Here comes the sun

Little darlin', it's been a long, cold, lonely winter Little darlin', it feels like years since it's been here

Here comes the sun, doo-doo-doo-doo Here comes the sun, and I say It's alright

(The Beatles, 1969)

Иногда мы ссоримся. Какой я был дурак, когда считал, что брак сделает наши отношения более спокойными. Наоборот, теперь каждое утро превращается в поле битвы. Если честно, бывает, я хочу убить его по утрам. Особенно когда он начинает свою утреннюю тираду о том, как я неправильно складываю полотенца или неверно расставляю книги на полках. -Я же просил не трогать МОИ рубашки, Поттер! - кричит он через весь дом, его голос отражается от стен, словно заклинание Сонорус. Эта отвратительная ноющая интонация избалованного ребенка. Я почти вижу, как он надувает губы и топает ногой, хотя его даже нет в поле зрения. Он наверняка про эту поганую рубашку из "Хэрродса", которую я случайно принял за свою простую крестьянскую сорочку и надел на работу. Простым смертным запрещено носить одежду высшей касты. Видимо, я нарушил какой-то священный закон чистокровных волшебников. -Я просил не орать через весь дом! - ору я из кухни, делая вид, что не слышу. Через пятнадцать минут у меня совещание в министерстве, времени - только прыгнуть в камин и добежать до офиса Кингсли. Часы на стене, кажется, тикают громче обычного, напоминая о утекающих секундах. Держа зубами сэндвич, я поспешно складываю бумаги в портфель, потом накидываю мантию и шнурую ботинки. Крошки падают на пол, добавляя еще один пункт в список претензий Малфоя. -Мою, блядь, рубашку. Из "Хэрродса"! - Малфой спускается вниз, держа в руках комок белой ткани, оскверненной моим бренным телом в прошлый вторник. На нём только черная обтягивающая футболка и те синие трусы в мелкую белую полоску. Несмотря на это полное стресса утро, мне тяжело оторвать взгляд от его белоснежных длинных ног. Они словно светятся в полумраке прихожей. -Ты не видишь, я опаздываю? Кто-то, блядь, в этом доме, должен иногда ходить на работу. - бросаю я, пытаясь игнорировать внезапный прилив желания. Сейчас точно не время для этого. Я успеваю услышать обрывок чего-то похожего на "пошёл на хрен, Поттер" прежде чем шагаю в камин. Зеленое пламя охватывает меня, и я чувствую, как меня затягивает в водоворот каминной сети. Вечером, когда я возвращаюсь домой, усталый и раздраженный после долгого дня в Министерстве, к счастью, его дома нет. Тишина в квартире кажется благословением после шумного офиса и бесконечных совещаний. Никто не станет выносить мозг, пока я заканчиваю отчёт для международной аврорской конференции. Скоро Страстная пятница , и нужно закончить всё до длинного уикенда. Я мысленно благодарю Мерлина за эти несколько часов покоя. Я с головой погружаюсь в работу, перебирая горы пергаментов и сверяясь с многочисленными заметками. Когда хлопает входная дверь, я бросаю взгляд на часы. Одиннадцать. Желудок сжимается от неприятного предчувствия. Этот придурок возникает в кухне и демонстративно молча наливает себе воды. Я слышу, как звенит стекло о мраморную столешницу, и чувствую напряжение, повисшее в воздухе. Лучше бы вообще домой не приходил. Я пытаюсь сосредоточиться на работе, но присутствие Малфоя отвлекает, как назойливое жужжание мухи. -А, ты всё за работой. - этот высокомерный тон, от которого у меня сводит зубы, - А о тебе спрашивали. -Кто спрашивал? - говорю машинально, прикидывая, что работы мне еще часа на два. Я стараюсь не поднимать глаз от пергамента, боясь, что если посмотрю на него, то не сдержусь и наговорю лишнего. -Все спрашивали. Сегодня день рождения Розы. Уизли звали в "Нору". - Малфой произносит это с нескрываемым удовольствием, растягивая слова, словно смакуя каждый слог. Блядь-блядь-блядь-блядь-блядь. Рон и Гермиона прислали приглашение на первый день рождения Розы еще месяц назад. Я отметил в календаре, но я никогда, блядь, не смотрю в календарь. Для этого существует Малфой, у которого вместо работы один только фитнес и шопинг. Его единственная забота - напоминать мне куда мы приглашены. И даже с этим он не справился, чёртов ублюдок. - Отличная вечеринка, знаешь. - продолжает Малфой, и я чувствую, как каждое его слово вонзается в меня, словно острый нож. - Чарли приехал, привез маленькой Розе огромного плюшевого дракона. Невилл с Ханной были, принесли какое-то редкое растение, которое меняет цвет в зависимости от настроения ребенка. Все очень сокрушались, что у тебя так много работы. Молли даже всплакнула немного. А, ну и сделали семейную колдографию. Без тебя, конечно. Такая месть за гребаную рубашку? Ну это уж слишком