Прости.

      — Пи'Ким! Пи'Ким! Не дёргайся! — длинные смуглые пальцы младшего не очень аккуратно подхватили подбородок старшего и притянули его поближе. В другой руке молодой паренёк сжимал лёд, который уже почти растаял, и между пальцев стекала вода. Че уже не замечал болезненного холода, ведь Ким снова облажался и натворил дел.       Пожалуйста, дайте Порче уже новые нервы и силы. Че уже конкретно устал убегать от Кима и его выходок. Он мог бы окончательно бросить его и пойти дальше, но старший вечно приходит неожиданно и так же неожиданно уходит, оставляя Че со слезами на глазах.       — Прости, Че, — сглотнул Ким. — Я... я действительно виноват перед тобой. Прости. — Глубокий и спокойный голос старшего постепенно надламывался, переходя в шёпот. Глаза, сдерживающие слёзы, покраснели, а на скуле красовалась уродливая синяя гематома.       — Вот так ты извиняешься?! Мог бы хоть раз не заставлять меня плакать и волноваться?! — глаза младшего тоже начали наполняться слезами. Они такие... Прекрасные. Смотря на них, у Кима будто вся вселенная переворачивается с ног на голову. При виде этих глаз Ким забывает о насилии, о семье, о мафии и о стеклянных глазах мёртвых людей. Но сейчас, при виде этих глаз, у Кима наворачиваются слёзы. Он снова заставил своего Ангела плакать.       — Я… — Ким не знает, что сказать. Он не умеет говорить. Не умеет говорить правильно. Это всегда приводит к конфликтам, ссорам и слезам, но он старается! Он действительно учится и старается выражать свои чувства, но и Порче, и Киму сложно из-за его неумения в этом плане. — Я был неправ. Мне не следовало делать этого. Я больше не трону никого, когда это касается тебя и твоих близких.       — Дело не только в этом, Пи'Ким. Я хочу, чтобы ты исчез! Полностью из моей жизни и больше не появлялся и не исчезал неожиданно, как обычно. Пожалуйста, уйди. Ты не единственная проблема сейчас, но ты самая глупая проблема, от которой просто следует избавиться. — Че уже не заботило, задел ли он чувства Кима или нет.       Впервые Че смог поставить своё эго на первое место. Свои чувства превыше всего, и никакого сожаления он не чувствовал, раз к нему не относятся так, как он к другим. Парень ненавидел, когда кто-то вторгается в его личное пространство, а в мафии это делают часто. Особенно человек перед ним, делающий вид, будто ему не всё равно на Порче и его чувства.       — Не делай больше вид, что я тебе важен! Не делай вид, что я тебе нужен! И не делай вид, что ты любишь меня лишь из-за чувства вины и жалости! Я мог бы защитить себя, я бы смог обеспечить себя! Если бы не вы и ваша, чертова мафия, в которой, якобы, мне будет хорошо и уютно. Ничего хорошего! — голос младшего срывался на крик, а по его щекам текли слёзы.       «Великий, умный и смелый» Принц Мафии как верный раб ждёт ударов. Он заслужил их за то, что заставил человека, которого он так любит, страдать. Человека, который любил его, доверял ему и уважал его не как Принца Мафии, не как Вика, а как Кима. Но Кимхан покорный раб и слуга Порче, если Порче скажет — он сделает.       Че всё ещё кричал на Кима, начиная бить его по груди. Планы Че были другими, но из-за эмоций это было сложно выполнить.       Ким откинулся на спинку дивана и открыл доступ к своей и без того раненой груди для Порче. Доктор Топ будет снова разбираться с этими ранами. Ну, не впервой. Такое было много раз. Ким часто приходил с ужасными ранами к врачу, который был дорог Такхуну. Сейчас главное, чтобы Порче стало легче.       — Вы так все надоели со своими «взрослыми и кровавыми» проблемами, считая меня слабым и неуклюжим. Ты так надоел мне со своими выходками, но я люблю тебя… — Крик перешёл в шёпот, голос Че надломился на последней фразе, слёзы продолжали течь. Он перестал бить Кима, но его руки крепко сжимали воротник окровавленной чёрной рубашки. Как же Киму сейчас хотелось вытереть эти слёзы.       — Но, пожалуйста… Умоляю, просто уйди! Оставь меня в покое. Дай мне разлюбить тебя, умоляю. Это так сложно? Бросить меня и продолжить свою карьеру Вика, а меня оставить. Дай мне просто перестать любить тебя. — Лёд весь растаял, но парень этого не заметил. Че хотел помочь, но в потоке агрессии и гнева, охвативших его вены, он и сам не знал, зачем ему лёд.       — Хорошо. Я уйду. Спасибо, что оставил у себя, — Ким резко встал с дивана и взял свою кожаную куртку со стула рядом. Перед уходом Ким смотрел на Че так же внимательно, как и Че на него.       Эти глаза жалили его душу, и Киму хотелось их выколоть и оставить себе как важный трофей. Или, может, лучше забрать самого Порче к себе домой? Живого, целого и такого желанного. Посвящать ему песни, музыку, дарить ему наслаждение и заставлять Ангела улыбаться только ему.       Может, когда-нибудь Кимхан заберет этого мальчика к себе? Но нет. Ким хочет, чтобы его Ангел жил свободно и счастливо, чтобы он сам мог выбирать свой путь в жизни. Однако борьба этих двух желаний медленно ломает Кима, но не только его.       Ни Ким, ни Че не знали, как долго они играли в гляделки. Ким не мог оторвать взгляд от Порче. Большие глаза, налитые кровью и обидой, а припухшие губы от слёз выглядели так великолепно, что Киму хотелось забрать Порче к себе и не отпускать, обнимать, кусать, лизать и целовать, как он должен был делать, когда они были вместе.       — Мне повторить? Уходи. Просто. Уйди. — Голос младшего не был печальным, скорее даже строгим. После этих слов Киму не нужно было повторять. Он просто ушёл, а Че так и остался стоять, глядя ему вслед.       Вид Че всё ещё был в памяти Кима. Он не жалеет, что ушел в тот момент — всё могло бы обернуться хуже. Че стал для него зависимостью, он хотел его. Он хотел Че во всех смыслах. Хотел, чтобы Че дрожал от одного его прикосновения.       Кимхан — ненормальный, но он борется с этим. Он старается быть лучше для своего Ангела. Он не будет трогать Че, раз тот попросил, но будет посвящать ему песни и строки. Каждую ноту он будет петь с любовью и обожанием. Именно этого заслужил Ангел с большими, карими глазами.

