Ну, где ж ты принц мой заграничный?
13 января 2025 г., 22:37
ㅤ«дорогая, милая леди, знать тебя — значит любить тебя, если позовешь меня, я всегда буду твоим»
Да, признаю, я многое в этой жизни делаю не так, но никогда бы не подумала, что это «многое» выйдет мне боком! Говорила мне мама: «Будь робкой, заставь мужчину хотеть взять тебя под опеку, а не язви и не лезь на рожон». Да, мама, ты вновь оказалась права. И кто меня за язык тянул? Прости меня, Господи, идиотку. В аудиоплеере играет Modern Talking, которых мне не хватило на дискотеке, в лицо дует прохладный летний ветерок. Вечер. Фонари освещают мой путь до дома, а свет в окнах встречающихся мне многоэтажек им помогает. Не могу не согласиться, что этот день я запомню надолго. Конечно, первая дискотека, на которую я пошла в городом одиночестве, а не в компании подруг... Мне так хотелось найти там кого-нибудь интересного, но все парни либо заняты, либо старые, либо неинтересные. Девчонки так же, как я — пришли в надежде урвать лучшего из лучших, только я в несколько раз превосхожу их по всем характеристикам. Все они то слишком неприметные, то, наоборот, слишком яркие. Я же золотая середина. В общем, поговорить мне было не с кем, поэтому все это время я либо танцевала, либо улыбалась на комплименты от «старых» и «неинтересных», ловя на себе взгляды слишком «неприметных» и замечая, как слишком «яркие» рвут на себе волосы. А если углубляться, то иного быть не могло, ведь выгляжу я на все сто — не зря сидела столько времени перед зеркалом, дотошно накручивая бигуди. Да и перед выходом, пока бдительность сестры отключилась под воздействием домашних хлопот, стащила ее новенькую олимпийку. Откуда она у нее только? Если это подарок жениха, то мне бы такого! Но я точно больше не буду пытать счастье на дискотеках. У сестры я позаимствовала не только одежду, но и косметику, как никак, я должна была приковывать взгляды, а макияж, как у девушек с любимых журналов старшего брата, мне в этом помог. Прекрасный день. Прекрасная я. И ужасная компания громил и дрыщей за моей спиной. Как обычно, все началось с приглашения потанцевать, а закончилось моим длинным языком и желанием повыпендриваться перед теми, кто запросто мог пырнуть меня заточкой у всех на глазах. И почему я такая смелая? Особенно когда дело касается таких, как они. Бег в мои сегодняшние планы не входил никоим образом, но я человек-спонтанность, поэтому отсчитываю в голове секунды, чтобы набраться сил и рвануть что есть мочи туда, где точно есть хоть кто-то. Я не уверена, что эти «кто-то» помогут мне, вероятно, убегут в страхе в противоположную сторону, но кто не рискует, тот не пьет. Поэтому, услышав за спиной громкое обращение к себе любимой, я криком послала всех в недалёкое место и ринулась по прямой. Глупо было ожидать, что они смирятся с оскорблениями и уйдут по домам, но я надеялась. Поэтому, слыша, как они бегут за мной, крича отборные маты, я вспоминаю все молитвы, которые когда-либо слышала от бабушки и мамы. Мои похороны ударят по финансам семьи с огромной силой. Не то чтобы мы бедно жили, просто жалко. Да и я не в том положении, чтобы размышлять о финансах своей семьи. Вижу перед собой знакомую арку дома подруги и радуюсь: может, удастся забежать в подъезд и напроситься к ней? И плевать, что мы поссорились, как ни странно, из-за моего характера. И плевать, что эта толпа будет ждать меня до утра, пугая местных жителей. Я не хочу умереть в 18. Забегаю в арку и сталкиваюсь с кем-то, кто превосходит меня по росту. В темноте не вижу лица, лишь ощущаю комплектность; не похож на них, значит, бояться нечего. В ужасе хватаюсь за руку незнакомца и пытаюсь заглянуть в его глаза. — Вам нужна помощь? — спрашивает он, хватаясь за меня в ответ. Ответить я не успеваю, ведь кто-то из преследователей оказался быстрее. — Эй, пацаны, девчонка здесь с хрыщем каким-то, — кричит он, кажется, в никуда. Но я точно знаю, что