Последний звонок

Когда Гарри исполнилось тринадцать, он встретил своего крестного. Это было одновременно даром и проклятием. Сириус любил его всей душой. Он мечтал забрать Гарри к себе, чтобы они могли стать настоящей семьёй. Но Петтигрю сбежал, разрушив любые надежды на то, что их совместная жизнь могла бы начаться в ближайшее время. Тем летом Сириус поделился с Гарри секретом, который стал для него ещё одним благословением и проклятием. Джеймс Поттер, как оказалось, не был его биологическим отцом. Никто точно не знал, кто же был его настоящим отцом (страшное открытие для подростка, особенно когда Сириус с характерной для него откровенностью рассказывал про «свободные нравы», «жизнь на полной скорости, потому что завтра может не настать», и слишком много деталей о личной жизни родителей Гарри). По совету и с поддержкой Сириуса Гарри отправился в Гринготтс и за значительную плату заказал подробную родословную, основанную на его крови. Над его именем, соединённым с именем его матери, красовалось имя — Дин Винчестер. Кто это был и где его искать, Гарри и Сириус понятия не имели. Им пришлось обратиться к Люпину, который начал использовать как магловские, так и волшебные методы, чтобы выследить Дина Винчестера. Наконец, след привёл их в США. Гарри отказался от поездки на Кубок мира по квиддичу, чтобы вместо этого тайно отправиться в Америку с профессором Люпином («Зови меня Ремус, Гарри») и их верным другом — Бродягой. Потребовалось время, прежде чем Гарри смог найти Дина Винчестера. На деле всю трудную работу проделал Люпин. Когда они наконец выследили его в одном из мотелей в Индиане, Гарри стоял перед дверью, весь дрожа. Ему предстояло сделать этот шаг в одиночку. Люпин и Сириус ждали его в машине, которую они арендовали. Вместе они пересекли полстраны в поисках Дина. Люпин предложил пойти с ним, а Сириус в облике собаки ткнулся носом в ногу Гарри, протестуя, когда тот настоял на том, что должен пойти один. Гарри был искренне благодарен им, но знал — эту часть пути он должен пройти сам. Это было благословением — узнать, что его отец, Джеймс Поттер, любил его настолько сильно, что отдал свою жизнь ради него, несмотря на отсутствие кровного родства. И это было проклятием — узнать, что его биологический отец, Дин Винчестер, был жив и здоров, но не захотел иметь с ним ничего общего. Дверь распахнулась, и Гарри уставился на человека, от которого он родился, невольно задавшись вопросом, как кто-то мог подумать, что он был похож на Джеймса Поттера. Да, у него были очки и те же растрёпанные волосы, но эти зелёные глаза? Линия подбородка? Лёгкая россыпь веснушек на загорелой коже? Это зрелище было одновременно захватывающим и ошеломляющим — видеть своего отца и тут же пытаться представить себя таким же в его возрасте. Может, Гарри действительно имел шанс стать привлекательным. Он был настолько похож на Дина Винчестера, что поначалу не обратил внимания на направленный на него дробовик. Сириус, однако, заметил это и начал яростно лаять из машины на парковке, выведя Гарри из состояния ступора. — Привет, — пробормотал Гарри. Он сглотнул и попытался снова. — Привет… э-э… Ты, возможно, не помнишь, но около пятнадцати лет назад ты встретил мою маму? Гарри надеялся, что Дин поймёт, куда он клонит, чтобы ему не пришлось произносить всё вслух. Он был не уверен, что у него хватит сил сказать это прямо. Дин лишь медленно оглядел Гарри с ног до головы, затем снова поднял взгляд и закрыл глаза, явно не испытывая никакой радости. — Чёрт, — первое слово, которое Дин сказал своему сыну. — Чёрт, — повторил он, и в следующую секунду дверь захлопнулась прямо перед лицом Гарри, а рычание Сириуса в тот же миг прекратилось. Внутри у Гарри что-то оборвалось, как будто трещина появилась в самом сердце. Но это не имело значения. Он знал, что могло случиться нечто подобное. Лишь потому, что Гарри отчаянно нуждался в семье, вовсе не значило, что Дин искал сына… Опустив голову, Гарри повернулся и медленно направился обратно к