Заблуждения Брока Рамлоу

      С того дня, когда Брок притащил Кэпу едва живого, но с частично восстановленной памятью Зимнего Солдата и сам свалился как подкошенный прямо у него на пороге, они с Роджерсом почти не виделись. К живому подарочку в лице давно утерянного друга Баки Барнса прилагалась маленькая флэшка со всеми данными, что Броку удалось нарыть на Гидру за десять лет службы во вражеской организации, и стоило Кэпу в полной мере осознать происходящее, как начались самые долгие полгода в жизни Брока.       Планируя возвращение блудного Барнса, Брок понимал, что, так или иначе, Стив будет потерян для него если не как друг, то как любовник точно, но позволить Гидре и дальше измываться над живым человеком он не мог. Роджерс дураком не был, что бы о нем не думали другие. Он быстро навел шороху в Щите, методично вычищая из него щупальце за щупальцем, а в свободное от причинения справедливости широкомасштабно занимался тем, что причинял ее локально — доказывал, что Джеймс Бьюкенен Барнс был военнопленным солдатом, занимался его реабилитацией и восстановлением во всех правах.       Суды и чистки обошли Рамлоу и его парней, не задев даже косвенно, а вся подноготная на них из базы Гидры была стерта чьей-то заботливой рукой. Броку казалось, что это было чем-то большим, чем обычный дружеский жест, но он запрещал себе об этом думать и, наученный нелегкой судьбой, все равно ожидал подвоха. Однако время шло, Кэп был занят, и Брок его почти не видел, а Страйк продолжал функционировать как раньше, и спустя полгода, наконец-то, немного отлегло.       Лифт останавливается на первом этаже и, противно дзынькнув, гостеприимно растворяет перед залипшим Рамлоу свои дверцы. Брок выпадает из своих нерадостных мыслей, мотнув головой, и чуть не выливает кофе, который держит в руках. Шагнув в пустующую кабинку, он громко вздыхает и локтем нажимает кнопку нужного этажа, в дальнем углу которого расположился новый кабинет Роджерса. Промучившись разными предположениями целых полгода, существуя почти на автомате, Брок наконец решил, что можно и о себе напомнить. Так он думает, пока на следующем же этаже в лифт не вваливается герой его влажных фантазий собственной персоной, широко улыбаясь и выбивая воздух из легких одним своим счастливым видом. — Кэп, — привычно кивает Брок, когда за Роджерсом закрываются дверцы, и лифт продолжает подъем. — Рамлоу, — привычно отвечает Роджерс, ни на секунду не переставая улыбаться, и с немым вопросом уставляется на Брока. — Кофе? — тот, вспомнив, зачем вообще зашел в этот лифт, протягивает стаканчик с двойной порцией карамельной смерти и размашистой подписью «Стив». — Это мне? — Кэп удивленно вскидывает брови. — Как в старые-добрые, — пожимает плечами Брок и ухмыляется. — Спасибо, очень вовремя. Не успел сегодня позавтракать — много дел, — тепло смотрит на него Стив, принимая стаканчик и едва касаясь пальцев Брока, отчего по коже бегут предательские мурашки.       Брок зависает, пытаясь вспомнить, смотрел ли Роджерс еще хоть на кого-то таким взглядом, кроме своего обожаемого Барнса, и понимает, что совсем свихнулся — галлюцинаций ему еще для полной радости не хватало. Он качает головой, прогоняя очередные непрошеные мысли, и делает глоток из своего стакана с кофе — просто черным. — Вы что-то хотели, Рамлоу? — Роджер продолжает смотреть на него, и Броку хочется немедленно провалиться под землю. — Да так, обычный дружеский визит. Как в старые-добрые, сказал же, — он нервно дергает одним плечом, собираясь с духом: — Есть планы на вечер? — О, — лицо Роджерса комично вытягивается, но выражение с удивленного быстро сменяется на сожалеющее. — Сегодня у Баки последний визит к специалистам перед тем, как его официально восстановят в правах. Как-нибудь в другой раз, — то ли утвердительно, то ли вопросительно заканчивает он.       Брок в ответ лишь неопределенно кивает. — У нас не было возможности нормально поговорить, — продолжает Стив, — но я благодарен тебе за то, что вернул Баки. Спасибо, — он снова улыбается, и Броку хочется верить, что причиной этой улыбки является не Барнс.       Он открывает рот, но ничего не успевает сказать — лифт снова надоедливо дзынькает, открывая двери, и Роджерс, попрощавшись, выходит на своем этаже. Брок остается, жмет кнопку минус первого, где за Страйком давно забит спортивный зал, и решает, что лифты определенно придумал Дьявол.

