Worth the Wait

— Это была твоя худшая шутка, — промычал Соуп, но его голос выдавал широкую улыбку. — Но тебе понравилось, — из рации раздался грубый голос Гоуста. Соуп обшарил заброшенное офисное помещение, обыскал каждый ящик и шкаф, переступая через бездыханные тела, обезвреженные его собственными руками. Тот факт, что прицел Гоуста был направлен прямо на него, приносил ему огромное утешение. Соуп запихивал все попадающие ему на глаза бумаги в папку, не желая тратить время на их чтение. Но здесь точно должна была быть нужная флешка. — Мы уверены, что она находится в этом помещении? — спросил он, чувствуя подступающую тревогу. — Так говорят разведданные, — ответил Гоуст. — Я бы не был так уверен, элти. Здесь нет никакой электроники. Только бумаги. — Продолжай искать, Джонни. Соуп вздохнул, но продолжил искать, как ему и велели. Чем дольше он находился в этой комнате, тем ближе подкрадывалось время прибытия вражеского подкрепления. Он слишком устал после усиленных попыток пробиться на четвертый этаж самостоятельно, до того, как Гоуст поддержал его огнем. Соуп наклонился, чтобы проверить нижний ящик письменного стола, но ругань Гоуста заставила его подпрыгнуть от неожиданности и стукнуться головой. — Сгибай ноги в коленях, Джонни. Не сутуль спину, — пожурил его Гоуст, — И следи за головой. — За своей башкой последи, —проворчал Соуп, потирая ушибленное место. Он почувствовал странное смущение от пристального наблюдения Гоуста за тем, как он наклонялся под стол. В обязанности Гоуста входило присматривать за ним на этой миссии, и Соуп был уверен, что у его лейтенанта не было никаких предрассудков. Соуп проникся к нему симпатией ещё с той самой секунды, как впервые увидел громоздкую фигуру Гоуста. Его твердый голос, широкие плечи, высокий рост — все это сводило Соупа с ума. И в тот день, когда Гоуст снял маску перед отрядом, он не мог отвести от него взгляда. Он боялся моргнуть, боялся, что тут же забудет его образ. У него возникли совершенно неподобающие чувства к своему начальнику, и он совершенно ничего не собирался с этим делать. Соуп согнулся в коленях, чтобы дотянуться до нижнего ящика, и застонал от боли в коленях, поскольку большую часть дня он просидел на корточках в укрытии. — Хороший мальчик, — на линии раздался дразнящий голос Гоуста. Соуп понадеялся, что у Гоуста недостаточно острое зрение, чтобы заметить его глубокий вздох от этих слов. У ящика было двойное дно, и, отковыряв его ножом, Соуп наконец наткнулся на флешку. Он положил ее в карман, на ходу время от времени постукивая по ней рукой, чтобы убедиться, что она на месте. — Чертов сердцеед, — прошептал он сам себе, прежде чем ответить по рации, — Флешка у меня, элти. Направляюсь к месту эвакуации. — Принято. Выбраться из здания было непросто — прибыло вражеское подкрепление. Соупу пришлось гуськом пробираться через противников, на пути расправляясь с легкими мишенями с помощью ножа. Им не нужны были лишние выстрелы. Он добрался до второго этажа, перерезал кому-то горло и опустил тело на землю, когда почувствовал, как к его затылку прижался ствол пистолета. — Дерьмо, — прошептал он, чувствуя, как сердце бешено заколотилось в груди. Одно неверное движение, и он получит пулю в голову раньше, чем успеет среагировать. Выхода не было. Он снова оказался в слепой зоне, так что Гоуст не мог видеть его со своей снайперской позиции. Соуп смотрел прямо перед собой, отчаянно пытаясь контролировать дыхание. — Согласен, ты в дерьме, — раздался в ответ мужской голос с американским акцентом, который Соуп не смог распознать, — Отдай все, что нашел, и, может быть, я не вышибу тебе мозги. Соуп медленно убрал нож, прежде чем полез в карман жилета за папкой. Он решил, что может отдать бумаги и по невежеству противника оставить флешку себе, затем убить этого парня и все равно забрать