыслей: «А что если он опять играется? А может, он не такой и плохой, каким хочет казаться? А если он надо мной посмеётся? Я хочу этого? Нет, точно не с ним!» Когда побитые пальцы Арсения коснулись его подбородка, Шастун машинально прилип к подоконнику, мгновенно забыв, как дышать. Звук открывания двери заставил парней повернуть головы. Родители дома. Антон до сих пор не придумал, как будет оправдываться. Парни смотрели на открывающуюся входную дверь до тех пор, пока Шастун не схватил Арсения за руку и не потащил его в другую комнату. Антон не хотел расстраивать родителей. Они думают, что у парня нет никаких неприятностей и много друзей — пусть так думают и дальше. Антон слушал, затаив дыхание, как мама стала ходить по квартире, напевая что-то себе под нос, и, скорее всего, что-то ища. Шастун мысленно прикидывал, в какой части квартиры она сейчас. — Кот... — послышалось совсем тихо, но для Антона, который молился, чтобы родители не зашли в эту комнату, шёпот показался катастрофически громким. — Закрой рот, Попов, иначе нам двоим влетит, — прошипел Антон, продолжая сверлить дверь зелёными глазами. Арсений двинулся. Антон почувствовал это своими руками, и когда ему показалось это странным, он наконец повернулся к Арсению. Шастун не успел развернуть голову, как врезался носом в брюнета и тут же отвернулся. — Кот, прекращай давить мне руками на грудь, я обещаю себя тихо вести, — сдерживая улыбку, прошептал Попов. Шастун мгновенно покраснел и отошёл. — Похоже, ты влип, — Антон воздержался от того, чтобы пнуть наглого брюнета, ведь каждый раз, смотря на его разукрашенное лицо, понимал, что тому и так досталось. «Вот дурак самовлюблённый. Нравится ему, что ли, морды бить?» — думал Шастун и неодобрительно мотал головой. — Почему она не зовёт тебя? — поинтересовался бесстрашный Попов. — Родители думают, что я у друзей, — ответив, Антон прислонился ухом к двери. — У друзей? — усмехнулся брюнет. — У каких? Тех, что сегодня тебя избили? Антон медленно развернулся и уставился на такое ненавистное ему лицо напротив. — Может, хватит об этом? И они мне не друзья, — прошипел Шастун, пытаясь не повышать голос, и вновь отвернулся. — И я не такой, как ты. Я не собираюсь, чуть что, ввязываться в драки, — добавил парень напоследок. — Просто скажи, что ты не можешь постоять за себя, — произнёс брюнет, облокотившись о стол, что находился под окном. — Вот в это я поверю. — Закрой рот. — А то что? — наглая ухмылка не сходила с его лица. — Побьёшь меня? Кот, просто признай это, иначе мне до конца своих дней придётся бить всем ебальники за тебя. Только после сказанного Арсений понял, что пока что не хотел этого говорить, но было уже поздно: Антон в который раз повернулся к нему, но теперь уже с немым вопросом в глазах. Шастун наконец отошёл от двери и встал прямо перед Поповым, на лице у которого читалось, как он жалеет о том, что только что ляпнул. — Ага, то есть, из-за меня, — спокойно произнёс Шастун. — Из-за меня, блять? Попов, ты придурок! — неожиданно для самого себя, Антон вскочил, но Арсений тут же накрыл его рот своей ладонью и усадил обратно на стол. — Твои родители всё ещё здесь, — брюнет не договорил, но Антон и так понял и замер. Арсений повернул голову в сторону двери, пытаясь прислушаться. Шаги где-то в конце квартиры всё ещё были слышны. — Вот поэтому не беси меня, иначе... — Ты нажалуешься на меня родителям? Ожидаемо, — высокомерно и довольно прошептал Попов, глядя Шастуну прямо в приоткрытые губы. — Да как ты смеешь? Ты в моём доме! — Антон шептал довольно громко, уже не обращая на это внимания. Ему хотелось оттолкнуть Арсения, но в то же время и вцепиться в него. Хотелось добавить ему ещё пару синяков, но с другой стороны, было желание поцеловать каждый уже существующий, вылечить, приказать им исчезнуть с его лица. Попов вызывал кучу противоречащих эмоций, и от этого Антон не знал, куда себя деть. — Антон... — парень сначала не понял, откуда донёсся звук. Он попытался собраться с мыслями и сфокусировать размыленный взгляд на лице брюнета. Глаза скользнули к его губам. Арсений произнёс его имя впервые за долгое время. До этого момента оно казалось Антону обычным, простым, неинтересным, но в устах Арсения имя приобрело другой смысл. Оно стало особенным, как будто и сам Антон стал особенным. — Ещё раз, — тихо попросил Шастун. — Кот, — произнёс