До рассвета

Григорий Малюта Скуратов лежал в своих покоях, укрытый лишь тонким одеялом. Ночь, наполненная страстью, оставила на нём следы тепла и удовлетворения, но всё это было ничем по сравнению с тем, что он сейчас наблюдал. Агния, совершенно нагая, сидела перед зеркалом, неспешно проводя рукой по своим роскошным волосам, собирая их в тугую косу. Она была совершенна. Её кожа мягко светилась в лунном свете, её движения были грациозны, а каждый её жест казался продуманным, как будто она была героиней древней былины, воплощением силы и красоты. Гриша невольно улыбнулся, понимая, насколько ему повезло. Агния была не просто красива — она была умна, смела и решительна. Она могла быть опасной, когда захочет, и в этом была её притягательность. Малюта потянулся, его взгляд скользнул по её фигуре. Ему даже не нужно было касаться её, чтобы почувствовать привязанность и нежность, что наполняли его в её присутствии. Она была его. Агния поправила волосы, удовлетворённо кивнув своему отражению в зеркале. Она знала, что её красота сильна, что её ум покоряет, и что именно эти качества привлекли его к ней. Но в то же время Гриша знал, что она не из тех женщин, кого можно было бы подчинить. И это его не пугало — напротив, это лишь усиливало его чувства к ней. Его мысли неожиданно перескочили на Фёдора Басманова. Ненавязчивые ухаживания Басманова за Агнией давно стали для него маленькой занозой. Конечно, Фёдор был молод, харизматичен, влиятелен при дворе, да и внешне привлекателен. Многие дамы были бы рады его вниманию. Но Малюте было это безразлично. Он не ревновал — зачем ревновать, когда ему не нужно было сомневаться в том, что Агния спит именно с ним? Басманов, при всём его обаянии, был для неё лишь инструментом, шагом на пути к её целям. Но для Гриши? Она была его тайной страстью, его женщиной, и никакому Басманову он её не отдаст. Даже если бы Фёдор и пытался завоевать её сердце, он проиграл бы. Малюта знал это с абсолютной уверенностью. Агния принадлежала ему — телом и душой. Григорий поднялся на локтях и облокотился на подушки, с ленивой усмешкой наблюдая, как она заканчивает свои приготовления. Весь её облик сейчас кричал о контроле — даже в этот момент, после их близости, она оставалась собранной. Ему это нравилось. Но ему также нравилось, что, несмотря на всё её сопротивление, в её глазах всё равно иногда мелькала тень привязанности, может быть, даже нежности. Это была его маленькая победа. Агния, закончив с волосами, обернулась к нему и, с лёгкой улыбкой, медленно вернулась в постель. Она скользнула под одеяло и устроилась рядом, её голова уютно устроилась на его груди, а рука скользнула на его плечо. — Спокойной ночи, — тихо прошептала она, её дыхание стало ровным и тёплым на его коже. Малюта обнял её, проводя рукой по её спине, чувствуя, как её тело полностью расслабляется рядом с ним. До рассвета они были одни, защищённые от всех невзгод и интриг мира. Она была его, и никакому Басманову не дано было этого изменить. Ему оставалось лишь довольствоваться этим моментом, этой нежной близостью, понимая, что с каждой ночью она становилась всё ближе к нему — телом, умом, сердцем.