папку. Прежде чем он успел вытащить папку, пуля просвистела мимо уха Соупа, заставив его зажмуриться. Дуло пистолета отлетело от его головы, и позади раздался громкий глухой удар. Он медленно повернулся и увидел, что нападавший лежит на земле, а под его головой растекается лужа крови. Соуп снова обернулся и увидел приближающегося Гоуста. Его сердцебиение участилось при виде своего спасителя. — Знаю, тебе нравится, когда в тебя стреляют, Джонни. Но выстрел в голову — это уже перебор, — Гоуст звучал так, словно он пытался пошутить, но его голос был хриплым от плохо скрываемого гнева — Соуп подумал, что Гоуст набросится на него, если бы он не был тем, кому едва не вышибли мозги. — Мне просто нравится, как ты меня спасаешь. У меня замирает сердце, — поддразнил Соуп, подталкивая Гоуста локтем. И в его словах была лишь правда. — Надо было дать ему тебя прикончить, — вздохнул Гоуст, закатывая глаза и удаляясь широкими шагами. Соуп ускорил шаг, чтобы нагнать лейтенанта. Они оба были настороже при движении на выход из здания, но Гоуст успешно справился с зачисткой нижних этажей. Путь к месту эвакуации прошел в тишине, Гоуст пресекал все попытки Соупа заговорить с ним. В вертолете Соуп сидел напротив Гоуста. Он сделал большой глоток воды из своей фляги, дотронувшись до ноги Гоуста своей. — Ты должен был встретить меня на месте эвакуации, а не идти в здание, — сказал Соуп. — Я проработал с тобой достаточно долго, чтобы понять, что ты бы облажался с попыткой выйти из здания незамеченным, — ответил Гоуст, его взгляд не выражал никаких эмоций. Соуп, конечно же, обиделся. Он был хорошим солдатом и к любому мог подкрасться незаметно. Черт возьми, Соуп знал, что в прошлом Гоуста несколько раз застигали врасплох. — Я не облажался, я был занят обезвреживанием противника, а меня обошли с фланга, — скрестил руки на груди Соуп. — Ты не осмотрелся должным образом, прежде чем пойти убивать. — Тебя там, черт возьми, не было, ты был этажом ниже меня. — Не нужно оправдываться, научись воспринимать конструктивную критику, — Гоуст, по мнению Соупа, звучал слишком самодовольно. — Я и не собирался оправдываться! Может, если бы меня не посылали на каждое гребаное задание в одиночку, пока ты сидел на жопе ровно, в меня бы не стреляли так часто. Гоуст прищурился. Соуп выпрямил руки и потер свои колени. Он не отрывал взгляда от Гоуста, но от этого зрительного контакта у него зачесалась шея. Он перевел дыхание, продолжая смотреть в прищуренные, непроницаемые глаза напротив. — Я не это имел в виду, сэр, — наконец сказал Соуп. — Надеюсь, что нет, — огрызнулся Гоуст. Остаток пути прошел в молчании, если не считать коротких отчетов Гоуста на вопросы Прайса о миссии. Позже лейтенант написал о неподчинении Соупа в своем отчете о миссии и позволил прочитать его при нем. К тому моменту прошло достаточно времени, чтобы Соуп просто рассмеялся и принес еще одно извинение, но уже с насмешливыми нотками. ——— Они сидели в маленьком пабе в Манчестере. Это было предложением Гоуста, и, конечно же, все с готовностью согласились. Может, это помогло бы им больше узнать о жизни лейтенанта. Алехандро и Руди пришли по рабочим делам, но у них у всех был выходной, и они решили немного выпить. Сегодня Гоуст был без маски, чтобы было легче пить, но капюшон был надвинут низко на лоб, и тень скрывала большую часть его лица. Одной рукой Алехандро обнимал Руди за плечи, а другой жестикулировал, рассказывая сидящим за столом историю о дикой драке, в которой он недавно участвовал на задании. Соуп был втиснут между Руди и Гоустом, здесь едва помещались шестеро крепких мужчин. Его бедро было прижато к бедру Гоуста, и он чувствовал твердые мышцы под джинсами. Соупу захотелось еще раз внимательно посмотреть Гоусту в лицо, но за столом существовало негласное правило, которого, казалось, придерживались