***

      В следующий раз они видятся на взлетной площадке перед миссией. Первой миссией, на которую вместе со Страйком идет их новый снайпер.       Кэп, как обычно, по десятому кругу проговаривает план действий, убеждаясь в том, что слабых мест нет, а все непредвиденные моменты — предвидены и заведомо решены с минимальными потерями. Зимний стоит за его плечом, обманчиво расслабленный, и внимательно следит за всем, что происходит вокруг, готовый в любой момент отразить атаку.       Несмотря на то, что Мстители всерьез занялись уничтожением всех известных и неизвестных — до поры — баз Гидры, за полгода им хорошо, если удалось расправиться хотя бы с четвертью. Сегодняшняя вылазка — обычная миссия по зачистке давно не использовавшейся базы, и Брок надеется, что так оно и будет, планируя по возвращении вновь попытать удачу и пригласить Кэпа куда-нибудь выпить. Но, как обычно это и бывало, Вселенная плевать хотела на его планы.       База представляет собой огромный склад, запрятанный в глуши, уходящий под землю на пару тысяч метров. Судя по тому, как проржавели ворота в этот адский бункер, он действительно не используется уже долгое время, но, тем не менее, отлично защищен от чужого вмешательства снаружи.       Чтобы не тратить зря время, они разделяются на две группы — одна проверяет наземные этажи, а второй предстоит спуститься в Ад. Брок идет со вторыми, за Роджерсом — как привязанный, зная о его горячей любви влипать в неприятности. Поскольку Зимний направляется вместе с ними, Брок не единственный, кто об этом думает.       Пройдя контрольный пункт, открывающий вход на подземные этажи, они рассредоточиваются по периметру, проверяя каждый закуток. Ничего ужасного на удивление нет — обычные кабинеты, больше напоминающие офисные — и какого только хрена, спрашивается? Но стоит им добраться до толстых железобетонных дверей, ведущих, судя по табличке с краю, в отсек лабораторий, как начинается веселая жизнь.       Панель замка выдает запрос пароля, и никакие навороченные штуки от Старка — Брок хотел бы видеть его лицо, когда Кэп ему об этом расскажет — не желают находить верную комбинацию. Как это происходит — совсем другой вопрос, но нестандартное мышление Роджерса работает совершенно в другом направлении — устоять перед вибраниумным щитом, воткнувшимся точно посередине, панель уже не может, и двери распахиваются перед ними с мерзким скрежетом. Примерно, на пять минут.       Они толком не успевают даже осмотреться, как за их спинами раздается грохот закрываемых дверей, включается аварийное освещение, а кабинеты, которые и вовсе были без каких-либо перегородок, вдруг начинают закрываться один за другим выезжающими из боковин панелями. Брок хоть и обладает отменной реакцией, но и она порой дает сбои — где-то раза два, считая этот. Он как раз заходит в одну из смежных комнат, когда механизмы закрытия приходят в действие, и кто-то очень неудачно толкает его в спину, отсекая тяжелой дверью от оставшихся бойцов. И от Кэпа. Черт.       Брок врезается плечом в стену, чуть не встретившись лбом с крючком, торчащим из нее непонятно для каких целей. Спина горит от сильного удара, и не нужно быть гением, чтобы понять, кто так постарался. Он бы мог поблагодарить Зимнего за то, что тот не дал порубить его на две части, но в данный конкретный момент это может случиться лишь в альтернативной реальности. — От тебя неудовлетворенностью за версту несет, — усмехается Зимний, привалившись спиной к закрытой двери, и Брок поворачивается к нему, одаривая злобным взглядом. — Ты в курсе, что чужая личная жизнь таковой называется именно потому, что не должна никого ебать? — выплевывает Брок, растирая плечо. — Рамлоу со мной, целы, — говорит Зимний в коммуникатор, видимо, отвечая на вызов Роджерса, всем видом показывая, что ему совершенно плевать, что там думает Брок.       Брок непроизвольно тянется к своему уху — пусто. Беспокоится ли Роджерс о нем точно так же, как о Барнсе, когда он не отвечает на вызовы? В том, что он вызывает, сомневаться не приходится.       Брок смотрит на Барнса, натыкаясь на насмешливо-понимающий взгляд, будто он знает все мысли Брока наперед. Пиздец. — Стив дозвался Старка. Тот, услышав, что его игрушки не работают, помчался на помощь лично, слиняв прямиком с какого-то заседания, — ухмыляется Зимний. — Скоро будет здесь со всей своей железной кавалерией. — Как остальные? — В порядке, только у Роллинза шишка на лбу, на него какая-то херовина свалилась с потолка, когда все тут ожило, — Брок хмыкает, представляя Джека с фиолетовым рогом, и подавляет рвущийся из груди ржач. — Понял, — кивает Зимнему и усаживается на пол у стены — ждать.       Зимний остается стоять, как какой-то сторожевой пес, не сводя с него пристального взгляда, но у Рамлоу даже нет сил на возражения. Он опирается о стену и прикрывает глаза.

