Судьба умерших

* * *

Боль и пустота. Чувство конца окутывало всё его существо. Агент Вантуз лежал среди обломков и пепла, ощущая, как каждая деталь его тела кричит от усталости, а разум пытается справиться с опустошением. Казалось, он потерял всё, что когда-то имело значение, и теперь перед ним была лишь бездна отчаяния. В воздухе витала горечь и резкий запах горелого металла, будто сама природа оплакивала эту окончательную жертву, но её никто не чуствовал. Они сделали главное — миссия была завершена. Скибиди учёный, многолетний источник угрозы и ненависти, был уничтожен, оставив лишь горстку обугленных фрагментов и зловещие руины там, где некогда бурлила его разрушительная энергия. Но какой ценой? Их победа оказалась пирровой — чтобы положить конец этой войне, им пришлось пожертвовать самими собой. Тяжесть утраты давила на грудь, как необратимый груз, а ощущение собственного бессилия заполняло всё внутри. Вантуз знал, что даже этот триумф не принесёт ни утешения, ни удовлетворения. Что останется от него, от них, когда всё закончится? Лишь горькая память о тех, кто отдал всё, и тёмная тень прошлого, которую уже не развеять. Он лежал на холодном, мёртвом полу, не чувствуя ничего, кроме тяжёлой темноты, окутывающей его сознание. Нижняя часть тела как будто исчезла, словно растворилась в пустоте, но и всё остальное тело больше не отзывалось. Лишь смутные образы и вспышки воспоминаний проносились перед его отключёным объективом. Вантуз понимал: это конец. Окончательный и бесповоротный. Смерть наконец-то забрала его, и на этот раз не будет ни чудесного спасения, ни десятого шанса. Сколько раз он уже проходил через это? Сколько раз казалось, что он погиб, чтобы затем вновь подняться и снова вступить в бой? Каждый раз его возвращение воспринимали как чудо, его стойкость и мужество восхищали других. Он был символом силы и храбрости, воплощением не сломленного духа, который всегда идёт вперёд, несмотря на любые трудности. И вот теперь, лежа в этом разрушенном мире, он чувствовал, что больше не сможет оправдать все ожидания. Его путь наконец-то завершился. В тишине, которая медленно поглощала его, он задумался о том, что останется от его наследия. Конечно все будут помнить его подвиги, его отчаянные попытки защитить всех и при этом выжить. Но возможно его имя канет в небытие, как и всё остальное, потерявшись среди воспоминаний о тех, кто тоже пал в этой бесконечной войне. Последнее, что осталось в его памяти, — это «лицо» его напарника, которые хоть и не могло показывать чувства, но все равно, можно было понять, что оно искажённое болью и бледностью смерти. В тот момент он понял, что всё рушится, и их миссия окажется последней для обоих. Вантузмен пытался сделать последнее их рукопожатие, но силы покидали его, и мир начал расплываться в тумане. Но прежде чем полная тьма окутала его, он заметил ещё одну фигуру — тот самый загадочный агент стоял вдалеке от него. Этот странный агент всегда казался чем-то больше, чем просто коллега. Иногда у него вдруг оказывалась карточка, открывающая все двери лаборатории, как будто он был в курсе всех секретов и обошёл все защитные протоколы. В другой раз у него оказался планшет, с которого можно было наблюдать за камерами всей базы, как будто ему были подвластны любые технологии, которых остальным не доверяли. Он появлялся и исчезал в самые неожиданные моменты, словно тень, которая всегда где-то рядом. И вот теперь, когда камерамен был уже на грани жизни и смерти, вдалеке снова стоял этот агент, смотря на