По частям

      С темного неба медленно спускаются белые пушистые хлопья. Снегопад идёт всю ночь, изредка делая перерывы. Снег, снег, снег, снова снег.       Всё вокруг покрывают белые сугробы, полные чистоты и нежности. Мороз прохладной мазью ложится на душевные раны, снег засыпает собой воспоминания. Четкие, ясные, светлые и тёплые, пускай и происходящие в такой же ночной мгле. Как приятно вновь их увидеть!..       С закрытыми веками так легко взирать картины минувших дней. Тело замерзает, находясь на земле, кожу неприятно щиплет, руки синеют, по щеках июльским закатом расходится алый румянец. Дыхание рваное, режет горло, но на губах по-прежнему грустная улыбка.       Крылья расслаблены, глаза закрыты. Всё тело неспешно покрывается белым одеялом.       Будь он смертен, ему остались бы считанные минуты. Умер бы в день, идентичный тому, прекрасному. Как хорошо звучит… Если бы всё было так просто.       Сколько лет минуло с того памятного?.. Сколько всего произошло?.. Почему же он раз за разом возвращается сюда…       От холода ломит кости. Повсеместное онемение, свободная тяжесть… Как запросто о ней забыть…       Ни одного огонька. Кругом темно. Тогда было светлее. Какая жалость, что все фонари, зажжённые той ночью, давным-давно пришли в негодность и больше никогда не осветят входа в пустое здание. Простая постройка из дубовых досок, со стеклянными окнами… И есть в той простоте что-то запоминающееся. Да, стиль этого мироходца он везде узнает. Особенный, чем-то напоминает своего архитектора — сочетая в себе геометрическую, почти природную, несложность форм, но выстроенный изящным, привлекательным образом.

***

      — О, ты уже пришёл! Прости, я немного увлёкся.       — Что ты делал?       — Материалы для новой брони. Такая морока… Однако, оно того стоит.       Та улыбка… Расчётливая и уверенная. Ясный взгляд, точный, знающий, куда нужно смотреть. Не напряжённость плеч…       Не такой холодный, не такой отрешенный. После своего возвращения из другой реальности он словно бы обрёл целостность…

***

      Прогнивший верстак теперь не принесёт никакой пользы. Никому. Да и кому понадобиться сюда приходить? Об этом месте и знало-то всего несколько существ во всей вселенной.       Уединенное, отстранённое, пустое — так теперь можно его описать. Осталось одиноким не тронутым, как музейный экспонат, дожидается своего часа или просто фантомно существует, обрушаясь под натиском природы.       А прежний хозяин теперь сюда не заглядывает.       Ни сюда, ни куда-либо ещё… Знать бы, где он. Знать бы что с ним.       Сколько же стоят эти знания? Сколько стоит знать, что он хотя бы жив? Но Ангел Смерти об этом не ведает, быть может, само время и то не скажет.

***

      — Неплохо ты здесь обжился. Правда, выбор порталов странный.       — В аду много всего нужного и полезного. Той же светопыли можно найти сотни применений!       — Ну а этот зачем?       — Этот… Да, его разобрать надо…       — Как дела у Райи?       — Почему бы тебе не спросить у неё самому?       — Мм… Я так давно не был в Империи… Бывшей Империи. Прошло столько времени, а я всё еще не чувствую себя готовым вернуться. Там же Кейт, Радан, Кавински… От всех этих людей я помню только образы и имена. Я даже толком не помню, как с ними познакомился. Вот и как мне туда вернуться?       — Ладно, я виделся с ней около пары месяцев назад. У неё всё относительно хорошо.       — Вот и славно… А Окетра?       — А вот к ней мог бы уже и сам зайти.       — Да. Конечно.       — Не делай такой взгляд, когда мы говорим о твоей дорогой подруге.       — Моей? Мне казалось, вы тоже неплохо поладили.       — И теперь под моим крылом два неугомонных мироходца.

***

      Внутри дом выглядит чуть лучше, чем снаружи. Всему мешают свисающие по углам нити паутины. Расстановка мебели никак не изменилась: в дальнем углу кровать, у стены напротив печь, верстак, поблизости пара двойных сундуков, несколько книжных полок у входа, в качестве, видимо, трофея над дверью весит голова какого-то монстра.       Простынь и одеяла скомканы, в печке все ещё лежат угольки, по полу разбросаны книги, драгоценные и магические камушки, в сундуках тихо лежат, не привлекая внимания, монеты с разными изображениями.