даже для такой мстительной сволочи как он. Я чувствую, как внутри меня закипает ярость, словно котел с зельем на слишком сильном огне. Я надавливаю на виски, пытаясь сдержать рвущийся наружу гнев, и так хочу врезать Малфою сейчас, что стакан в его руке лопается с оглушительным треском. Осколки разлетаются по кухне, а вода выплескивается на его дорогущие шелковые пижамные штаны. -Дебил, сука! - орёт Малфой, напуганный громким треском. Его лицо искажается от шока и злости. - А если бы я поранился? Ты хоть понимаешь, что творишь, Поттер? Он бросает на пол основание, оставшееся у него в руках, и оно разбивается на еще более мелкие осколки. Звон стекла эхом отражается от стен, словно насмехаясь над нами обоими. -Будь проклят тот день, когда мне пришло в голову на тебе жениться! - кричу я ему вслед, чувствуя, как слова вырываются из меня, словно ядовитые змеи. - Каждый день жалею об этом всё больше! Каждую гребаную минуту! -Не волнуйся, я жалею больше! - орёт Малфой прежде чем захлопнуть дверь спальни с такой силой, что с потолка сыплется штукатурка. -Чтоб ты сдох! - кричу я в пустоту, зная, что он уже не слышит. Мой голос срывается, в горле першит. От стресса в голову ничего не лезет, буквы в отчете расплываются перед глазами. Я провожу над ним еще часа четыре, переписывая одни и те же абзацы по десять раз. Потом, совершенно обессиленный, стелю себе на диване. Подушка пахнет Малфоем, и это почему-то бесит еще больше. Я отрубаюсь от усталости, проваливаясь в тяжелый, беспокойный сон. В четверг мы не разговариваем. Я поднимаюсь в спальню только, когда его там нет, он не спускается в кухню, пока я тут. Никто не убирает осколки стакана. Утром пятницы я сплю долго, отсыпаясь за эту ужасную неделю. Солнце уже высоко, когда я наконец выползаю из постели, чувствуя себя разбитым. Спускаюсь на кухню, чтобы приготовить завтрак, и вдруг Малфой нарушает наш безмолвный пакт. Он бесцеремонно входит, не проронив ни слова, в своем шелковом халате цвета морской волны. Его волосы растрепаны, под глазами темные круги - видимо, тоже плохо спал. Он заваривает кофе, и аромат свежемолотых зерен наполняет кухню. Через некоторое время Малфой протягивает мне мою любимую кружку - ту, с золотым снитчем. Черный кофе, с одним кубиком сахара, как я люблю. Наши пальцы на мгновение соприкасаются, и я чувствую, как по коже бегут мурашки. Я молча разбиваю два яйца в сковороду и жарю ему яичницу. Желтки дрожат, когда я осторожно выкладываю их на тарелку. Добавляю несколько ломтиков бекона, которые шкварчат и источают соблазнительный аромат. Мы едим в тишине, но воздух между нами наэлектризован. Я понимаю, настало время для сессии. Малфой тоже это понимает - его глаза потемнели, а пальцы слегка подрагивают, когда он подносит чашку к губам. Вполне возможно, он понял это еще раньше, недели две назад. Отсюда и все ссоры, его раздражительность, мои вспышки гнева. А до меня дошло вот только сейчас. -Если нет других планов на сегодня, - говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, - предлагаю начать в семь. -Хорошо, - отвечает он тихо, но в его тоне я слышу нотки предвкушения. Дальше я привожу себя в порядок, долго стою под душем, позволяя горячей воде смыть остатки напряжения. Убираю в своём кабинете, раскладывая бумаги по стопкам, немного убираю на кухне. Малфой тем временем выходит из дома. Тоже, чтобы подготовиться - наверняка отправился в спа или к парикмахеру. Мы оба знаем, что сессии нужны ему больше чем мне, но я постепенно вхожу во вкус. С приближением назначенного часа, я уже почти не могу справиться с возбуждением. Мысли о том, что произойдет вечером, не дают сосредоточиться. К шести двадцати я не выдерживаю - лезу руками в штаны и начинаю ласкать себя, представляя бледную кожу Малфоя, его стоны, его покорность. В этот момент дверь открывается, и Малфой входит в дом с пакетом из дорогого магазина. Его волосы идеально уложены, от него пахнет дорогим парфюмом. Наши взгляды встречаются, и я вижу, как расширяются его зрачки. Он молча идёт наверх. К семи я поднимаюсь за ним, чувствуя, как сердце бьется все чаще с каждым шагом по лестнице. Воздух становится тяжелее, насыщаясь предвкушением. В спальне царит идеальный порядок. Малфой сидит в центре ковра, словно изысканная статуя. Обнаженный, его бледная кожа контрастирует с темным ворсом. Единственный элемент одежды - черные кожаные наручники, плотно обхватывающие его запястья. Его лодыжки тоже связаны между собой тонкой лентой. Бедра слегка разведены, открывая взору все самое сокровенное. Я невольно облизываю пересохшие губы, ощущая, как во рту становится сухо