Люпину и Сириусу, пытаясь скрыть слёзы, которые подступили к глазам от боли и разочарования. Но он успел сделать всего пару шагов от мотеля, как дверь снова открылась. Дин вернулся. Дробовик всё ещё висел на его плече, но теперь с ним были двое других мужчин. Один был высоким, с ледяным взглядом, и напоминал Дина, вероятно, его родственник? Второй — ниже ростом, с пронзительными голубыми глазами и длинным плащом, который совершенно не подходил для такой жары. Гарри услышал, как позади открылись и закрылись дверцы автомобиля, и быстрые шаги направлялись в его сторону, но он был слишком поглощён сценой перед ним, где трое мужчин начали разговор. — О, блин, — высокий мужчина окинул Гарри взглядом и ухмыльнулся, как будто что-то прикидывая в уме. — Это точно твой. — Кас? — спросил Дин, не сводя взгляда с Гарри. Гарри предположил, что тот, кого звали Кас, был человеком в плаще, потому что он тут же ответил Дину, в тот самый момент, как к Гарри подошли Люпин и Сириус, встав по обе стороны, словно в защиту. — Это твой сын, Дин, — произнёс Кас, его не мигающий, пристальный взгляд заставил Гарри почувствовать себя неуютно. Он говорил необычным, отстранённым тоном, но Гарри уже заметил, что у американцев бывают странности в манере речи, поэтому не придал этому большого значения. Только когда Кас подтвердил, что Гарри действительно был сыном Дина (волшебник ли он, чтобы так точно угадать, или это было очевидно по внешности?), он посмотрел на Дина и сочувственно похлопал его по плечу. — Мне жаль, — добавил Кас, прежде чем развернуться и исчезнуть внутри мотеля. Гарри старался сдержать слёзы, но это было унизительно — когда кто-то извиняется за твоё рождение. Он не знал, что это может так ранить. Люпин, должно быть, почувствовал это, потому что мягко положил руку на плечо Гарри и начал аккуратно поглаживать его спину. В это время Дин и высокий мужчина обменивались молчаливыми взглядами, будто вели диалог без слов. Через минуту высокий парень с лёгкой ухмылкой достал из кармана Дина ключи от машины. — Приятно познакомиться, — произнёс он, направляясь к парковке. — Я твой дядя, Сэм. Гарри мог бы ответить, что тоже рад познакомиться, хотя не был уверен, что это так. Вместо этого его мысли были поглощены другим: единственный родной человек, оставшийся у него за пределами Дурслей, отверг его. — Кто ты такой? — холодно спросил Дин, внимательно разглядывая Люпина с недоверием. — Друг семьи, — коротко ответил тот, и в его тоне не было и намёка на дружелюбие. — Где твоя мать, парень? — резко обратился Дин к Гарри. — Она мертва, — отрывисто ответил Гарри, стараясь сохранить спокойствие. Говорить об этом было больно, особенно если Дин не помнил Лили. Рядом тихо заскулил Бродяга, словно почувствовав, насколько тяжело Гарри давался этот разговор. Глаза Дина слегка смягчились, но Гарри уже понимал, куда ведёт этот разговор. — Это… сложно, — произнёс Дин, и в его голосе мелькнула искренность. — Чёрт. Ты что, ищешь, где остановиться? Деньги? Боль в груди Гарри будто превратилась в ледяной ком. Он медленно покачал головой, не уверенный, что сможет говорить, не выдав себя. Эмоции захлёстывали, но он молчал. — Он надеялся, что ты захочешь увидеться со своим сыном, — неожиданно рявкнул Люпин, его голос был пропитан яростью, которой Гарри раньше никогда не слышал от него. — Никто не просит у тебя ничего. На лице Дина мелькнуло чувство вины, но вскоре его черты вновь стали жёсткими. Он сжал челюсти и выпрямил спину — Гарри узнал этот взгляд. Он сам не раз так упрямился. — Слушай, парень, сейчас очень, очень плохое время, — сказал Дин, обращаясь к Гарри, игнорируя Люпина. — Я… Ничего хорошего в том, чтобы быть рядом со мной, нет. Ничего безопасного. Ты этого не хочешь, поверь мне. В голосе Дина была горечь, словно скрытая злоба кипела где-то глубоко внутри. Гарри опустил глаза, кивнул и, положив руку на шею Бродяги, направился к машине Люпина. Всё это время он молчал. Наверное, это был самый худший день рождения в его жизни.