умирающего. Но что не давало покоя — Вантуз же собственными глазами видел, как того убили раньше, в одном из прошлых боёв. Он был уверен в этом настолько же, насколько сейчас был уверен в собственной обречённости. Как же тогда этот таинственный агент мог вновь стоять там? Всё это не укладывалось в процессор, разум не мог принять эти разрозненные обрывки реальности. А загадочный агент, не проронив ни слова, лишь смотрел на него, а затем медленно развернулся и исчез в дыме разрушенного мира, оставив Вантузамена один на один с его последним моментом. После исчезновения загадочного агента перед глазами элитного агента начали появляться странные видения. Он увидел двух знакомых камераменов-близнецов, которые стояли вдалеке среди развалин. Этих двоих считали погибшими — их исчезновение было подтверждено ещё в одном из прошлых сражений. И тем не менее, они были здесь, как будто смерть не оставила на них своего следа. Близнецы стояли, пожимая друг другу руки, их движения были синхронны и выверены, будто они следовали неведомому ритуалу. Внезапно их головы синхронно повернулись в сторону Вантуза, и в их камерах вспыхнуло яркое зелёное свечение. Оно словно вырывалось из глубин их существ, заполняя пространство вокруг и заливая всё густым светом. Этот ослепительный свет обжигал, проникая внутрь разума, пока мир не начал исчезать под его напором. Вантуз попытался отвести взгляд, закрыть оптику, но не мог — этот свет словно приковал его, лишив возможности двигаться. Он ощущал, как туманное сознание становится ещё более размытым, а реальность ускользает, словно песок сквозь пальцы. Близнецы будто бы видели сквозь него, пронизывая своим зелёным «взглядом», словно пытались затянуть его в тот мёртвый мир, окутанный только черным туманом и пустотой. Всё стало мутным, как в тумане. Воспоминания прерывались отрывками странных образов. Вантуз видел перед собой стол, на котором стояли камера, колонка и телевизор. За столом сидел кто-то, не похожий на обычного агента. Это был человек, и его присутствие озадачивало. Вантуз пытался осознать, как это живое существо выжило, но вопросы в его сознании были прерваны голосом: — Отличная работа. Спасибо тебе за то, что покончил с учёным. Однако приближается более большой «друг». Именно поэтому кое-что должно оставаться в секрете. Больше нет никаких доказательств, кроме одного… — человек указал пальцем на Вантуза. Его взгляд был пронизывающим, как будто он знал больше, но о чем не готов был раскрыть. — В этой битве тебе не суждено выжить, Вантузмен.— Слова человека отозвались эхом, когда камерамен вдруг вернулся в реальность, на поле битвы. На мгновение показалось, что всё в порядке, но тут его экран загорелся тревожным сообщением: «Критический ущерб». Внезапно он почувствовал, как нижняя часть его тела начинает загораться, и осознание накрыло его: конец был неизбежен. В последний момент, когда его системы начали отключаться одна за другой, он успел взглянуть на камеравумен. Она была разбита, её движения отражали отчаяние — она пыталась ему помочь, но уже было слишком поздно. Её усилия оказались напрасными, и она знала это. Вантуз перевёл взгляд на своего друга, камерамена титана, и по их традиции показал большой палец вверх, словно говоря: «Всё будет хорошо». Но взгляд титана, полный ужаса и скорби, был последним, что Вантуз увидел. Огонь охватил его полностью, и в следующий миг всё погрузилось в абсолютную тьму. Его системы отключились, и холодная тишина пришла на смену боли.

Это и вправду был конец.

Или нет.?