все, и оно заключалось в том, что никто не смотрел Гоусту в лицо, если только он не обращался непосредственно к собеседнику. И даже тогда люди смотрели только в его глаза. Соуп хотел осмотреть все его лицо, запомнить каждую веснушку, шрам и морщинку. Соуп теребил этикетку на своей бутылке, конденсат от холодного пива помог ей легко отклеиться. Он чувствовал на себе взгляд Гоуста, но не мог посмотреть, ему определенно не разрешалось задерживать взгляд на губах лейтенанта. — Привет, ребята, — женский голос прервал рассказ Алехандро, и мужчины, подняв головы, увидели за своим столиком одного из барменов. Она поставила перед ними поднос с двенадцатью яркими шотами, — Дамы за соседним столиком угощают вас, — она указала на группу невероятно пьяных и полураздетых женщин у стойки, прежде чем встать из-за стола. Алехандро весело помахал женщинам, а та, что вроде как была подружкой невесты, взвизгнула и послала ему воздушный поцелуй. — Они в стельку, — рассмеялся Соуп, взяв в руки один из шотов и попытавшись понять, что внутри. — Они пытаются напоить и нас, — сказал Гас, — Их гораздо больше. — Они съедят тебя живьем, малыш, — засмеялся Прайс, похлопывая Гаса по бедру. — Почему только меня, как насчет вас? — Мы с Руди сегодня вечером заняты, — ухмыльнулся Алехандро. Прайс повернулся и посмотрел на группу женщин, затем снова на своих друзей. — Для меня они немного шумноваты, — заметил он. — Я бы предложил свою помощь, но они не в моем вкусе, — прокомментировал Соуп, понюхав рюмку. От нее пахло чистым сахаром, он поморщился. — Даже не смотри на меня, — пробормотал Гоуст. Гас вздохнул и, сделав один глоток, полностью осушил рюмку. Женщины зааплодировали. — Что это? — спросил Соуп. — Водка, — ответил Гас. Соуп проглотил всю рюмку, ненавидя то, как от сахарного сиропа у него заскрипели зубы. Женщины снова зааплодировали. — Вот дерьмо, — проворчал Соуп. — Спасибо за самопожертвование, приятель, — ухмыльнулся Гас. — Я не собираюсь ни с кем из них спать, мой член останется у меня в штанах. Просто ставлю в известность, — сурово сказал Соуп. Гас рассмеялся, хватая еще рюмку. — Не волнуйся, если они придут, я спрячусь под столом. Просто наслаждайся бесплатными напитками. Соуп, не обращая внимания на то, как Руди смотрел на него, взял еще одну порцию и попытался отвлечься от сладкого послевкусия. Никто из гостей не притронулся к коктейлям, Соуп и Гас прикончили их вдвоем. Через некоторое время девичник закончился, по-видимому, девушки были настолько пьяны, что забыли про покупку коктейлей. В какой-то момент Прайс заказал еще по стаканчику и принес всем хорошего виски. — Значит, пьяные женщины не в твоем вкусе, — тихо спросил Руди. — Предпочитаю, чтобы мои партнерши были последовательны, — ответил Соуп, тщательно подбирая слова. — Мм, — промычал Руди. Соупу не понравилось, каким понимающим был взгляд Руди. — Как если бы они были трезвыми, — позволил себе вставить свои пять копеек Руди. Соуп не ответил, вместо этого сделав новый глоток. У него кружилась голова, и он остро ощущал бедро Гоуста, прижатое к его. Руди повернулся, чтобы присоединиться к разговору с Алехандро. Соуп беспокойно дернул ногой, но большая ладонь Гоуста легла ему на бедро, удерживая его на месте. Соуп не был мал ростом, иметь крепкое телосложение являлось частью его работы. Так что да, Соуп был весь из себя мускулистый, но рука Гоуста накрывала почти все его бедро. Прикосновение было подобно току, и Соуп взмолился, чтобы ладонь переместилась чуть глубже, на внутреннюю сторону бедра, чуть выше. Не обращая внимания на болтовню за столом, Гоуст наклонился, приблизив губы к уху Соупа. — Из-за чего ты так нервничаешь? — его голос стал грубее, когда он перешел на шепот. Соупу с трудом удалось подавить дрожь. — Я будто под кайфом из-за этого дурного пойла, — ответил Соуп, уставившись