В жизни, в смерти и навсегда

Была ясная июльская ночь. Из окна виднелась полная луна, еë лучи падали на пол дома, такой же красный, как и его крыша. Раньше деревянные доски были обычного тëмно-коричневого цвета, но теперь они пропитались кровью. Кровью Аманэ. В этот раз он по-настоящему истекал ею. Из его раны текло больше крови, чем из всех ран, которые нанëс ему Цукаса за последние несколько лет, вместе взятых. Жизнь Аманэ вытекала из него через зияющую дыру в животе. И это нельзя было исправить. Нельзя было поцеловать эту рану, как синяк или царапинку, и надеяться, что Аманэ вернëтся в норму, встанет и пойдëт дальше, как раньше и делал. Была ясная июльская ночь. Из окна виднелась полная луна, и слëзы на щеках Аманэ блестели в еë лучах. Он умирал и плакал. Наверное, потому что он боялся. Или потому что ему было больно. Цукасе нравилось, когда Аманэ плакал или когда ему было больно. Ну, обычно ему это нравилось. Тогда, когда они играли. Тогда, когда Цукаса изучал своего близнеца, о котором, как он понял, он многого не знал. Ему нравилось узнавать новое, и эти уязвимые стороны Аманэ были как раз тем, чего он хотел. Но в этот раз Цукасе не нравилось то, что он видел. Вокруг Аманэ расползалась огромная лужа крови, смешивавшейся с мочой. В Красном доме Цукаса видел, как люди писались в штаны, только когда они очень сильно боялись или умирали. Аманэ умирал и боялся. Его трясло от страха, он лежал на спине и беспомощно тянулся к Цукасе. Цукаса не понимал, чего Аманэ боялся. Он хотел умереть, и было бы странно, если бы он боялся этого, верно? Обычно люди, желания которых Цукаса видел (и исполнял), не боялись загаданного. Цукаса хотел понять, чего боялся Аманэ, но у них оставалось всë меньше и меньше времени на то, чтобы он узнал это. Потому что Аманэ умирал. Он не должен был умирать. Сначала он должен был убить своего младшего брата. Но Аманэ не сделал этого, потому что Цукаса не был достаточно умëн, чтобы предугадать такой ход событий, даже если неделю назад Аманэ пытался порезать вены («Зачем ты остановил меня, Цукаса, почему ты хочешь, чтобы я продолжал жить, почему ты делаешь это со мной, я устал, я больше не могу так, почему, Цукаса, почему, просто дай мне сделать это»). Цукаса проигнорировал тревожные звоночки и глупо понадеялся на то, что все его действия приведут к желаемому результату: Аманэ возненавидит Цукасу так сильно, что больше не сможет терпеть и убьëт его. Как предсказывали Коу-кун и Нэнэ-чан. Цукаса настраивал Аманэ на это, как только мог. Он вëл себя грубее, чем хотел. Он нашëл друзей в школе, чтобы изолировать Аманэ, который не мог читать комнату и так просто находить с людьми общий язык. Он рвал книги и тетради Аманэ прямо перед его лицом. Он насмехался над мечтами Аманэ и заставлял его верить, что они не имеют никакого смысла и что Аманэ никогда не приблизится к ним ни на сантиметр. Всë, чтобы Аманэ убил его. Но Аманэ не убил его. Цукаса должен был понять, что они движутся куда-то не туда, ещë несколько месяцев назад, когда понял, что Аманэ причинял себе вред. Цукаса должен был сделать что-то, чтобы вернуть себе контроль над ситуацией и над Аманэ, но он решил, что в итоге всë будет так, как нужно. Цукаса пустил всë на самотëк, сущность внутри него не указала на его ошибку, а Аманэ не смог терпеть и вместо Цукасы решил убить себя. Цукаса всегда думал, что они останутся вместе. В жизни, в смерти и в том, что последует за ней. Ведь Аманэ — его близнец. Его вторая половинка. Они единое целое, самые родные люди друг для друга. Один без другого не сможет. Это как разрубить человека напополам — одна часть