***

      Старк добирается до них несколько нескончаемых часов, после чего еще полчаса пытается разобраться, что за хрень творится на этой чертовой базе. За это время Брок так устает от соседства с вполне довольным жизнью Зимним, что готов прикопать его прям там, и никакой железобетон его не остановит.       Роджерс через Барнса сообщает, что все почти готово, и сразу после этого свет в их отсеке пару раз мигает, сменяясь со зловеще-красного на ослепительно-желтый. Когда двери открываются, Брок вылетает оттуда, как подстреленный. Зимний вальяжно двигает позади.       Роджерс маячит под их дверью так близко, чтоб Брок едва не сносит его, но вовремя успевает сориентироваться, и стремительно шагает мимо, прямиком на свежий воздух. Смотреть, как Кэп тискает своего ненаглядного, проверяя на ранения, нет никаких сил. Ему срочно нужно подышать. Проветрить мозг от мыслей, против воли лезущих в голову после даже такого краткого общения с выздоровевшим Зимним. И отлить.       До джета Брок идет впереди всех, не обращая внимания ни на кого и погрузившись в себя, как в болото. И только поднявшись в воздух, они с Кэпом, наконец, оказываются наедине. Насколько это, конечно, возможно в джете, набитом десятком бойцов и еще одним суперсолдатом с супер-мать его-слухом. — Ты в порядке? — спрашивает Стив, усевшись почти вплотную и касаясь бедра Брока своим — твердым и кипяточным.       Брока бросает в жар. И хочется прильнуть, прижаться, потереться всем телом, словно большой кот. Не иначе, как сказывается стресс. — Нормально, — отвечает он, не глядя на Роджерса, и изо всех сил старается не выглядеть идиотом, который и сам не знает, чего хочет — то ли отсесть подальше, то ли стать еще ближе. — Бывало и хуже, — и это правда.       Стив недоверчиво смотрит — Брок чувствует его прожигающий взгляд на своей щеке — но молчит. — Ладно, поговорим позже, — решает Кэп, но не торопится пересаживаться, или хотя бы отодвинуться, расслабленно откидывается на стенку джета и прикрывает глаза.       Его шарахнуло вместо Роллинза и он перепутал Барнса с Рамлоу? Брок не может расслабиться, ерзает на месте, как последняя истеричка, пока на колено не опускается большая теплая ладонь. Крепкая хватка не позволяет дернуться, но Брок не сомневается — будь он на самом деле против, Роджерс бы сразу же отступил. Но Брок совсем не против. Очень даже за, если быть до конца честным хотя бы с самим собой. Спокойствие накрывает как-то незаметно, и Брок умудряется проспать весь полет до базы.       В Щит они возвращаются под утро. Сдав экипировку, Брок минует душевые и сразу сваливает домой. Но даже так у него не получается опередить суперов. Когда он спускается на парковку, двое голубков уже там. Стоят почти вплотную друг к другу и мило о чем-то беседуют. У Брока сводит челюсть и начинают чесаться кулаки, но он быстро успокаивает себя, потому что знает — это никогда не было для него.       Зимний, как обычно, не упускает из виду его появление, и это отчего-то бесит еще сильнее. Если бы перед Броком стоял мило краснеющий Стив Роджерс, он бы не обратил внимания даже на танк, оказавшийся посреди парковки неведомым образом. Он старается не задерживать взгляд на этих двоих, поскорее забраться в свой джип и свалить уже восвояси, но Зимний продолжает смотреть на него с кривой ухмылкой, будто специально выводя из себя. Все его движения словно направлены на то, чтобы у одного конкретного Брока Рамлоу вспыхнуло все, что только может вспыхнуть. И Брок не может ручаться за то, чем бы все это могло закончиться. Поэтому усилием воли он заставляет себя отвернуться и сесть в машину, резче, чем нужно повернуть ключ зажигания, и позволить этим бессовестным идиотам остаться наедине.