* * *

Его обездвиженное тело лежало в абсолютной пустоте. После отключения всех систем Вантуз не ощущал ни боли, ни холода, ни даже течения времени. Всё вокруг было неподвижным, как будто мир замер в этом бесконечном безмолвии. Но неожиданно на его экране возникло сообщение: «Системы возобновлены». Словно вспышка света прорезала темноту, и он начал постепенно возвращаться к осознанию. Медленно, с трудом, системы начали перезагружаться, а датчики оживали один за другим. Ощущение возвращения было странным, будто бы он был вырван из небытия обратно в реальность. Казалось, что тело ещё не совсем его, будто им кто-то другой управлял. Вопросы начали роиться в его процессоре: как это возможно? Как он всё ещё функционирует после того, как полностью был уничтожен? Ответов не было, лишь холодное ощущение того, что кто-то или что-то решило вернуть его обратно. Включив оптику, агент медленно осмотрелся. Место, где он находился, не имело ничего общего с полем битвы, на котором он, по его собственным воспоминаниям, погиб. Здесь не было ни следов разрушений, ни дыма, ни огня — только пустота, в которой витало немного легкого тумана. Всё это казалось настолько странным и нереальным, что его разум просто отказывался принять новую реальность. Но больше всего его поразило отсутствие боли. Он ожидал, что будет ощущать хотя бы слабую отдачу от былых повреждений, но не чувствовал ничего. Он попытался пошевелить пальцами — и они двигались плавно, как будто никогда и не были повреждены. Он почувствовал свои ноги, словно они всегда были на месте. Когда он посмотрел вниз, то увидел не искорёженные и обгоревшие провода, как ожидал, а целые и невредимые конечности. Ноги были на месте, полностью восстановленные, будто никогда не подвергались разрушению. Шок охватил его, и мысль о том, что он действительно пережил смерть, стала казаться всё менее реальной. Он коснулся груди, ожидая ощутить холодные шрамы или остатки повреждений, но нашёл лишь гладкую поверхность. Всё выглядело так, как будто ничего из того, что он помнил, на самом деле не происходило. Казалось, кто-то просто стер весь его опыт гибели и дал ему возможность начать заново — без объяснений и без предупреждений. Встав на ноги, он сделал первый шаг, прислушиваясь к каждому движению, к звуку своих шагов по гладкому полу. Каждый шаг был уверенным, и он почувствовал, как силы возвращаются к нему. Медленно передвигаясь, он осматривался по сторонам. Он не знал, где находится, и это только усиливало его настороженность. Какой-то инстинкт подсказывал ему, что надо быть осторожным. Он продолжал двигаться, стараясь не издавать лишнего шума, и прислушивался к окружающей тишине. Его мысли метались между вопросами: кто его спас, зачем и как он здесь оказался? Только пустота окружала его, поглощая каждый звук и движение. Здесь не было ничего, что могло бы указать путь или дать хоть малейший намёк на то, где он находится. Он продолжал медленно двигаться вперёд, но каждое новое помещение выглядело так же, как предыдущее. В его сознании нарастало ощущение замкнутости, словно он находился в каком-то лабиринте, из которого нет выхода. Он не понимал, куда ему идти и что делать. В памяти всплывали отрывки воспоминаний о последней битве, о том, как он сражался, горел, умирал… Но что случилось потом? Как он оказался здесь? Вантуз остановился, чувствуя, как беспомощность медленно овладевает им. Ощущение пустоты внутри усиливалось с каждым шагом, и он начал сомневаться, действительно ли он выжил, или всё это — лишь плод его угасающего сознания. Ему нужно было найти хоть какую-то подсказку, хоть малейший знак, который помог бы выбраться из этой пустоты. Но чем дольше он двигался, тем больше это место казалось ему замкнутым и лишённым логики. Продолжая двигаться вперёд, Вантуз словно блуждал в пустоте, не зная, куда ведёт его путь. По сторонам была только непроглядная чёрная тьма, поглощающая всё вокруг. Казалось, что это место не имело ни начала, ни конца, ни смысла. Он шёл вперёд, сам не зная зачем, полагаясь лишь на свой инстинкт. И вдруг, его оптика уловила что-то красное вдали. Это было небольшое яркое пятно, резко выделявшееся на фоне бесконечной тьмы. Вантуз остановился на мгновение, затем сфокусировал объектив, чтобы лучше разглядеть