***

      От горящих углей исходит тепло. В огне потрескивает смолистая кора деревьев, редко ввысь вздымаются крошечные алые искры.       Стульев в доме нет, приходиться сидеть на полу.       — Да, гостей тут явно не ждали.       — Полы чистые, если ты об этом.       — Угм…

***

      Деревянные доски пронизывает холод. Теперь пол хрупок, словно лёд, того и гляди провалится и треснет от любого неосторожного шага. Стены тоже потрепало — где потускнели, где чуть подгнили. Входная дверь, видимо оставленная нараспашку, от буйного ветра почти слетела с петель.       Под тихие завывания бури она впускает в опустевший дом последних призрачных гостей и закрывает вход за ними, как беспрестанная душа покойника.       Но вот, она, занесённая снегом, уже не открывается, оставляя внутреннее убранство в покое до самой весны.

***

      — Дрова закончились… Я сейчас схожу за древесиной, скоро вернусь. Углей надолго не хватит.       — Помочь?       — Не стоит, я быстро.       Прошло некоторое время. С улицы в одночасье послышался снежный хруст и множественный стук деревяшек.       Он аккуратно поднялся, дойдя до двери размеренным шагом, выглянул в щель. Для лучшего обзора Джодах вышел на крыльцо, однако с самого входа было ясно, кто послужил источником шума.       В сугробе весь облепленный снегом сидел Лололошка, потирая затылок и стряхивая оттуда лишние снежинки. Прямо перед ним была очерченная тем же снегом линия, под которой скрывалась коварная заледеневшая дорога.       Вокруг, проваливаясь в ямки или на самом мироходце, валялись поленья.       Догадаться, что произошло, было несложно.       Джодах покачал головой, не говоря ни слова, он подошёл ближе и протянул парню руку. Долго ждать не пришлось, и за неё крепко ухватились.       Ло поднялся на ноги и тут же съёжился. Просто находясь на улице, и так табуном мурашки идут, а тут ещё и в снегу искупался. Часть одежды намокла, часть ещё намокает, и ботинки тоже полны забившегося в них снегу.       Однако окончательно замерзнуть ему что-то не позволяло, напротив оно согревало, метелью искр колыхая в груди беспокойные чувства, — они всё ещё держались за руки.       Его большие и тёплые ладони… Конечно, у них было мало подобных моментов, но как же он раньше этого не замечал? Почему только сейчас своей собственной кожей он способен ощутить его, немного загрубевшую? Почему только сейчас это вызывало слабый и в тоже время торжественный трепет?       Фиолетовые глаза мигом скользнули чуть ниже, задержались на попутчике и снова устремились вперёд. Как и предполагалось, его спутник был в малость потрепанном состоянии: с чуть взъерошенными волосами, прячущимся взглядом и красными от холода щеками. Что ж, подобный вид для него небольшая редкость.       Лололошка сидел возле печи, отогревался. Джодах ненадолго вышел собрать разлетевшиеся дрова и принести вместе с новыми. Уж он-то будет знать о скользкой подлянке, так что вытаскивать и одного пернатого Бога из обители мокрого холода не придется.       Мироходцу пришлось остаться в лёгкой одежде, потому как верхняя в это время сушилась. Он тупым взглядом смотрел на свою руку, ощущая последние частички того тепла, согревавшие его лучше затухающего огня.       Зародилось немое, не озвучиваемое даже в мыслях желание: хочу, чтоб это чувство не покидало меня ещё хотя бы минуту.       Вскоре дверь отворилась, впустив в комнату поток холодного воздуха, и вновь закрылась. Джодах вошёл, дёрнув крыльями, будто прогоняя с них неуютный отпечаток улицы, после чего буднично закинул пару дощечек в топку.       Лололошку он нашёл в задумчивом молчании, что показалось ему немного необычным.       Ави присел на пол рядом.       Всё вроде по-прежнему, только атмосфера не та. Уж больно сжатая, как будто воздух с каждой секундой становится плотнее, а молчание всё более и более неуместным.       Потрескивание печи затихает, пропадает и кровать в углу, и сундуки. Мир сокращается до них двоих, до их странной игры без слов и без взглядов.       Сердце замирает. Это произошло так быстро, но как же долго он к этому готовился!..       Его рука, вздрагивающая, медленная, нерешительно пробирается под большую, желанную, теплую ладонь.       Его онемевшие пальцы вновь прикасаются к чужим. В лёгких задерживается облегченный выдох.       Джодах с долей удивления смотрит в его сторону, но не противится, а лишь крепче держит его руку.       Сердце с прерывистым строгим ритмом ударяется о рёбра, восприятие начинает сводить с ума.       Одновременно они встречаются взглядами и застывают. Неспешно Ло пододвигается ближе, Джодах прикладывает вторую ладонь к алеющим щекам мироходца.       Они ещё один раз ловят каждый взор другого. Их губы соприкасаются на короткий миг, порождая невесомый поцелуй.       До самой ночи никто из них не проронил ни слова, довольствуясь теплом компании.       Перед рассветом, когда с неба сходила напускная тьма, они расстались.       В след ему смотрели сияющие, но печальные глаза.

***

      Сегодня светало так же, как в тот памятный день.