***

      Зимний облокачивается на дверцу их новой навороченной тачки и смотрит на Стива, щебечущего что-то о его безопасности, но совсем его не слушает. Он думает об одном конкретном, очень глупом командире, которого было так весело выводить из себя, но после этой миссии — перестало. Зимний всегда был более проницательным в любовных вопросах, и остается таким, даже несмотря на то, что был заморожен во всех смыслах этого слова. А Стив словно стал еще более слепым после того, как его замерзшую тушку достали из куска льда.       Зимний понимает, что на парковке они больше не одни, еще до того, как видит виновника его невеселых дум, и тут же переводит на него взгляд, ухмыляясь. Стараясь не задумываться о том, что он делает, Зимний поднимает руку к лицу Стива, проводит ладонью по щеке и вынуждает наклониться ближе. Роджерс замолкает на полуслове, каменеет всем телом и глядит с непониманием, сквозь которое уже вовсю расцветает огромное чувство вины. Глупец. — Бак, что ты творишь? — спустя пару минут неловкого молчания почему-то шепотом спрашивает Стив. — Показываю одному придурку, чего он лишается, из-за того, что не может просто открыть рот и сказать прямо о своих чувствах, — вторую руку Зимний опускает Стиву на бедро и тянет на себя, почти до боли прижимая к своему паху. Сам толком не понимает, кого мучает сильнее в этой ситуации. Если бы Стив не был всегда таким податливым, Зимнему было бы проще с этим смириться, но разве же ему объяснишь?.. — Что, ты?.. — начинает Стив, но замечает, наконец, куда смотрит Зимний, и тоже поворачивает голову. Но момент упущен. Дверь джипа громко хлопает, и в тишине пустой парковки это звучит почти как взрыв. Стив оборачивается к нему и смотрит укоризненно: — Зачем ты это делаешь, Бак?       Зимний переводит взгляд на его лицо, на его хмурые брови и сжатые в тонкую полоску губы, и ему хочется засмеяться. — Я устраиваю твою личную жизнь, придурок, — улыбается он, и просто ржет в голос, глядя, как выражение лица Стива становится еще более негодующим, хотя, казалось бы, больше уже просто некуда.       Они все так же стоят, приклеившись друг к другу почти вплотную. И отчего-то именно сейчас Зимний отчетливо понимает, что с этим всем давно уже пора заканчивать. Еще немного, еще хоть одно лишнее движение, и он будет стыдиться вспоминать этот день всю оставшуюся, очень долгую, жизнь. Но Стив не слышит его мыслей, не чувствует того же, что и он. Да и вообще — тот еще тугодум.       Он кладет руку Зимнему на плечо, несильно сжимает, сдвигает выше и поглаживает шею. Зимний прикрывает глаза, судорожно выдыхая, и уже не так важно, что он только что себе надумал. Потому что это так чертовски приятно. И так чертовски больно, какая жалость. — Ты же знаешь, что я не могу ответить тебе… — Стив наклоняется ближе, обдавая Зимнего теплым дыханием. — Я и не о себе говорил, идиот, — Зимний отталкивает Стива от себя, прежде чем тот успеет сделать что-то еще, о чем потом они оба будут жалеть. — Ты никогда не мог отказать мне в полной мере, и мы оба прекрасно это знаем, — он останавливает открывшего рот Стива взмахом руки, он еще не закончил. — Но, если ты продолжишь в том же духе, один Брок Рамлоу сгорит нахрен в своих идиотских мыслях.       Лицо Стива стремительно краснеет, и он резко оборачивается, крутя головой, как сломавшаяся игрушка, выискивая того, кого уже давно там нет. Зимний хлопает его по плечу, привлекая к себе внимание: — Его тут нет, но я не только об этом случае. Поговорите уже, наконец, я задолбался на вас смотреть, — и отталкивается от дверцы, чтобы открыть ее и сесть в машину. Спрятаться, скрыться. От Стива и самого себя.