объект. Незнакомец лежал на земле, неподвижно, и не подавал никаких признаков жизни. Его одежда казалась залитой чем-то чёрно-красным, но Вантуз не мог сразу понять, была ли это кровь или какой-то другой след. Невольное чувство тревоги прокатилось по его системам. Он начал осторожно подходить ближе, стараясь не издавать лишних звуков. Подойдя ближе, он мог уже различить черты незнакомца, но тот по-прежнему не двигался. Когда Вантуз сфокусировал объектив, его охватило чувство ужаса и потрясения — это был Дарк. Его лучший друг, тот, кто всегда был рядом и сражался вместе с ним, лежал на земле, неподвижный и безжизненный, как в тот момент на поле битвы. Красный динамик в колонке, который всегда светился, теперь был мрачно потушен, словно все признаки жизни покинули его. Вантуз не терял времени. Он мгновенно бросился к Дарку, присел рядом и начал осматривать его, лихорадочно пытаясь найти способ вернуть друга к жизни. Он касался его корпуса, пытался активировать какие-то системы, проверял соединения и датчики, но всё было бесполезно. Спикермен не отвечал, его тело оставалось холодным и неподвижным, не подавал никаких признаков восстановления. Неожиданно тело слегка шевельнулось. Сначала это было едва заметное движение, но затем красный круг на колонке спикермена начал постепенно загораться, вспыхивая всё ярче. Вантуз затаил дыхание, наблюдая, как его друг словно возвращается к жизни. Минута прошла, затем вторая, и вот, наконец, красный динамик Дарка полностью засветился, излучая знакомое тёплое сияние. Синий агент продолжал сидеть рядом, не отрывая взгляда от друга. Он почувствовал, как внутри него вспыхнула надежда, растапливая остатки отчаяния. Дарк наконец-то включился, его системы постепенно приходили в норму. Это было похоже на чудо, словно само небытие отпустило его обратно. Дарк, повернув голову, заметил Вантуза. Его красный свет на динамике колебался, словно приспосабливаясь к возвращению сознания. Он удивлённо произнёс: — Вантуз...? — Как будто в этот момент по обоим ударило током. Ощущение пробирало до глубины процессоров, смешивая в себе шок и облегчение. — Ты можешь говорить?! — воскликнул Вантуз, ошеломлённый тем, что только что впервые услышал голос своего друга. Он мгновенно замолчал, осознавая всю странность происходящего. Они могут говорить? Но как это возможно?! Что здесь вообще происходит? Раньше ни он, ни спикермен не могли издавать слова; они общались при помощи сигналов и кодов. Вантуз оглянулся, пытаясь найти какое-то объяснение. Всё происходящее нарушало привычный порядок вещей, и его процессор отчаянно пытался найти хоть какую-то логику или хотя бы объяснение. Прошло ещё несколько минут, в течение которых оба элитных агента просто сидели, пытаясь осмыслить происходящее. Вантуз не понимал, откуда у него вдруг появились голосовые датчики, позволяющие произносить слова. Он осматривал свою камеру, пытаясь нащупать хоть какой-то новый модуль, но ничего необычного не находил. Всё выглядело так, как и прежде, но теперь он мог говорить — и это было настоящей загадкой. Тем временем Дарк с удивлением разглядывал собственные ноги. Они были на месте, целые и невредимые, хотя последний раз, когда он их видел, те были полностью уничтожены в бою. Это казалось невероятным, словно кто-то взял и вернул ему всё, что он потерял, оставив лишь память о том, как это произошло. — Где мы? — пробормотал Дарк, вглядываясь в свои восстановленные конечности. — Мы ведь оба были… почти уничтожены. Что за..— Вантуз лишь покачал головой в ответ, пытаясь найти ответ на эти вопросы. Всё это походило на какой-то эксперимент или иллюзию, и с каждой минутой вопросов становилось только больше. — Я не знаю… Как мы выжили? И почему мы можем говорить?! — Вантуз всё ещё не мог успокоиться, его голос звучал напряжённо, пока он держал руки на своей камере, пытаясь хоть как-то обрести контроль над ситуацией. Он чувствовал себя совершенно потерянным, не находя ни одного логичного объяснения происходящему. Тем временем Дарк уже встал на ноги, и его взгляд был направлен вдаль. Он быстро осмотрел местность, но всё, что окружало их, оставалось всё той же пустотой, из которой они пришли. Однако чувство тревоги не покидало его — он понимал, что оставаться на месте слишком