***

Ремус дождался, пока Гарри и Сириус устроятся в машине, прежде чем наложить беспалочковое и невербальное заглушающее заклинание, которое Дин, конечно, не заметил. Он знал, что то, что должно было произойти дальше, не для чужих ушей. — Этот мальчик, твой сын, проделал долгий путь, чтобы встретиться с тобой, — прошипел Ремус, злоба буквально кипела в его голосе. — Ты даже не удосужился узнать, как его зовут. — Ты ничего обо мне не знаешь, черт тебя побери, — рявкнул в ответ Дин, его голос звучал почти так же, как Гарри, когда тот был в ярости. — Ты понятия не имеешь, в какой я нахожусь чертовой ситуации. Я делаю ему одолжение, ясно? Хочешь, чтобы он жил долго и безопасно? Такого не будет, пока я рядом. Люди, которые связываются со мной, страдают. В этих словах звучала такая безжалостная простота, что Ремус невольно почувствовал знакомую горечь. Когда-то и он считал себя угрозой для всех, кто его окружает, и не раз говорил себе то же самое, когда отказался взять на себя ответственность за Гарри после гибели Лили и Джеймса. Эти слова, произнесённые Дином, напомнили Ремусу, каким подлецом он чувствовал себя тогда. — Его зовут Гарри, — тихо сказал Ремус, сдерживая ярость. — И он необыкновенный. Это была абсолютная правда. Гарри действительно был исключительным мальчиком. И Ремус был так же слеп, как сейчас Дин, когда позволил себе думать, что не сможет заботиться о ребёнке. Но если Дин не собирается принять на себя эту роль, что ж… Ремус знал, что всегда можно обратиться к Альбусу. Напомнить ему, что Альбус был в долгу перед Сириусом, и позволить Гарри остаться с ним и его «совсем не анимагом» — вот это могло бы стать первым шагом на пути к возвращению долга. Ремус уже отвернулся, чтобы уйти, но Дин внезапно схватил его за плечо. — Слушай, парень, вот, — Дин протянул ему простенький маггловский мобильный телефон. Глаза его мельком скользнули в сторону машины, где сидел Гарри, и на долю секунды в них промелькнула тень сожаления — или, возможно, Ремус только надеялся, что это было так. — Скажи ему… если позвонит Томми Ли, он может ответить, если захочет, — проговорил Дин, сглотнув и пожав плечами с притворной небрежностью. — Если захочет. — Я передам, — коротко ответил Ремус. Он вернулся к машине и передал Гарри телефон с сообщением от его отца. А когда они вернулись домой, Ремус понял, что пора приступать к реализации великого плана — плана последних двух Мародёров, чтобы сделать всё возможное, чтобы Гарри остался с ними.