Арсений на выдохе, улыбаясь и всё ещё держа руки на его бёдрах. — Нет. Ещё раз... Антон не успел договорить, как брюнет коснулся его губ своими. Сначала медленно и еле ощутимо, потом поцелуй стал более весомым. Повисла гробовая тишина. Было слышно только, как они касаются друг друга, как шуршит их одежда, как скрипит деревянный стол под весом Шастуна. Не ощущалось ничего вокруг: только прикосновения, только горячие губы. Сначала на шее, потом всё ниже. Не хотелось ничего. Только друг друга. Входная дверь громко закрылась. Родители ушли. Антон тут же выдохнул, и по комнате раздался тихий стон. Парень запрокинул голову и закрыл глаза, пытаясь запомнить каждый поцелуй, оставленный Арсением на его коже. Шастун почувствовал, как брюнет задрал край его футболки, оголяя торс. Руки Арсения тут же опустились на стол, а голубые глаза снова смотрели в душу Антону. Он был близко. Снова. — Господи, — выдохнул брюнет, теперь уже гладя парня по животу, обводя кончиками пальцев контуры его синяков. — Я убью их, — его тон был ледяным, пропитанным раздражением и злостью. — Их здесь нет, есть только я, — сказал Антон, смотря куда-то в пол. — Не хочешь пока что заняться мной? Парень казалось сгорал от неловкости. То, что он намекает на очевидное, да ещё и Попову, тому, кто не давал ему спокойно дышать, кто всячески задирал его, трогал, толкал и подшучивал. Тому, кого Антон ненавидел до сегодняшнего дня, до этого момента. Выражение лица брюнета мгновенно изменилось. Арсений приподнял брови — когда он так делал, Шастун всё время неосознанно засматривался на него — и, казалось, был удивлён. — Заняться тобой, — из уст Арсения эта фраза звучала жутко пошло. У Шастуна в голове сразу возникли образы, полезли разные мысли, в которых хитрые глаза Попова следили за ним, за его реакцией на действия брюнета. Нравится ли Антону, когда Арсений гладит его по ноге или когда прикусывает губу. Когда ныряет ему рукой в волосы и оттягивает их, когда трётся об него. И Антону нравится. Арсений отошёл. Антон едва ли не заскулил, отпуская парня. Продолжая сидеть на столе, он наблюдал, как Арсений его разглядывает: глаза брюнета хитро сощурились, а губы растянулись в пошлой ухмылке. — Ладно, — наконец заговорил Попов, — поиграем? Сказав это, Арсений уставился на Шастуна, который лишь болтал ногами, свешенными со стола. Когда Антон одарил парня непонимающим взглядом, брюнет продолжил: — Карты есть? Антон сразу же застыл и, как показалось Попову, задумался. — Ну, да, где-то есть, — несмело ответил парень. — А что? Арсений уставился на Шастуна, скрестив руки на груди. — Гадать буду, кот, — брюнет уселся на кровать под стенкой. — Сыграем в дурака. Или ты против? Антон медленно сполз со стола и встал на трясущиеся ноги. После поцелуев Арсения он ещё не отошёл. — Да нет, не против, я... — На раздевание, — перебил Шастуна тихо, но чётко произнёс брюнет. Оперевшись о стену, Арсений с удовольствием наблюдал за реакцией стеснительного парня. — Что? — Шастуну показалось, что всё вокруг замерло. Ему никогда не нравилась такая вариация этой игры. Пошло, непристойно. И кто вообще в такое играет? Арсений пытался сдерживать улыбку, но довольный вид говорил, что ему нравится замешательство Шастуна. — А что? Это почти то же самое, что и секс, только интересней. Или ты мне не это только что предлагал? — не удержавшись, брюнет закусил губу, разглядывая парня, который, в свою очередь, удивлённо, но очень внимательно всматривался в ковёр под ногами. — Я... У меня нет карт, — Шастун поднял взгляд, краснея, но продолжая смотреть в голубые глаза. — Кот, — снова хриплый низкий голос, — неси карты. — Но... — До этого ты ничего не говорил о том, что у тебя нет карт, так что неси. Антон быстрым шагом покинул комнату, теперь уже не боясь, что родители увидят его во всей красе, и стал рыться в ящиках, пытаясь отыскать карты, в которые уже сто лет никто не играл. Парень не понимал, что Арсений задумал. Почему карты? Почему именно сейчас? Вернувшись обратно, Антон окинул Арсения беглым взглядом и уселся напротив него на кровать. Не задавая лишних вопросов, он раздал карты, а Попов, откинувшись на подушку и внимательно изучив карты у себя в руках, не поднимая на Шастуна голубых глаз, приказал ему ходить первым. Арсений был занят разглядыванием мастей, поэтому на Антона почти не смотрел, что парня, на