опасно, даже если они пока не видели прямой угрозы. — Нам нельзя терять времени. Поднимайся, — решительно сказал он, посмотрев на Вантуза. Его голос звучал твёрдо и уверенно, как и прежде, когда они оказывались в самых безвыходных ситуациях. Агенты продолжали осматриваться, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы помочь им понять, где они оказались. Вантуз осторожно оглядывался по сторонам, в то время как Дарк уже уверенно направлялся вперёд. Вантуз быстро догнал его, и они пошли вместе, не зная, куда ведёт их этот бесконечный путь. — Слушай, раз мы теперь умеем говорить, то скажи, как ты тут очутился? — внезапно подал голос Вантуз, нарушив тишину. Дарк, немного замедлив шаг, оглянулся на напарника, обдумывая его вопрос. — После того, как мы с тобой пожали руки… я отключился, — начал он, явно нахмурившись, пытаясь восстановить цепь событий. — Всё просто исчезло, и я уже не помню ничего, кроме тьмы. А потом… я очнулся здесь. Как будто всё это время я был в каком-то забытье.— Его голос звучал настороженно, и в нём чувствовалась тень непонимания. То, что произошло с ними, казалось лишённым какого-либо объяснения. Так они шли около десяти минут, время от времени обмениваясь короткими репликами, будто чтобы не позволить этой мрачной тишине снова завладеть их мыслями. Каждый шаг отдавался гулким эхом в пустоте, усиливая чувство неуверенности. В одном из таких коротких разговоров Вантуз вдруг задал вопрос, который не давал ему покоя: — Как думаешь, почему мы живы? — спросил он, устремив взгляд вдаль, словно пытался отыскать там ответ. — Без понятия, — отрезал Дарк, не оборачиваясь. В его голосе чувствовалась некоторая холодность и отчуждённость, как будто он сам не хотел думать о причинах их выживания. После этих слов они снова погрузились в молчание, но у обоих оставалось ощущение, что не всё так просто, и за их неожиданным спасением скрывается нечто большее, чем случайное везение. Вдруг, неожиданно, в тишине раздался какой-то звук, очень похожий на голос. Агенты мгновенно обернулись, их сердца заколотились от волнения. Перед ними появился загадочный агент, уверенно подходя к ним. Вантуз присмотрелся и внезапно его осенило. — Это.. — прошептал он, осознавая, что к ним подошёл красный камерамен. Тот самый агент, который постоянно мелькал в его памяти, когда он думал о том, что произошло. Камерамен выглядел так же странно, как и раньше. Его присутствие вызывало смешанные чувства — от удивления до тревоги. Вантуз и Дарк обменялись взглядами, в которых читалось недоумение и легкая настороженность. — Что ты здесь забыл? — произнёс Дарк, фокусировая оптику на пришедшем агенте, как будто проверяя, не является ли это всего лишь иллюзией. Красный камерамен остановился перед ними, пристально смотря в глаза Вантузу и Дарку. Его взгляд был полон ожидания, как будто он долго ждал этого момента. — Я ждал вас, — произнёс агент. — Правда, странное ощущение, когда все конечности на месте?) — добавил он, и в его голосе звучала мелкая радость. Агенты переглянулись, не зная, как реагировать на такое заявление. Для них это действительно было странным — они пережили множество сражений и потерь, но сейчас, когда они оказались в этом безвременьи, это казалось чем-то особенным. Вантуз, не в силах сдержать нарастающее напряжение, спросил: — Что ты здесь делаешь? И где мы?!— Но загадочный камерамен, как будто игнорируя вопросы, с лёгкой таинственностью ответил: — Пошлите, босс вас уже заждался— С этими словами он махнул рукой, поворачиваясь и намекая, чтобы агенты шли за ним. Вантуз и Дарк обменялись взглядами, полными вопросов, но не могли игнорировать его настойчивость. Они знали, что должны следовать за ним, хотя не понимали, что их ожидает. Они шагнули за красным камераменом, направляясь в неизвестность. С каждым шагом они всё ближе приближались к тому, что, казалось, было ключом к разгадке их судьбы и того, что произошло с ними. И вот, после нескольких шагов, они наконец увидели других агентов. Когда Вантуз и Дарк подошли ближе, то поняли, что перед ними теперь не только красный камерамен, но и камерамены-близнецы. Оба были одеты в зелёные пиджаки и чёрные пальто, что придавало им загадочный и внушительный вид. Агенты, наблюдая за пришедшими, молча разглядывали их, не