не протянет долго без другой. Но сейчас это было поставлено под сомнение. И Цукасе это не нравилось. Ему нужно было сделать что-то, пока не стало поздно. Ему нужно было сделать так, чтобы Аманэ убил его. Любым возможным способом. — Цу… Цукаса… — позвал его Аманэ. Он был до смерти бледен, до смерти напуган, до смерти ранен. До смерти близок к смерти. По его лицу стекал холодный пот, из груди вырывалось частое дыхание. Он выглядел живым, но Цукаса знал, что это ненадолго. — Пожалуйста… Цукаса… Цукаса бросился к брату, сел на колени в лужу крови. Ему не хотелось пробовать еë на вкус, ему хотелось засунуть еë обратно в Аманэ и сделать всë так, как надо: сначала он, потом его старший брат, потом вечность вместе. — Страшно, Цукаса, мне страшно, останься рядом, не бросай меня, — прошептал Аманэ, смаргивая слëзы. Его глаза с трудом фокусировались на лице Цукасы, но он рефлекторно вздрогнул и начал хныкать сильнее, когда младший брат обхватил его липкую от крови ладонь своими руками. Аманэ такой глупый и странный: боится Цукасу, но хочет, чтобы тот был с ним рядом. И тут Цукасу осенило. Он должен был заставить Аманэ убить его, верно? Сейчас было уже не так важно, насколько идеально это будет. Если Цукаса был прав, основываясь на воспоминаниях о словах Коу, то у него ещë будет время насладиться всеми уязвимыми выражениями лица Аманэ. Если бы Аманэ загадал желание, то всë получилось бы. И Цукаса ухватился за эту возможность руками, ногами и зубами. — Ты хочешь, чтобы я остался рядом с тобой, Аманэ? — с жаром спросил Цукаса, наклоняясь к брату поближе. — Да, пожалуйста, умоляю, не бросай меня, Цука-а-аса… — захлëбываясь кровью и рыданиями, ответил Аманэ на грани шëпота. — В таком случае я исполню твоë желание. Закрой глаза, — Цукаса поднял одну руку и погладил брата по холодному виску. Тот захныкал: — Нет, нет… — Всë будет хорошо, Аманэ. Я с тобой. Вот так, — Цукаса переплëл их пальцы. — Закрой глаза, ладно? Я не уйду, — уговаривал он старшего близнеца, а сам мысленно умолял: «Поверь мне хоть раз». В Аманэ оставалось всë меньше борьбы. Он обессиленно прикрыл глаза. Его слегка кривоватые пальцы, неправильно зажившие после одной из их игр, становились всë слабее и холоднее. Крепко держась за Аманэ, свободной рукой Цукаса потянулся к окровавленному ножу, валявшемуся рядом с ними. Была ясная июльская ночь. Из окна виднелась полная луна, и лезвие ножа сверкнуло в еë лучах, когда Цукаса наставил острый конец на себя. Всë будет хорошо. Они будут вместе, как хотел Аманэ. Они будут вместе, как хотел Цукаса. Они будут вместе, потому что Цукаса всегда последует за Аманэ, куда бы Аманэ ни пошёл. — Всë хорошо. Я никогда не брошу тебя. И это правда. Ведь Цукаса всегда будет рядом с Аманэ, даже если Аманэ всегда будет ненавидеть Цукасу. — Я люблю тебя, Аманэ, — Цукаса поцеловал безвольную руку брата и без колебаний всадил нож себе в грудь, ровно в зазор между краями школьной рубашки. Цукаса старался истечь кровью как можно быстрее. Не без труда он вогнал нож в свою грудь по самую рукоять, а затем выдрал его оттуда. Оглушëнный болью, Цукаса упал рядом с Аманэ, но всë ещë держал его за руку. Он умер раньше старшего близнеца, как и хотел. Аманэ даже был в сознании, когда это случилось. Едва-едва, но был. Да уж, он не смог даже эффективно убить себя. Глупый, глупый Аманэ… Была ясная июльская ночь. Полная луна безучастно смотрела на мëртвых близнецов Юги через окно дома, отражаясь в их навсегда погасших глазах. Всë случилось так, как и должно было. Аманэ убил Цукасу своим эгоистичным желанием остаться вместе. В жизни, в смерти и на веки вечные.