***

      Брок валится на диван, включает телевизор и открывает вторую бутылку пива, чувствуя себя тупой героиней тупого слезливого сериала о неразделенной любви. Но не успевает сделать даже глоток, когда слышит стук в дверь. Сперва он думает, что ему показалось, и убавляет звук, прислушиваясь, но в квартире стоит тишина. Он пожимает плечами и снова тянется к бутылке, когда стук все же повторяется. Очень знакомый стук, характерный только для одного конкретного супера. — Вот же нелегкая принесла, — вздыхает Брок и поднимается на ноги, оставляет бутылку на столе и идет открывать. На пороге, как и ожидалось, стоит Стив Роджерс собственной персоной, и весь его вид выражает нечто среднее между раскаянием и решительностью натворить каких-то глупостей, из-за которых он потом снова будет чувствовать себя виноватым. — Кэп. Чего пришел? — когда-нибудь потом Брок отругает себя за свой тон и вообще, но сейчас у него нет никакого желания быть учтивым. — Эм, — Стив мнется на пороге, как уличный щенок, не уверенный в том, что теперь у него наконец-то есть собственный дом. — Могу я войти? — «Боже, он и есть этот уличный щенок» — думает Брок — «такого и прогонять жалко».       Брок делает шаг назад, давая Роджерсу возможность протиснуться в его скромную обитель. Тот занимает всю его прихожую, и Брок чувствует себя слегка неуютно по этому поводу. Потому что, во-первых, он не привык, чтобы кто-то был настолько больше него самого на его территории. И, во-вторых, потому что это пиздец, как горячо. Брок радуется, что на его смуглой коже не так сильно заметен румянец, как на щеках этого идеала, который наверняка уже унюхал, словно охотничий пес, все то, что Брок старательно пытался не прокручивать в своей голове прямо сейчас. — В общем, Брок… Э-э… Я… Баки сказал, что… Эм… Черт возьми, как это сложно, — Роджерс нервным жестом зачесывает свалившиеся на лоб пряди волос и смотрит на Брока таким просящим взглядом, словно Брок умеет читать мысли и уже сам догадался о том, зачем этот оплот справедливости пожаловал в его дом. — Если ты думаешь, что я скажу твою речь за тебя, то ты сильно ошибаешься, — Брок складывает руки на груди и для верности еще и головой качает. Но никакой речи дальше так и не следует.       Стив чересчур долго разглядывает его лицо. Брок видит, как его взгляд скользит от глаз к губам и обратно, но не успевает больше ничего сказать или сделать, как происходит сразу две невероятных вещи. Стив Роджерс произносит вслух ругательное слово, после чего набрасывается на Брока с поцелуем.       Брок чувствует горячее касание чужих губ к своим и первые пару секунд никак не может это осознать, поэтому стоит как истукан и не отвечает. Наверное, Стив успевает себе надумать кучу всякого дерьма даже за такое короткое время, вдруг замирает и собирается отстраниться, но Брок ему не позволяет. Вцепляется в его стальные от напряжения плечи и притягивает обратно, больше пожирая его, чем целуя, за что позже ему, возможно, будет очень стыдно. Но это не точно. Потому что плечи Стива расслабляются под его руками, а сам он стонет в поцелуй и отвечает с такой силой, что у Брока начинает кружиться голова. Он не знает, сколько времени они проводят в таком состоянии, но очухивается уже сидя на коленях Роджерса на диване, без футболки и с горящими от боли губами. Руки Стива крепко удерживают его за бедра, словно он может хотя бы помыслить о том, чтобы сбежать. Брок запускает пальцы в его волосы, поглаживая его, как большого кота, и почти умирает от того, какие они мягкие на ощупь. Он смотрит в его мутные от желания глаза и никак не может поверить в реальность происходящего. Наверное, он слишком много выпил и валяется сейчас в полном отрубе, видя грязные сны о своей недостижимой мечте. — Боже, за что мне это?.. — стонет он. — Я позже все объясню, — хриплым голосом отвечает Стив и снова втягивает его в выжимающий всю душу поцелуй.

***

      На следующей день Брок догоняет Зимнего в коридоре Щита, разворачивает за плечо и со всей силы бьет кулаком в нос. Зимний, может такого и не ожидал, но вряд ли бы позволил бить себя просто так, так что Брок волнуется только о том, чтобы его рука после этого не отвалилась. На лице Зимнего застыла очередная кривая ухмылка, а из носа вытекает струйка крови, окрашивая его белоснежные зубы в розовый цвет. — И спасибо, — добавляет Брок, как ни в чем не бывало, разворачивается и уходит в противоположном от Зимнего направлении. И его уход сопровождается диким гоготом за спиной.