в силах произнести ни слова. Тишина окутала пространство, а ощущение напряжения витало в воздухе. Элиты никак не могли понять, почему они сейчас видели мертвых агентов, хотя и сами такими являлись. Близнецы медленно повернули головы, и просто стояли и смотрели на них, как будто изучая. Пока агенты стояли в недопонимании, перед ними появилось зелёное свечение, и в следующую секунду возник человек. Он выглядел как белый мужчина в чёрном костюме и длинном чёрном галстуке, поверх белой классической рубашки, и с оранжевыми солнцезащитными очками, которые скрывали его глаза. С появлением этого живого существа, красный камерамен и близнецы сразу же отступили назад, словно ощутив присутствие чего-то мощного и опасного. Вантуз и Дарк смотрели на него с недоумением. Чувство неловкости накалялось, когда человек, не спеша, подошёл к ним и остановился на небольшом расстоянии. — Добро пожаловать, агенты, — произнёс он с лёгкой усмешкой, его голос был не много грубым, но уверенным. — Я рад, что вы наконец здесь.— Его слова, казалось, были наполнены загадкой. Внезапно Вантуз воскликнул: — Это же вы… Что вы хотите?!— Секретный агент, сохраняя спокойствие, лишь усмехнулся и ответил: — Ничего такого. Вы сами виновны, что увидели то, что не должны были — Он сложил руки за спиной, продолжая внимательно смотреть на агентов. Его уверенность и загадочная улыбка только усиливали напряжение в воздухе. — Что вы имеете в виду? — спросил Дарк, стараясь сохранить хладнокровие. — О чем вы говорите?— Секретный агент наклонил голову, будто размышляя над ответом, прежде чем произнести: — Вы видели много чего, поэтому я не мог просто так вас оставить, — начал он, его голос звучал с некоторой торжественностью. — Но так как вы были нужны Альянсу, я решил оставить вас живыми. Он сделал небольшую паузу, позволяя своим словам отложиться в умах агентов, затем продолжил: — Но когда ваша главная миссия была выполнена, я имел право забрать вас сюда— Внезапно красный камерамен вышел из-за спины секретного агента и, указывая пальцем на близнецов, произнёс: — Поэтому теперь вы призраки, как они— Он кивнул в сторону близнецов, которые стояли, оставаясь тихими и непроницаемыми. — Которые будут наблюдать за войной со стороны и, возможно, помогать, — добавил он, его голос звучал так, словно он говорил о чем-то привычном и естественном. Но затем он добавил, подчеркивая важность своих слов: — Но вам нельзя показываться другим. Они не должны видеть вас.— Элитные агенты смотрели на всё это и понимали, что теперь они не смогут больше помочь своим братьям. Тревога и разочарование переполняли их, когда Вантуз, не выдержав, спросил у красного камерамена: — Но почему тогда ты показывался?— Камерамен, не отводя взгляда, ответил: — Потому что все ещё думают, что я жив. И я — помощник босса, я должен оставаться в живых. — указал он на человека в чёрном костюме, стоявшего неподвижно за его спиной. Слова красного камерамена удивили Вантуза и Дарка. Этот союзник, который был для них с виду обычным, теперь оказался частью неведомой игры. — Так ты обманываешь наших братьев?! — спросил Дарк, сжав кулаки, его голос был полон недоверия. — Я.. — не зная, что ответить, камерамен замолчал. Ему приходилось это делать — обманывать всех, подставлять под угрозу. Хоть он и был помощником человека, он ощущал себя всего лишь пешкой в его игре. В это время человек в чёрном костюме сразу же вступил в разговор, прервав молчание: — Вам это не обязательно знать. Вам уже достаточно рассказали.— строго отрезал человек, и после чего, добавил: —Теперь вы под моим контролем и будете делать всё, что я скажу— Слова секретного агента звучали так, словно он использовал какие-то гипнотические техники, завораживая агентов. Внезапно, словно под воздействием неведомой силы, Вантуз и Дарк почувствовали, как их мысли затуманиваются, и они синхронно произнесли: — Да, босс.— Этот ответ вырвался из них, как эхо, и Вантуз не мог поверить в то, что только что произошло. Он пытался сопротивляться, но его разум словно окутали тёмные тучи, и он оказался в ловушке, из которой не мог выбраться. Теперь всё, что они знали, должно было измениться. Секретный агент с удовлетворением наблюдал за реакцией агентов, осознавая, что их судьба теперь принадлежит ему.