на стакан с виски в своих руках. Рука Гоуста на секунду сжала его бедро, и он закрыл глаза, чтобы собраться с мыслями. — Внятный английский все больше исчезает из твоей речи, — утробный голос Гоуста заставил его напрячься. — Я просто взвинчен, — оправдался Соуп, и это было не просто. — Тебе надо проветриться, — сказал Гоуст, кивнув в сторону уголка для курения. Соуп кивнул. Гоуст извинился перед остальными, объяснив, что Соуп пьян и ему нужно на воздух, а затем вывел их на улицу. Там курили несколько человек, так что на деле воздух был не совсем свежий, но все же это было гораздо лучше, чем быть прижатым к Гоусту, чувствовать его дыхание на шее и руку на бедре. Соуп протер глаза, не замечая, как рука лейтенанта быстро прошлась по его телу. Гоуст знал, что в пабе он испытывал удачу. Соуп был его другом, и если бы он перешел границы дозволенного, Соуп, не колеблясь, сказал бы ему об этом. Но Гоуст не боялся разоблачения, зная, что никто не заподозрит о влюбленности с его-то репутацией, даже Соуп. — Холодно, — прокомментировал Соуп, поднимаясь и опираясь о стену. Гоуст встал перед ним, полностью укрывшись толстовкой. — Да что ты, — ухмыльнулся он, — Попробуй одеваться нормально, вместо того чтобы демонстрировать свои мускулы. — Людям нравятся мои мускулы, — надулся Соуп, — Черт, я выдул шесть отвратительных порций водки. — Ммм, и даже не взял ни у кого номер телефона, — заметил Гоуст, — Думал, блондинка с пышной грудью придется тебе по вкусу. — У них у всех была пышная грудь, — усмехнулся Соуп, закатывая глаза. Он понял про кого говорил Гоуст, потому что они действительно были огромными. К сожалению, большая грудь не в его вкусе, — Я больше по хорошим задницам. — О, ну, они сидели весь вечер. Не разглядел. — Хреново. — С такой грудью, как у той, уверен, что и с задницей у нее все было в порядке. Соуп издал удивленный смешок, ударив Гоуста кулаком в плечо, тот едва пошевелился. Он увидел, что Гоуст усмехнулся своему собственному комментарию. — У нее отвратительный вкус в напитках, — сказал Соуп, как только перестал смеяться. — Верно. Что значит, что ты не сможешь заняться с ней сексом. Соуп пожал плечами, потирая старый шрам от пули на своем бицепсе. У него не нашлось подходящего ответа, который не вызвал бы подозрений, поэтому он промолчал. Гоуст отвел его руку от шрама, не давая ему прикоснуться к рубцу. — Алехандро и Родольфо, — начал Соуп, прежде чем снова уставиться на старый шрам. — Что с ними? — Гоуст скрестил руки, хотя из-за мышечной массы его груди и рук это было трудно сделать. — Они, типа… вместе? — спросил Соуп. — Это не наше дело, — голос Гоуста был напряженным. Его челюсть была плотно сжата. — Хорошо, если это так. В армии чертовски туго со свиданками. Проходил через это дерьмо уже много лет, но у меня никогда не было настоящих отношений, потому что никто не хочет сидеть дома и ждать тебя. Это… Думаю, это неплохо, что они нашли друг друга. Гоуст опустил руки по швам, затем засунул их в карманы. — Да, — вот и все, что он ответил. Соуп слегка пошевелил ногами, так что каблуки его ботинок отскочили от кирпичной стены. После нескольких минут молчания Гоуст повел его обратно в паб. _____ — Вы рано встали, сержант. Голос Прайса заставил Соупа подпрыгнуть. Он сонно моргнул и поднялся, привалившись к стене. — Доброе утро, сэр, — ответил он. Прайс загрузил в стиральную машину небольшое количество белья и включил ее, прежде чем заглянуть внутрь стиральной машины Соупа. — Разве ты не стирал свои простыни два дня назад? — спросил он, и в его голосе послышались дразнящие нотки. — Да, обгадил кровать, — ухмыляясь ответил Соуп. Он, конечно, не собирался называть настоящую причину. Что ему приснился невероятно неуместный сон о его лейтенанте, и он проснулся среди смятых простыней, как подросток, у которого взыграли гормоны. — Такое