удивление, обрадовало. Шастуну уже надоело краснеть, смущаться и постоянно испытывать желание куда-то провалиться, так что он на секунду выдохнул. — Я смотрю, снимать тебе почти нечего, — голос брюнета заставил парня вспомнить, что он сейчас находится здесь, а не в своих мыслях, и опустить взгляд на одежду. На Шастуне были только чёрные шорты и такого же цвета футболка. Всё. Даже носков не было. — Блять, — тихо выругался Антон. Арсений довольно расхохотался. — Не переживай, ты быстро от всего этого избавишься, — Антон покраснел и зарылся носом в свои карты. Спустя несколько минут Шастун уже вник в игру, совсем не думая, что его ждёт, если он всё-таки проиграет. Он поглядывал на Попова, который, казалось, был полностью уверен в своей победе. По крайней мере, так он выглядел. — Угадай что, — послышалось совсем тихо спустя какое-то время со стороны Арсения. Антон лишь медленно выдохнул. — Да ну, Арс, — Шастун стал наблюдать за тем, как Арсений разложил на кровати три туза со счастливым видом. — Откуда они у тебя? Ты мухлюешь! — Кот, всё честно, просто ты играть не умеешь. — Арс, может... — Снимай. Антон не мог поверить, во что впутался. Арсений всегда был самовлюблённым идиотом, и сейчас позволить ему выигрывать и командовать собой... Но парень ничего не мог сделать. — Я тебе это припомню, — бубнил Шастун, стягивая с себя футболку. — Конечно, — развалившись на кровати и свесив с неё одну ногу, продолжал лыбиться Попов. — Раздавай. Во второй раз всё было так же, как и в первый. Шастун проигрывал, а Арсений подливал масла в огонь, бросаясь разными фразочками. И от этого Антону ещё сильнее хотелось выиграть, чтобы утереть Попову нос. Теперь глаза брюнета изучали не только свои карты, но и оголённое тело Шастуна, которое тот всячески пытался прикрывать. Время тянулось. Антон всё так же пытался победить, хотя бы один раз. А Попов по-прежнему не напрягался. Неужели Шастун и правда настолько плох в этой игре? И вот Антон снова наблюдает за тем, как Арсений довольно бьёт его карты одну за другой и в итоге побеждает. — Скучновато. Тебе так не кажется? — Нет, что ты. Мне весело, — бросил Шастун, но не спешил ничего с себя снимать. На нём остались лишь шорты, под ними трусы, и если он ещё один раз проиграет, то останется голым. — Арс... Мы это сейчас серьёзно делаем? — скривившись, спросил парень, надеясь, что Арсений его пожалеет и оставит в покое. Вместо ответа Попов пододвинулся ближе. Шастун в свою очередь попытался отстраниться, но брюнет положил руки ему на бёдра и просунул пальцы под резинку шорт. Арсений дышал ему в шею. Антон чувствовал это каждой своей клеточкой. Не дав Шастуну собраться с мыслями, брюнет потянул его шорты вниз. — О боже, что ты творишь? — Играю по правилам, — усевшись у Антона между ног, парень аккуратно стянул ненужную вещь и бросил её на пол. Антон сидел теперь уже в одних трусах и смотрел на Арсения, который продолжал улыбаться своей самодовольной ухмылкой. Парень чувствовал, что уже не сможет её стереть. — Ну не расстраивайся, тебе в любом случае будет хорошо. — Ходи уже, — огрызнулся Антон, стараясь не выдать своё смущение. Его щеки снова начали пылать от одного лишь голоса Попова. Он был зол на себя за это. Шастун расстроился. Раньше он боялся проиграть, потому что не хотел оказаться полностью голым перед Арсением. Но теперь его раздражало другое: он действительно плохо играет. Или, может, Арсений слишком хорош? Всё, за что бы Попов ни взялся, он делал идеально. Сальто, турники, мечи... Что угодно. Он даже мог случайные факты рассказать так, что Шастуну потом было стыдно, что он их не знает. Арсений бесил его своей самоуверенностью. Возможно, именно поэтому Антон так хотел выиграть. Играя уже несколько минут, Шастун и не надеялся на победу, но когда Арсений не смог побить его последнюю карту, Антон ликующе вскинул руки: — Вот тебе! Боже, ну наконец-то! — Не радуйся так сильно, всё равно останешься без трусов, — ухмыльнулся Попов, снимая серую футболку. — Ну да, только если выиграешь меня, — ответил Антон, чувствуя, как к нему возвращается уверенность. Первая победа дала ему надежду на то, что он сможет раздеть Арсения первым. — Зачем же мне тебя выигрывать? — спросил Арсений, вставая вплотную к нему. — В смысле? — Шастун поднял голову, глядя на брюнета снизу вверх. — Я могу и так тебя раздеть, — прежде чем