***

      Сидя в студии, я размышлял о строках, музыке и о Че. Я не знал, как выразить чувства, скрытые под коркой льда в моем сердце.       Нет, любовь меня не изменила. Я не изменился ради мальчишки по отношению к другим. Каким был — таким и остался. Но... то, как мне полюбился мальчик, который напомнил мне слова «нежность, тепло и уют», заставило меня вспомнить утраченные давно чувства, утраченные с уходом няни, которая была мне как мать.       Свою маму я никогда не видел. Говорят, она умерла вскоре после моего рождения, то ли от болезни, то ли от суицида — она просто исчезла. Есть слухи, что она сбежала, не выдержав тирании и третьего ребенка. Но меня это никогда не волновало. Хотя мои братья её любили, у меня не было к ней тех теплых чувств. Братьев я люблю по-своему, но, возможно, только потому, что они любят меня. Если бы не любили — и я бы их не любил.       Няню я любил как старшего человека, как ту, что показывала мне путь. Но я не мог любить её как мать.       Если быть честным, впервые я полюбил кого-то просто за то, что он есть, даже если тот человек никогда не будет любить меня в ответ. Пусть Че ненавидит меня, пусть отвергнет, но я буду рядом.       Младший Киттисават был для меня всем. Он ассоциировался с силой, добротой и уютом. Его присутствие было словно океан с медузами, в который хотелось погрузиться, не обращая внимания на опасности.       Он прятал мое сердце в своих рукавах, пока я тонул. Держал его, ледяное и холодное, не боясь обжечься. В его карманах была лишь смелость, упрямство и доброта.       Пока я размышлял, уже стемнело. На часах был час ночи, а я всё сидел в студии. Тот же блокнот с пустой страницей, та же синяя ручка, тот же выключенный компьютер. В голове был только Че. Где он? Почему Ким Кимхан бросил его?       Я собрал вещи, встал со стула, ноги дрожали от долгого сидения. А в голове — образ Че: большие, красивые глаза, нежные губы, аккуратные скулы. Чем старше он становился, тем красивее казался мне.       Я просто хотел быть рядом с ним. Я уже не знал, как себя вести. Хотел утонуть в океане под именем Порче Питчая Киттисават. Звучит абсурдно, но это так.       Я не заметил, как начал тонуть в этом ощущении, пока меня не выбросило обратно на берег, подальше от мальчишки с прекрасными глазами.       Мне не хватило той утраченной нежности. Это было лишь мгновение в моей жизни, и я хотел его растянуть. Хотел утонуть в этой нежности.       Я хочу знать, какие на вкус губы Че. Хочу знать каждый дюйм его тела, каждый шрам, каждый синяк, полученный в драках. Хочу убить тех, кто их оставил, медленно и мучительно. Хочу, чтобы он просто произносил мое имя — с любой эмоцией, будь то агрессия или нежность. Я хочу услышать эту мелодию.       Эта одержимость пугала меня, но я жаждал её. Мне нужен был сам Порче, а не просто строки о нем.