случается с лучшими из нас, парень, — сказал Прайс, похлопав Соупа по плечу, — Увидимся на сегодняшней тренировке. — Не могу дождаться, сэр. — Давай посмотрим, сможем ли мы, наконец, отправить Гоуста в нокаут в этом году, а? Закинь, пожалуйста, мои вещи в сушилку, когда все будет готово, — улыбнулся Прайс, прежде чем уйти. Соуп закатил глаза, понимая, что он не сможет отказаться. По крайней мере, тренировка будет веселой. Их всех высадили в заброшенном промышленном районе со страйкбольным оружием, у них было десять минут, чтобы рассредоточиться, а затем выследить друг друга для тренировки. На самом деле это было больше для развлечения, и Ласвелл, отмечая им свободное время для таких занятий, знала об этом. После этого они отправлялись отдыхать за ужином и выпивкой, и победитель — тот, кто остался на ногах последним, — получал свою долю. Разумеется, каждый год победителем становился Гоуст. Соуп снова прислонился к холодной кафельной стене прачечной, ожидая, пока стиральные машины закончат цикл, и начал вспоминать свой сон. Они были на задании, и шел снег. Они с Гоустом застряли в укрытии в ожидании конца снежной бури. Они не могли рисковать, разводить огонь, тем самым выдавая свое местонахождение. Соуп был в жалком состоянии, его одежда промокла от долгого брожения по снегу. Гоуст сказал ему, что им обоим нужно снять одежду, пока та не высохнет и не примерзнет к коже. Соуп подчинился и наблюдал, как его лейтенант тоже раздевается, демонстрируя впечатляющие объемные мышцы. Несмотря на холод, Соуп почувствовал, что у него встает, и Гоуст отпустил язвительное замечание по этому поводу, намереваясь смутить Соупа, но его смущение только еще больше завело его. Тогда Гоуст сказал, что знает хороший способ согреть своего «маленького сержанта», обхватил Соупа за талию своими огромными ручищами, и- Стиральная машина звякнула, оповещая о завершении цикла стирки. Соуп выругался себе под нос, поправляя ширинку брюк, прежде чем засунуть белье в сушилку. К тому времени, как он это сделал, белье Прайса тоже было готово к сушке. Соуп направился в столовую, чтобы позавтракать с командой, прежде чем отправиться на тренировку. Ему нравились острые ощущения от тренировок. Он испытывал тот же прилив адреналина, что и на реальном задании, но он знал, что ему не грозит смерть. Что-то в осознании того, что за ним охотится Гоуст, было волнующее. Он нашел довольно уютную комнату, где можно было спрятаться, в ней было одно окно, под которым он мог укрыться. Он уже сделал один выстрел и попал в Руди, который поднял руки в знак капитуляции и направился к месту сбора. Он прислушался к разговору в своей рации, услышал, как Руди сообщает группе, что он выбыл из игры, что кто-то подстрелил его из засады. Гас заговорил вскоре после того, как его убрали аналогичным образом. Но это был не Соуп. Осталось всего три человека, и Соуп мог бы получить бесплатные обеды и напитки. Затем раздался голос Прайса, Гоуст схватил его, приставив к горлу бутафорский нож. Смело. Это означало, что Гоуст тоже находился в движении. Соуп надеялся, что тот пройдет мимо. Долгое время стояла тишина, так долго, что ноги Соупа начали гореть от того, как долго он сидел на корточках. Он услышал приближающиеся шаги и перебрался в укрытие получше. Как только он нырнул в укрытие, Алехандро проскользнул в комнату и присел под окном, за которым только что прятался Соуп. Он даже не оглянулся, явно пытаясь спрятаться от кого-то снаружи и не беспокоясь о том, кто может быть внутри. Соуп прицелился и выстрелил, усмехнувшись, когда Алехандро встретился с ним взглядом и поднял руки в знак поражения. — Только ты и Гоуст. Удачи, эрмано, — ухмыльнулся Алехандро, вылезая из окна и направляясь к месту встречи. Он объявил о своем поражении по рации. Соуп смотрел, как Алехандро уходит, зная, что если бы