Антон успел что-либо сказать, Арсений снова потянулся к его трусам. — Но это не честно! — Не честно? — Попов убрал руки и опёрся о кровать, нависнув над Антоном. — А честно было дразнить меня всё это время? Антон замер, удивлённый резкостью тона Арсения. — Дразнить, Арс? Ты сам сделал всё, чтобы я остался почти обнажённым, — голос Шастуна стал тише, и он старался не смотреть в глаза брюнета, чувствуя холодный взгляд на себе. — Хочешь сказать, что тебе не нравится? — прошептал Арсений. Антон наконец смог отвести глаза в сторону. — Что ты хочешь, чтобы я на это ответил? Ты же всё равно получишь своё, не так ли? — он снова поднял взгляд на брюнета, в его глазах читался вызов. — Или мне тебя ещё и поупрашивать? — голос Антона прозвучал твёрдо, хотя внутри он чувствовал неуверенность. Арсений на мгновение замер, его грудная клетка перестала двигаться, а затем он наклонился ещё ближе. — О, так кот умеет кусаться? — глаза Попова блеснули. — Кто бы говорил, — пробормотал Антон, чувствуя, как ускоряется его сердцебиение. — Поверь, я могу делать не только больно, — хрипло произнёс Арсений, почти касаясь губами кожи Шастуна. — Но то, что ты будешь искусан, я обещаю. Шастун успел только вдохнуть перед тем, как губы Арсения накрыли его. Это был резкий и горячий поцелуй, такой, что Антону казалось, будто его сейчас просто сожгут. Он крепко сжал плечи Попова, как будто боялся, что тот исчезнет, а Арсений не спешил уходить, продолжая ласкать его губы и тело. Попов скользнул губами по подбородку Антона, переходя к шее, и Шастун застыл, прикрыв глаза. Ему хотелось запомнить это прикосновение. Внезапная боль пронзила его шею, и он выгнулся в спине, когда Арсений впился в его кожу зубами. — Прости, — быстро прошептал брюнет. — Ты в своём уме, Арс? — прошипел Антон, но в его голосе уже не было злости. — Я же обещал, — сказал Попов, касаясь губами места укуса, как бы извиняясь. Антон расслабился, откинув голову назад. — Мне кажется, или тебе понравилось? — продолжил брюнет, вновь кусая парня, но уже в другом месте. Антон только сцепил зубы, вонзая ногти в плечи Арсения. — Ну ты и гад, — прошипел он, переворачивая брюнета на спину и садясь сверху. Брови Арсения сошлись на переносице. — Ну нет, кот, слезай, — сказал он, пытаясь поднять Шастуна, но тот не сдавался. Арсений застыл, когда увидел, как последние лучи заходящего солнца освещают лицо Антона, его зелёные глаза блестели. Брюнет ненароком задержал на нём взгляд, забыв о борьбе. — Что, Арсюш, что-то идёт не по плану? — усмехнулся Шастун, наклоняясь ближе. — Ещё раз назовёшь меня так... — начал было брюнет, но остановился, заметив огоньки в глазах Антона. — Но тебе ведь можно, — с наигранной обидой ответил Шастун, надувая губы. — Я же не называю тебя «Антоша», — с хитрым прищуром ответил Арсений, смотря в зелёные глаза напротив. Антон прошёлся языком по губам, не сводя с него взгляда. — Повтори. — Прекращай и слезай с меня, — Арсений почувствовал, как Антон сжал его руки, которые всё ещё лежали на его бедрах. — Антоша, слезь с меня, — брюнет повторил чётко каждое слово, наблюдая за тем, как Антон зачарованно на него смотрит. — Ещё раз, — по выражению лица Арсения, Антон решил, что ему откажут, поэтому добавил: — Последний. — Антоша, — зелёные глаза парня словно засветились ярче. Антон бегал взглядом по лицу Попова, всматриваясь в губы, которые произносили его имя. — Боже, да ты не «кот», ты — «котёнок». Ещё раз одарив брюнета милым взглядом, от которого, казалось, могло остановиться сердце, Антон неожиданно его поцеловал. Но этот поцелуй был не таким, как раньше — нежный, будто парень боялся сделать резкое, грубое движение. Иногда Арсений совсем не понимал Антона. Тот был всегда разным: стеснительный, скромный, наглый. Чаще всего Антон просто ходил по улице и светился. В такие моменты Арсению хотелось подойти и радоваться жизни вместе с ним. Но временами Антон ясно давал понять, что ненавидит его и не хочет иметь ничего общего. А иногда, когда Попову удавалось разговорить парня (не без подколов и шуток в его сторону), Антон начинал рассказывать, как провёл день. Безусловно, в том, что Шастун ему не доверяет, была вина самого Арсения. Но он точно знал, что будет защищать своего кота, даже если ради этого придётся кого-то убить. — Можешь ещё раз назвать моё имя? — Для меня ты всегда будешь котом.