* * *

Война шла нещадно. Погибших становилось всё больше. После решающей битвы с учёным, обстановка резко изменилась. Новые туалеты начали нападать на Альянс, и появились неожиданные союзники. На поле битвы выходило всё больше и более мощных агентов и туалетов, каждая сторона сражалась с другой, не жалея сил. На одной из крыш высокого здания, в тени, скрытной от глаз, стояла третья сторона, наблюдающая за хаосом. Четыре силуэта сливались с окружающей атмосферой, никто не мог заметить их, и даже не догадывался, кто они. Человек в чёрном костюме стоял, как статуя, внимательно следя за происходящим, его помощники смотрели на бой своих братьев с сосредоточенностью и тревогой. Красный камерамен, расслабленно стоял. Он оставался неподвижным, как вкопанный, его взгляд был прикован к хаосу внизу. Справа от него, Дарк и Вантуз с сожалением наблюдали за всем этим. Они чувствовали себя отстранёнными, словно не принадлежали ни к одной из сторон, но также осознавали, что сами являются частью этого сражения, частью планов, которые их не оставляли. Внутри них нарастало чувство безысходности, когда они осознали, что их братья сражаются, а они вынуждены лишь наблюдать. Но даже в этом состоянии они понимали: ни одно действие не может остаться без последствий. И, возможно, у них ещё есть шанс вмешаться, несмотря на все ограничения, которые навязал им секретный агент. Человек, отойдя от перил здания, исчез, словно растворился в воздухе. Красный камерамен, наконец, отвлёкся от хаоса, происходившего внизу, и краем оптики обратил внимание на новых помощников босса. Им было тяжело смотреть на то, как умирают их братья, но бездействие казалось единственным вариантом. Внезапно прогремел взрыв снизу, и Вантуз инстинктивно протянул руку, пытаясь сдержаться от желания прыгнуть в бой. Внутри него бурлило желание помочь, но он знал, что это может привести к катастрофическим последствиям. Красный камерамен, наблюдая за его реакцией, строго сказал: — Не смей этого делать. Даже не думай им помогать.— Вантуз посмотрел на него с яростью, и, не сдержавшись, тихо воскликнул: — Какой же ты предатель!.. Ты можешь смотреть на это, и у тебя не будет, ни капли сочувствия. Будь я ещё жив, я бы кинул тебя на том первом этаже, пусть бы тебя скибидисты сожрали!— После этих слов наступила минута молчания. Вокруг них царила напряжённая тишина, прерываемая лишь звуками битвы внизу. — У меня нет другого выбора, Дэйв... — тихо произнёс красный камерамен, отступая назад, и в ту же секунду исчез в зелёном свечении. Агенты остались наедине с безмолвием. Гнев Планжермена постепенно утихал, уступая место растерянности. Он всё ещё смотрел вниз, на бой своих братьев, понимая, что даже в этом новом состоянии они были безнадежно связаны с прошлым. С одной стороны, он хотел вернуться и сражаться, а с другой — понимал, что его жизнь уже не принадлежит ему.

Теперь они лишь призраки, сознание которых, будет навеки привязано теперь к человеку..