скоро сюда прибегут остальные, и заточка окажется не только в моем боку, но и в боку случайного прохожего. — Эй, пацан, — незнакомец делает яркий акцент на «пацан» и делает шаг вперёд, скрывая меня за своей спиной. Хочется дать деру. Если он очередной авторитет, то дело худо. — С какого района? — А тебе что? У меня с чушпанами разговор короткий. — Да ничего, только вот вы в мой район зашли. Давно по хребту не получали? Шли бы вы отсюда. И девочку оставьте. Пока мамка в больнице не ночует и с ПДН не общается. — Не по понятиям говоришь, брат. Девчонка старшего обидела, всех спровоцировала и убежала. На нашем районе дела были, там и разберемся. — Я тебе братом не назывался. И что вы за пацаны такие, что вас девчонка простая обидеть может? К маме под юбку залезть не пытались ещё? Незнакомец повалил «пацана» на асфальт и врезал со звериной силой; в темноте я не могла разглядеть, куда он бил, но, судя по звукам, которые тот издавал, бил он больно и туда, куда нужно. Черт, я вляпалась. Закончит с ним, примется за меня. Я-то совсем не знаю ни районов, ни тех, кому они принадлежат. Знаю только своих интернациональных, но они какие-то безобидные, то бабушкам помогают, то детей через дорогу переводят, не чушпаны, а настоящие пионеры.***
— Ты его не убил? — тихо спрашиваю я, когда он поднимается и смахивает с ладоней невидимые пылинки. — Жить будет. Он берет меня за руку и уводит в тот момент, когда на горизонте появляются остальные из компании потерпевшего. Холодный ветер колышет мои волосы и я трясусь скорее не от холода, а от страха за то, что они побегут за нами. — Не бойся, — говорит он и накидывает на мою олимпийку свою кожанку. — Они навряд ли ещё подойдут к этому месту, а если осмелятся — пожалеют. — Меня ты приложишь так же? Вдруг мне нельзя ходить по твоему району. Сейчас мы идём по освещённой улице и я могу разглядеть своего «спасителя»: красивый и явно иностранец. Как только забрел сюда? В такие-то непростые года. На его лице выступает непонимание, а брови сводятся к переносице. Похоже, язык вновь доказал, что является моим врагом. — Я не бью девушек. Вообще никого не бью, кроме таких, как они. Да и я блефовал. Знать не знаю, что это за район и чей он, начнутся разборки — меня здесь уже не будет. Как ты умудрилась попасть впросак? — Я с дискотеки шла, они за мной. Все время приглашали на танцы, а я отказывалась, ты бы видел их всех — там только один мальчик симпатичный, но он такой козел! Ну, я их послала нахуй и убежала, а они за мной. Тебя как зовут хоть? И куда тебе. Мне на Интернациональную. — Кристофер. Крис. Как будет удобно. Интернациональная? Кажется, нам по пути, мне на Пионерскую. — Имя у тебя странное, Крис. Американец, что ли? Я Нина. — Почти американец. К родственникам приехал погостить. А ты, Нина? Мы начали разговор о самом обыкновенном: он рассказал о своей родной стране, я добавляла что-то о своей, сводя к тому, что у нас чушпаны существуют вместе с пионерами, и что чушпаны могут быть сердечнее многих пионеров. Конечно, интернациональные как были, так и остаются самыми настоящими и честными пионерами. Я рассказала ему, как собиралась на дискотеку, как мне надоедали слишком «неинтересные» и «старые». Он же рассказывал о том, как заблудился в первый же день, будучи в новом городе. Как наткнулся на подобных «пацанов», но с успехом избежал трагедии, так ещё и выпил с ними за компанию. Оказалось, Крис приехал поступать, вдохновившись картиной Шишкина «Утро в сосновом лесу», желал увидеть подобное утро и медведей. Я была удивлена: мало того, подумать только, иностранцы в нашем захолустье, так ещё и утро в сосновом лесу, и медведи... Мне понравилось, что хоть и тяжело ему было вырваться и приехать, но он смог, ещё и купил нормальную квартиру без шумных соседей. Большая редкость в нашем интернационал-пионерском крае. — А тебе лет сколько? — спрашивает он, останавливаясь у скамейки. — 18. — Куришь? — А