***

Гарри говорил с Дином, может быть, раз в месяц. Их беседы редко заходили слишком далеко. Гарри не упоминал магию, а Дин никогда не объяснял, чем именно он занимается и почему это настолько опасно, что Гарри не может быть частью его жизни. Иногда Дин приезжал к Гарри в Басчерч, куда тот переезжал почти каждое лето, чтобы жить с Ремусом и Сириусом. Однако Дин никогда не оставался надолго. Он не позволял им встречать его в аэропорту, словно стремился поддерживать некую дистанцию. Их встречи были неловкими, но со временем становились чуть более естественными. Гарри всегда хотел доказать Дину, что может быть хорошим сыном. Но когда Волдеморт вернулся, выяснилось, что это Дин был тем, кому было безопаснее держаться в стороне от жизни Гарри. Лето после смерти Сириуса оказалось мрачным и тяжёлым. Дин попытался развеселить Гарри в течение той недели, что они провели вместе. Они много гуляли, пробовали странную еду, которую Гарри никогда раньше не ел, и на которую Дин реагировал с кривой ухмылкой. В то время Дин говорил больше, чем обычно. Он рассказывал Гарри о своей жизни, о том, что пережил их семейный клан. У Гарри был дядя и бабушка, которая умерла, когда Дину было всего три года. Его отец погиб, когда Гарри было девять, а недавно Дин потерял человека, которого считал «почти отцом». Даже несмотря на тоску и скорбь после потери Сириуса, Дин старался. Он делал всё, что мог, чтобы поддержать Гарри, и это лишь усиливало боль, когда Гарри пришлось позвонить ему на следующий день после похорон Дамблдора и сказать, чтобы он не приезжал. Гарри хотел бы его увидеть. Дин даже предложил привезти Сэма, но ситуация была слишком опасной. Если бы враги узнали о Дине, его могли бы убить или подвергнуть пыткам, чтобы выведать информацию. Поэтому Гарри сказал ему остаться дома, а потом разбил сердце Ремуса, уйдя на поиски крестражей, оставив его одного. Это было некое горькое возмездие, когда то горе, которое Гарри причинил Ремусу, вернулось к нему сторицей в ночь Битвы за Хогвартс. Гарри вышел из кабинета директора с одной целью: найти Ремуса, поблагодарить его за всё, что он сделал, оглушить его заклинанием и спрятать в каком-нибудь заброшенном классе, чтобы встретить свою смерть без его вмешательства. Но этот план рухнул самым неумолимым образом, когда Гарри нашёл того, кто приютил его, кто был для него как отец, кто любил его… мёртвым. Ремус пал в битве, и Гарри ещё никогда не чувствовал себя настолько одиноким. Смерть больше не казалась ему пугающей. Не если там, в другом мире, его будут ждать Ремус, Сириус, Джеймс и Лили. Гарри почти дошёл до леса, когда его рука, потянувшись за волшебной палочкой, нащупала в кармане телефон. Это был тот самый телефон, который он носил с собой долгие годы, единственный, который у него когда-либо был. Ремус, колдуя над ним, заколдовал устройство, чтобы оно не вышло из строя под воздействием магии. В какой-то момент, осознав, что Гарри может отправиться на поиски крестражей, Ремус даже купил себе такой же телефон и добавил свой номер в список контактов. Ремус уже не мог ответить, не мог даже попытаться, но был один человек, которого Гарри мог услышать перед тем, как отправиться навстречу смерти. Телефон прозвонил восемь раз. Дин ответил на девятый. — Гарри? — Голос Дина был слегка сонным, видимо, Гарри его разбудил. Хотя Гарри и не знал, который сейчас час, у него было другое, более важное ощущение времени. Дин часто путешествовал по работе, и Гарри никогда не знал, где его можно застать. — Привет, — прошептал Гарри, зажмурив глаза. Перед внутренним взором всплыла жуткая картина: Ремус, лежащий мёртвым на холодном полу. Эта мысль вынудила следующие слова сорваться с его губ: — Ремус мёртв, папа. Это было впервые, когда Гарри назвал Дина «папой». Он никогда не тревожил его войной, которая началась почти сразу после их знакомства. Но если у