он решил спрятаться здесь, Гоуст был бы поблизости. Лейтенант бы увидел, как он уходит, и заявил, что в него стреляли. Гоуст не был глуп, он бы сложил два и два и узнал, где скрывается Соуп. Лучшим выходом для него было уйти, попытаться улизнуть и найти новое укрытие для стрельбы. Однако он не знал, где находится Гоуст. От осознания того, что они остались вдвоем, и что вся энергия Гоуста уходит на поиски Соупа, у него закружилась голова и стало немного страшно. Он глубоко вздохнул и направился к двери. Оглядевшись, он не увидел никаких признаков присутствия Гоуста. Он прижался к стене и прокрался вдоль здания к старому разбитому фургону. Он бросился к фургону, присел рядом на корточки, тихо проклиная боль в коленях. Соуп затаил дыхание и прислушался, пытаясь уловить хоть какой-нибудь признак Гоуста где-то поблизости, но ничего не услышал. Что не означало, что его не было рядом, Гоуст был хорош в своем деле. — Соуп, если ты выиграешь, мы даже купим тебе десерт, — дразняще произнес Прайс в наушнике. Соуп бы рассмеялся, но ему нужно было затаиться. — Не выиграет, — тихо ответил Гоуст. Соуп не услышал этого вслух, только через рацию. Но ответ был достаточно тихим, чтобы Гоуст мог быть рядом и просто говорить тише. Остальные члены команды рассмеялись, бросив несколько комментариев о том, что Соупу лучше не позволять Гоусту утаивать такую степень уверенности. Соуп знал, что его уверенность была оправданной. Его сердце бешено колотилось в груди, и он чувствовал себя далеко не так спокойно, как слышался Гоуст. Он услышал какой-то шорох, как будто кто-то рылся в мусоре на земле слева от того места, где затаился Соуп. Гоуст не был бы так беспечен, это был отвлекающий маневр. Соуп прицелился вправо, готовый выстрелить, как только Гоуст появится в поле его зрения, но ничего не произошло. Он не попался на уловку, поэтому тому не удалось получить удовольствия от засады. Он обернулся, чтобы проверить, с какой стороны доносился звук, как раз в тот момент, когда Гоуст обогнул фургон, чтобы напасть на него из засады. Соуп не спешил доставать пистолет, а Гоуст подошел слишком близко, чтобы он мог выстрелить, поэтому он схватился за нож. Гоуст схватил его и мгновенно уложил на землю. Соуп продолжал сжимать нож, используя всю свою силу, чтобы перевернуть их обоих. Потребовалось несколько тяжелых попыток, но ему удалось забраться сверху — не в первый раз за время общения с Соупом Гоуст был благодарен, что его раскрасневшееся лицо скрывала маска. Соуп попытался высвободить запястья и нанести «смертельный» удар, который позволил бы ему получить бесплатную еду, но хватка Гоуста была неумолимой. Соуп навалился на Гоуста, пытаясь вырваться, и надеялся, что лейтенант решит, что звук, который вырвался из его горла не был звуком удовольствия. Гоуст задрал ногу, обхватил ею Соупа за талию и снова перевернул их, эффектно пригвоздив его к земле. Он быстро перенес свой вес на Соупа и развернул его так, что тот оказался лицом вниз, прижавшись щекой и грудью к земле. Соуп застонал, когда его прижали к неровной поверхности из гравия. Гоуст не спеша вытащил свой фальшивый нож, проворачивая его в воздухе и наблюдая, как Соуп неумолимо бьется под ним. — Ты действительно не можешь сдаться, не так ли, Джонни? — ухмыльнулся он. — Катись к черту, ублюдок, — прорычал Соуп, бесполезно скребя по земле носком ботинка. Ноги были единственной частью тела, которой он мог двигать, пока на него давил вес Гоуста. Гоуст наклонился, и из-за его веса на верхней части спины Соупу стало трудно дышать, его ребра и легкие теперь были сдавлены. — Без выражений, МакТавиш, — голос Гоуста был низким и спокойным. Гоуст издевался, знал, что он делает это только ради собственного удовольствия. Но никто их не видел, и Соуп просто подумал бы, что это простое дружеское соперничество. Но он знал