***

      Как думаете, чем сейчас занят сам Порче? Ну, то есть я? Я в данный момент терроризирую всю мафию.       Случайно столкнул Макао в пруд с рыбами кои. Зарядил метлой по голове Вегасу — заслужил. Разбил нос Кинну за Порша. Прогнал Пита взглядом. Это всё было случайно, честно!       Я называю Тэ "рогатым", не объясняя смысла. А Биг однажды принял душ с рисом на голове — я просто случайно толкнул. А ещё я укусил Такхуна за ляжку, когда он заставил смотреть очередную дурацкую дораму. Успокоил Тэ ромашковым чаем, что-то вроде поддержки. Хотя, это всего лишь мелочи.       Думаете, я впервые так буйствую? Нет, это мое обычное состояние. Я активный, упрямый и немного безумный. За это меня и любят.       Многие всё ещё видят во мне застенчивого, милого мальчика. После всех этих выходок я остаюсь спокойным, помогаю горничным, убираю за собой, а Макао после случая с прудом подарил серию комиксов.       Сейчас я в доме второй семьи. Макао предложил поиграть в PlayStation. Оказалось, взрослый дядька Пит тоже любит видеоигры. Он так обрадовался когда мы его пригласили, ну разве не милашка?       Были крики, оры, маты, смех и наш с Макао флирт.       После шести раундов захотелось поесть. Так захотелось, что уже готовы были грызть кровать, провода и Макао. Блять, ему уже 18 лет, а верещит как утренний петух у наших соседей в старом доме.       На кухне мы застали Вегаса, который к нашему счастью всё уже приготовил. Было непривычно смотреть на него с такой домашней атмосферой ...       — Ты же ничего не подложил? — спросил я, приподнимая тарелку и проверяя. Мне говорили, что он ублдюдок, подробно рассказали, но вроде он добрый по мной. Ключевое слово "вроде". Как никак он меня похитил или не он...? Не помню уже, как-то неважно.       — А ты проверь, вдруг подложил, — усмехнулся он.       — Псих, — пробурчал я.       — Дурак, как старший, так и младший, — фыркнул Вегас.       Мне нечего было сказать, поэтому я лишь высунул язык. Порш может и тормоз, но умнее половины мафии. А том числе и этого Лас-Вегаса. Кто так назвал бы своего ребёнка?       — Макао, давай поменяемся едой? — попросил я.       — Тебе меня не жалко? — ответил он, недовольный моей проверкой.       — Ешьте уже, ничего я не подложил. Если отравитесь, это не моя вина.. Просрётесь оба, вина не на мне, — закатил глаза Вегас.       Мы спорить не стали и ели самое вкусное, что я вообще ел. Ладно, готовит он очень хорошо. Кстати, пока мы препирались, Пит съел, кажется, порции три... Может четыре. Ну или я перебарщиваю.       С ними я провел время весело. Меня всегда принимали тепло в доме второй семьи. Я не знаю, почему меня так полюбили, но я закрылся в себе, было даже грустно, что я не могу поддержать их как они меня.       Вечный сухой кашель мучил меня, особенно по ночам. Я был уставшим и очень похудел. У меня вообще не было аппетита; я через силу пихал в себя еду и притворялся, что всё хорошо.       Брат? Я его почти не вижу. Он занят работой, мамой, Кинном, друзьями, но не мной. Я не обижаюсь — так было всегда. В детстве я ждал его часами у двери, но позже понял, что у него дела поважнее. Я не сержусь. Я отобрал у него свободу. Ему легче и без меня.       А Пи'Ким? Я... я честно не знаю. Мы так глупо поругались. Я хочу извиниться перед ним. Хочу извиниться перед всеми, но сначала перед Пи'Ким. Я навязывался и мешал ему. Да, он использовал меня как источник информации, но он был вынужден, чтобы защитить семью, а я глупо обиделся. Не дурак ли я?

***

      Глубокой ночью я подумал разблокировать Кима и извинится перед ним. Я не мог из-за этого уснуть. Катался по кровати. Не могу оставить всё так.       Я встал с кровати которая стоила больше чем вся моя жизнь и взял телефон в руки.       Я не знаю, спал ли Пи'Ким, но я быстро разблокировал телефон. Уже наплевать что там да как. Дрожащими руками я искал в Line его контакт и когда нашел... Я остановился.       А нужны ли ему мои извинения? Зачем ему извинения какого-то мальчишки который лишь навязывался ему и не принёс никакой пользы? Только лишь проблемы.       Мне кажется стоит прекратить это безумие. Хочу чтобы от души всё отлегло, просто извиняюсь и уйдем разными дорогами.       Поднявши голову в потолок будто ища там ответ понял, что всё же нужно что-то делать.       Единственные источники света были лишь свет Луны из окон и исходящий из телефона. Был намёк, что у меня несвежая голова, но...       Когда я уже додумался написать сообщение, то я писал уже ни о чем не думая. На удивление ответ поступил сразу же.

                  

                  —Пи'Ким. Я хочу встретиться. Когда мы сможем? Это очень важно.

—В любой момент. Могу даже сейчас забрать тебя.

—Приедь. Пожалуйста.

      Дальше ответа не последовало.