Гарри оставалось всего несколько минут жизни, что могли значить такие мелочи? — Чёрт. Что? — Дин моментально проснулся, и Гарри услышал, как он возится, вероятно, садясь на кровать в очередном мотеле. — Гарри, что случилось? Что, чёрт возьми, происходит? — Здесь идёт бой, — честно признался Гарри. Он замялся, но всего на мгновение. Дин не был ему отцом в привычном понимании, никогда не предлагал помощи, но сейчас Гарри понимал, что должен попросить его об одном одолжении. — Мне нужно, чтобы ты сделал для меня кое-что, — быстро выпалил он, стараясь не потерять решимость. — Мои друзья, о которых я тебе рассказывал, Рон и Гермиона? Они, возможно, попробуют связаться с тобой, возможно, даже пришлют письмо совой… Дин что-то тихо пробормотал, но Гарри продолжил: — Я прошу тебя об одном: скажи им, что Ремуса и меня нужно похоронить в Годриковой Лощине, рядом с Сириусом и моими родителями, ладно? Ты сможешь… Дин, пожалуйста. Я твой сын. Единственный сын. Ты сможешь это сделать? Гарри почти умолял, понимая, насколько это для него важно. Рон, который долгие годы считал Гарри братом, мог бы подумать, что его место — рядом с Фредом. Это была бы великая честь — быть признанным как член семьи Уизли даже после смерти. Но Гарри был сыном мародёров — по крайней мере, трёх из них. — Эй, что? Нет. Гарри, нет! — голос Дина дрожал от паники, эмоции, которую Гарри и не думал услышать от него. — Если там идёт бой, выбирайся оттуда, понял? Или скажи, где ты, я пришлю Каса. Сможешь это сделать? — Нет, — тихо ответил Гарри. — Дин… папа… если я не сделаю того, что должен, погибнут ещё многие. Ещё больше детей потеряют своих Ремусов, ещё больше родителей потеряют своих Фредов. Если Гарри мог остановить это, он обязан был остановить. — Чёрт подери, — Дин выругался, громко и яростно, а затем крикнул кому-то — возможно, дяде Сэму. — Ну что, как думаешь, на кого это похоже, Сэм? Сэм что-то сказал в ответ, но Гарри не смог разобрать его слова. — Гарри, клянусь, что бы ты ни думал, что тебе нужно сделать, тебе не нужно этого делать, — Дин говорил с отчаянием в голосе. — Всегда, слышишь, всегда есть выход, всегда есть какой-то обходной путь. Дай мне минуту, и я буду там. Мы всё решим вместе. Это было трогательно, по-настоящему. Дин искренне хотел помочь. Пусть Гарри и сомневался, что Дин мог бы так быстро добраться, сама мысль о том, что он предложил помощь, согрела Гарри. — Жаль, что всё сложилось иначе, — вместо ответа тихо произнёс Гарри. — Жаль, что мы не сделали всё по-другому. — Эй, прекрати это, — резко, но не грубо ответил Дин. Это был его стиль — Гарри научился понимать это за годы общения. — Слушай, малец, всё можно изменить прямо сейчас, понял? Я ждал, когда ты позвонишь, не знал, дождусь ли вообще, но я был дерьмовым отцом, ясно? Был. Но больше я этого не хочу. Всё кончено. Ты можешь быть здесь, в безопасности, и мы разберёмся с этим дерьмом. Вместе. Как всегда должно было быть. Как… семья, ладно? Гарри слышал, как Дин запнулся на словах, и даже звуки на заднем плане — возможно, стук, как будто он что-то уронил — подсказали, что тот нервничает. Это было трогательно, действительно. Гарри это оценил. Но это никогда не станет реальностью — не с крестражем в его голове. — Как семья, — тихо повторил Гарри. — Прощай, Дин. Гарри опустил трубку, едва не уронив телефон — первое, что ему дал его биологический отец, то, через что Гарри медленно познавал его на протяжении всех этих лет. Он сунул телефон обратно в карман, убеждая себя, что это только из-за того, что там остался номер Ремуса. И если Гарри поспешит к своей смерти, к своей семье, он сможет хотя бы на мгновение представить, что Ремус был всегда на расстоянии одного звонка. Как и Дин. Выпрямив спину, сжав зубы, Гарри направился вглубь леса, на встречу своей судьбе. И, сам того не осознавая, выглядел в этот момент в точности как его отец.