если курю, то что? Поделишься или осуждать будешь? — он смеётся и протягивает мне сигарету. Явно не нашего производства. Будет чем блеснуть через несколько лет на семейном застолье. Сейчас же навряд ли стоит хвастаться этим. Получу по ушам, так ещё и под домашний арест посадят. Я принимаю сигарету и сжимаю ее губами, наклоняясь к зажженной спичке. Курила я за свои 18 лет только три раза, все три раза только с подругами и под присмотром старшей сестры, и то, только пара затяжек и все. А сейчас я втягиваю и выдыхаю табачный дым, не считая. Крис смотрит на вечернее небо, укрытое полупрозрачными белыми тучами, а я то на него, то на многоэтажку, стоящую напротив. — Спасибо, — говорю я слишком поздно, осознав, что мой спаситель ещё не получил от меня благодарности. — Да пустяки. Жалко только парня, я ему не хило отвесил. — Зато за дело! — восклицаю я, на что получаю одобрительный смех своего оппонента. — Конфеты ешь? — спрашивает он, выкидывая бычок в урну. — Смотря какие. Золотой ключик. Перед моими глазами гора ирисок на большой ладони. Только утром пила с ними чай! — Боюсь спросить, откуда. Сегодня в обед мама ходила в магазин, но их не было, — не стыдясь, я забираю все себе, ловя одобрительный улыбку. — Бабушка, живущая по соседству, сказала поделиться конфетами с той, которую я встречу вечером при страшных обстоятельствах, — он говорил серьезно, смотря мне в глаза. Я засмеялась. — Баба Шура-то? Она может. Она однажды моему брату также отсыпала, сказала, мол, поделись с той, которая перед тобой упадет в обед на площадке. И в обед на площадке упала девушка с велосипеда, заревела, а он ее успокоил и конфеты отдал. Четвертый год за ручку ходят и целоваться боятся. — Я бы не боялся целоваться тебя. — А зря, у меня язык длинный, неудобно будет. Съем и все. Посидев на лавочке ещё немного, съев половину из того, что нам отдала «великая предсказательница», мы пошли по домам. Вернее, Крис проводил меня до квартиры. Знакомый мне с детства подъезд встретил нас цветочными горшками и котами, гуляющими по этажам. Мы ещё шутили, несмотря на позднее время и звонкое эхо. История с дискотекой забылась, казалось, мы с самого утра говорили о том и о сем. — Спасибо за спасение, конфеты и сигареты, — говорю я, прижимаясь к двери своей квартиры. Домашние все спят и навряд ли услышат мое возвращение. — Спасибо за приятную компанию, Нина, — он произносит мое имя с нежностью, так, словно оно значит для него слишком много. Я улыбаюсь и подаюсь вперёд, приглушённый свет подъезда, его лицо в нескольких сантиметров от моего. Оставляю невесомый поцелуй на его щеке, чувствуя небывалое смущение. — Всегда пожалуйста, Крис. Захочешь поговорить о предсказаниях бабы Шуры, мой подъезд и квартиру ты знаешь. — А если я хочу ещё одно свидание? — А когда у нас было свидание? — Ты знаешь, что испортила момент? — Знаю. И оттого этот момент ещё ценнее для меня. А если честно, то я бы не прочь сходить с тобой на настоящее свидание. Скажи бабе Шуре, что конфеты пригодились. И да, я тоже не буду бояться целовать тебя, если ты решишься на это спустя, к примеру, месяц. Только предупреди, — голос сходит на шепот, и я чувствую, как он наклоняется и в ответ оставляет горячий поцелуй на моей щеке. Я киваю и скрываюсь за дверью. В квартире выключен свет, значит, действительно все спят. Осторожно стягивая обувь, я понимаю, что на мне его кожанка. Бежать нет смысла, он точно зайдет за ней завтра. И я прижимаю ее к себе, вдыхая его запах, смешанный с духами моей сестры. Всё-таки этот день я никогда не забуду. Главное, чтобы кто-то из той компании не наткнулся на нас в момент нашего первого поцелуя. А разве нормально думать о поцелуе с тем, кого встретила только сегодня? Почему нет. Баба Шура точно знает, с какой стороны ветер дует, и я уверена, что будь Крис на сегодняшней дискотеке, я бы точно с ним познакомилась. Он как раз подходит под категорию «лучший из лучших».
