Детская клятва

Знакомые с детства зеленые пейзажи будили приятную ностальгию, окутывали теплыми воспоминаниями о тех днях, когда перед тобой был целый мир, радужный и безоблачный, как в сказке, что читала перед сном мама.        Новость о смерти любимой бабушки прозвучала как гром среди ясного неба, но вместе с бесконечной скорбью об утрате близкого человека пришла бесконечная возня с документами и наследством. Тебе, как единственной внучке, достался небольшой участок земли и дом на восточном побережье Окинавы.        Едва в поле зрения попала давно забытая черепичная крыша, как ты до боли в костяшках вцепилась в руль своей старенькой «Хонды». Въехав на территорию небольшого поселка, тут же сбросила скорость до максимально допустимой, стала оглядываться по сторонам, разглядывая места, где прошла большая часть детства.        Вспомнился соседский мальчишка-хулиган, что таскал тебе через забор спелые яблоки, и так хорошо стало, будто на мгновение вернулась в те времена. Тогда все было как-то проще и понятнее, замудренности взрослой жизни проходили мимо, и все, что тебя беспокоило, это встретишь ли ты этого мальчишку следующим летом?    По возвращении в Киото обменивались сперва написанными неуверенной детской рукой письмами, а чуть позже, когда родители к началу учебного года подарили тебе новенький телефон, и сообщениями. Делились прожитым днем, планами на выходные и… короткими признаниями.        Первая любовь — дело такое… не всегда удачное, но всегда оставляющее яркий след на сердце, чтобы потом, будучи взрослой, с теплом вспоминать того напористого мальчугана, что плевать хотел на детское смущение.        Остановив машину у обочины, с грустью заметила, в какое запустение пришел участок. Деревья в вишневом саду бабули в большинстве своем переломались от прошедших ураганов, аккуратно выстриженный газон порос травой так, что среди этого бурьяна едва виднелась каменная дорожка к крыльцу.        — Коротышка? — хриплый, прокуренный мужской бас заставил обернуться и тут же задрать голову вверх, щурясь от палящего июльского солнца.        Долговязый мужчина в дорогом костюме-тройке смотрел на тебя со знакомой улыбкой. Меж длинных пальцев дымилась почти истлевшая сигарета, и в носу смешался запах табака и древесного парфюма.        — Шуджи? — осознание было внезапным, тихим гулом отозвалось где-то в сознании, яркими картинками воспоминаний мелькая перед глазами, как заезженная пластинка.        Арест отца, внезапное решение матери о переезде в Норвегию, последнее лето у бабушки и детская клятва.        ***        — Ну хватит рыдать, коротышка. Это же не конец света, — по-взрослому спокойный, Ханма аккуратно поглаживал тебя по волосам, пока ты, уткнувшись носом в его цветастую футболку, оставляла на ней влажные пятна своих слез. — Ну хочешь… хочешь дадим друг другу клятву, а? — в глазах семилетнего мальчишки это была весомая причина успокоиться, и ты с радостью приняла её, как волшебную таблетку, что должна была облегчить чувство тоски в ранимой душе.        — Хочу. А как? — растерянно вытирая ладошками влажные щеки, смотришь на него, как на спасителя. Будто Шуджи по щелчку пальцев может решить любую проблему, просто потому что он мальчик и он старше, на целый год взрослее тебя, курносой соплячки.        — Жди тут. — оседлав свой, сто раз чиненный велосипед, Ханма умчал в сторону города, оставив тебя сидеть под старым вишневым деревом.        Вернулся уже ближе к закату и без слов сунул в руку жвачку в слипшейся от жары обертке, к которой на тонкой полоске прозрачного скотча было приклеено маленькое колечко с голубой стекляшкой.        — Вот, будешь моей невестой. Когда вырастем, я приеду и женюсь на тебе, — щелкнув по лбу, он надел колечко на твой палец и поцеловал в щеку, будто подкрепляя свое обещание.        Это был последний вечер, который вам удалось провести вдвоем. Потом сборы, слёзы и причитания бабушки, долгий перелет и новая жизнь, в которой не оказалось места для детской любви, которая со временем и вовсе забылась.        ***        — Какая встреча. Не ожидал сегодня встретить тут свою невесту. Надел бы что-нибудь поприличнее.    — Скажешь тоже, невеста, — по щекам отчего-то растекается румянец. Запомнив его лопоухим мальчуганом, так странно и неловко смотреть на уже взрослого мужчину с такой яркой и до боли знакомой улыбкой. Золотая оправа очков, дорогой костюм, одни запонки на котором стоят как твоя годовая зарплата. — Давно не виделись.        — Давно, — Шуджи медленно кивает, закуривая новую сигарету. Взгляд невольно цепляется за чернильные пятна на тыльной стороне ладоней с иероглифами кандзи. — Так ты…?    — Да. Приехала разобраться с наследством.    — Я был на похоронах. Старушка явно сейчас как сыр в масле катается, чертей по котлам разгоняет. — нелепая шутка, за которой скрывается волнение, и ты улыбаешься, будто снова вернувшись в беззаботную юность.    — А ты своих проведать приехал?        Обернувшись, Ханма кивком указал на светловолосого парня в очках, который нервно переминался с ноги на ногу, явно недовольный твоим внезапным проявлением.        — Бизнес расширяем. Приехали смотреть участки. Думаю, что нет места лучше для отдыха. Тем более, что молодежь отсюда уже разъехалась, а старики дома в полцены продают. — пожав плечами, он затушил сигарету и сунул руки в карманы брюк. — Может, поужинаем? Я, в конце концов, задолжал тебе.    — Ты?    — Ага. Обещал жениться, так что давай хоть с ужина начнем?