***

Гарри был измучен до глубины души, когда вернулся в коттедж, который так долго был для него домом. Профессор МакГонагалл предложила ему остаться в замке, даже выделила уютные покои, предназначенные для преподавателей, если бы он захотел. Уизли настойчиво звали его к себе, как собиралась сделать Гермиона. Но всё, чего Гарри по-настоящему хотел, — это вернуться в коттедж, который теперь, вероятно, принадлежал ему, и, возможно, попросить Кричера прийти… принести суп и воды. Ему нужно было поесть, ему нужно было поспать. А потом заняться всеми делами, оставшимися после битвы, которая лишила его почти всего. Гарри предстояло рассказать Кингсли хотя бы об основных событиях и их роли в них. Кто-то должен был узнать правду о Драко и Нарциссе, возможно, даже о Снейпе, если Гарри найдёт в себе силы… и — и Гарри нужно было устроить похороны для Ремуса Люпина. В какой-то момент ему также нужно было позвонить Дину и сказать, что он всё-таки выжил — или, вернее, что умер, но лишь ненадолго. Однако Дин не собирался ждать этого звонка. Когда Гарри аппарировал на свой передний двор — о, ему, вероятно, нужно будет получить лицензию на аппарирование от Кингсли — его уже ждали трое мужчин. Инстинктивно Гарри выхватил палочку и направил её на них, прежде чем его измученный разум успел их распознать. Это был Дин. Дин, смотрящий на Гарри с пистолетом в руке. Рядом с ним стоял его брат, ошеломлённо моргая на Гарри, и Кас… который выглядел слегка скучающим. — Ты… и… — Дин словно потерял дар речи, а у Гарри не было сил объяснять, что здесь происходит. Едва заметное облегчение промелькнуло на лице Гарри, когда Дин убрал пистолет за пояс и пересёк двор всего за несколько длинных шагов, чтобы обнять его. — Никогда больше не звони мне и не говори, где тебя хоронить, понял? — хрипло произнёс Дин, его голос дрожал, словно он вот-вот готов был разрыдаться. — Ты не представляешь, через какой ад я прошёл, Гарри. — А Дин в этом деле эксперт, — добавил Сэм, но Гарри едва уловил его слова и не совсем понял их смысл. Гарри лишь крепко обнял Дина — единственного, кто остался у него из семьи, и вдохнул знакомый запах пороха и одеколона, который всегда напоминал ему о Дине. — Я не думал, что выберусь, — прошептал Гарри. — Я… Дин… Папа… я… я умер. Я умер и вернулся. Это был первый раз, когда Гарри сказал это вслух, первый раз, когда он позволил себе осознать, что он сделал. Он выбрал вернуться, чтобы лично положить конец Волдеморту, чтобы убедиться, что тот действительно исчез. Он отложил встречу с половиной своей семьи… хотя и не ожидал, что его ждёт встреча с оставшимися. — Ты… умер… и потом вернулся… — Дин слегка отстранил Гарри, крепко схватив его за плечи, внимательно осматривая. Гарри не знал, что Дин искал — несколько царапин, в основном поверхностных. Усталость. Горе. Облегчение от того, что, несмотря на огромные потери, всё завершилось. — Да, — кивнул Гарри. Объяснения могли подождать, если Дин решит остаться рядом. И в этот момент губы Дина дрогнули, будто он собирался рассмеяться. Это едва заметное движение сделало его глаза чуть более светлыми и ненадолго сняло тяжесть с души Гарри. — Вот чёрт, — сказал Дин, ухмыляясь. — Ты точно мой сын, да?