о своих истинных извращенных мыслях — только он знал, что хочет сорвать с Соупа штаны и взять его прямо здесь. Он выбросил эти мысли из головы. — Иди на хер, самодовольный подонок, — сказал Соуп, плохо имитируя шикарный британский акцент. Соуп тяжело вздохнул, когда Гоуст перенес вес на его верхнюю часть тела, прежде чем снова начать сопротивляться. То, что Гоуст прижимал его к себе, заставляло его чувствовать себя не в своей тарелке. И чем дольше он находился здесь с Гоустом, отпускавшим дразнящие замечания, тем больше его уносило. Гоуст, казалось, наконец сжалился над ним и ткнул концом пластикового ножа в его шею. Соуп выдохнул с облегчением, ожидая, что его отпустят. Вместо этого Гоуст остался сидеть на нем. — Соуп убит, ударил его ножом в шею. Хотя он оказывал неплохое сопротивление, — пророкотал Гоуст в рацию. Соуп проигнорировал все комментарии команды, которая освистывала его за то, что он позволил Гоусту продолжить серию побед. Не то чтобы они были близки к победе. Вместо этого он лежал под весом Гоуста и дулся, пока тот перечислял, что Соуп должен купить ему на десерт. _____ Соуп пытался выплюнуть тряпку, которая была у него во рту, и потянул за веревку, связывавшую его запястья. Стул затрясся от его попыток освободиться. Его лицо было в синяках и крови, его тело, вероятно, выглядело не намного лучше под одеждой. В другом конце комнаты на другом стуле без сознания лежал Гас. Гоусту, наконец, удалось занять позицию и подстрелить ублюдков, которые связали и напали на них. Предполагалось, что здание будет простым, поэтому они вошли, ожидая минимального сопротивления в худшем случае. Их разведданные оказались неверными. По меньшей мере двенадцать вооруженных людей поджидали их, им удалось обезвредить нескольких, прежде чем они были разоружены, связаны, избиты, а Гас потерял сознание. Соуп был мокрым от пота и крови, пока он дергал ноющими конечностями, пытаясь оторваться от стула и добраться до Гаса. Его запястье болезненно хрустнуло, и он застонал, но ему удалось высвободить руки. Он развязал себя и рухнул на пол. Они избивали двух солдат, привязанных к стульям. Соупу удалось включить свой коммуникатор подбородком, чтобы его союзники услышали, что у них неприятности. Он знал, что стрелял Гоуст, потому что тот не колебался и ни разу не промахнулся. Соуп с трудом поднялся на ноги, его тело содрогнулось от боли. Он, шатаясь, подошел к Гасу и начал развязывать его. Глаза Гаса распахнулись, он напрягся и схватил Соупа за запястья, прежде чем в его глазах промелькнуло осознание. — Черт, Соуп, — выдохнул он, — мы что… — Мы в порядке, Гоуст убрал их. Он, наверное, уже движется сюда. Гас снова откинулся на спинку стула. — Кажется они сломали мне все ребра, — простонал он. — Кажется они переломали мне все, — Соуп издал тихий смешок, — может, попробуешь встать? Он помог Гасу подняться на ноги, осмотрел его на предмет каких-либо серьезных травм, с которыми нужно было бы разобраться на месте, но не нашел ни одной. Соуп нашел свое снаряжение, брошенное в угол, и они начали приводить себя в порядок. — Вхожу, — раздался голос Гоуста в коммуникаторе, а после дверь распахнулась. — Слава богу, — выдохнул Гас. Уже вернувшись на базу, Соуп никогда не видел Гоуста таким злым. Он потребовал сообщить, кто выдал им недостоверную информацию, из-за которой чуть не погибли два его сержанта. Он был в ярости, его кулаки были крепко сжаты, а плечи напряжены. Прайс тоже не смог сохранить самообладание, поэтому начался хаос. Казалось, даже высшие чины опасались репутации, которой обладали как разгневанный Прайс, так и Гоуст. После того, как Гас и Соуп прошли интенсивный медицинский осмотр и получили несколько очень сильных обезболивающих, от начальства поступило предложение всей команде взять двухмесячный отпуск, чтобы загладить это «недоразумение».