от возбуждения. Когда-то эта картина пугала меня, вызывала смятение и неловкость. Теперь же я чувствую, как по телу разливается жар предвкушения. Теперь мне приятно делать ему приятное, видеть, как он отдается нашей игре, как растворяется в ощущениях. Это своего рода искусство - доставлять удовольствие через боль и подчинение. Я вдруг отчетливо осознаю, что наш гнев, наши ссоры - это лишь прелюдия к этому моменту. Способ выпустить пар, чтобы потом соединиться еще крепче. Не все люди это поймут, но на то мы и супруги, чтобы понимать друг друга на том уровне, который недоступен посторонним. Это случается не часто. Раз в месяц, а то и реже. Но когда случается - это словно очищающая гроза после долгой духоты. —Так значит, ты понимаешь, что провинился, дружок мой, - произношу я низким, чуть хриплым голосом, делая шаг вперед. Драко молчит, но я вижу, как дрожат его ресницы, как напрягаются мышцы на шее. Я знаю, мы оба еще не до конца вошли в роль, это происходит постепенно, словно погружение в теплую воду. Сейчас он все еще продолжает злиться на меня, обычного Гарри. Но вскоре эта злость трансформируется, станет горючим для нашей страсти. Я почти физически ощущаю, как накаляется воздух между нами. Я медленно подхожу ближе, каждый шаг отдается гулким эхом в тишине комнаты. Мои пальцы зарываются в его шелковистые волосы на затылке, сжимая их почти до боли. Драко вскидывает голову, его глаза полыхают ненавистью и желанием одновременно. Серая радужка почти поглощена расширенными зрачками. Есть только один способ разрешить это напряжение. Я чувствую, как меня затягивает в знакомую роль. Мышцы напрягаются, осанка выпрямляется. Хотя мы давно этого не делали, тело помнит каждое движение, каждый жест. — Ну и для чего мы здесь? - спрашиваю я, и мой голос звучит непривычно низко. В этой комнате он приобретает стальные нотки, от которых по спине Драко пробегает дрожь. Честно говоря, мне нравится эта версия себя - уверенная, властная, непоколебимая. — Я плохо поступил и должен быть наказан, - Драко произносит это хрипло, с придыханием. Его грудь часто вздымается, выдавая волнение. Он ждал этого момента недели, может, даже месяцы. Теперь я понимаю причину его раздражительности в последнее время. — Разве? - я чувствую, как наша игра становится всё изощреннее. В прошлый раз мне особенно понравилось, когда Драко сам просил о наказании. Одно дело - стоически терпеть, и совсем другое - умолять об этом. — Да, - выдыхает он, - я должен быть наказан. Драко опускает голову, его светлые пряди падают на лицо, скрывая выражение глаз. Но я вижу, как дрожат его плечи. — А по-моему, ты ничего такого не сделал, - говорю я, намеренно растягивая слова. Одной рукой я медленно расстегиваю ширинку, наблюдая, как Драко следит за движением моих пальцев, не в силах отвести взгляд. Я снова больно хватаю его за волосы на затылке, чувствуя, как шелковистые пряди скользят между пальцами. Драко вздрагивает, его кожа покрывается мурашками. — Может, хочешь доставить папочке удовольствие? — шепчу я, наклоняясь к его уху. Мое дыхание обжигает его кожу, и я замечаю, как расширяются его зрачки. Я уже твердый как камень, возбуждение пульсирует в каждой клетке тела. Медленно, дразняще провожу своим членом по его лицу, очерчивая контуры скул, проводя по носу, касаясь припухших губ. Драко невольно облизывается, его язык на мгновение касается головки. Не выдержав, Драко подается вперед и начинает сосать, помогая себе скованными руками. Металл наручников холодит мою кожу, создавая острый контраст с жаром его рта. Его горячие, красные, четко очерченные губки смыкаются вокруг моего члена, и я не могу сдержать глубокий, гортанный стон. Влажный жар его рта окутывает меня, посылая волны удовольствия по всему телу. — Мой мальчик. Так-то лучше, — выдыхаю я, поглаживая его по щеке. Он такой хрупкий и нежный и принадлежит только мне, от этой мысли у меня как всегда захватывает дух. Похвала еще больше его раззадоривает. Он жадно сосет мой член, двигая головой вперед-назад, наклоняясь ко мне, когда я отступаю, словно это лучший в мире леденец. Его язык скользит по всей длине, дразня чувствительную головку. Я достаю палочку и произношу заклинание. Под коленями Драко появляется коврик из жестких иголочек. Он то ли взвизгивает, то ли стонет, вибрация его голоса отдается в моем члене, усиливая ощущения. Его глаза широко распахиваются, в них мелькает смесь боли и возбуждения. Я хватаю его за прядь на затылке и начинаю резко двигать его головой, насаживая горло на свой член, пока он не начинает задыхаться. Слезы выступают в уголках его глаз, но он не сопротивляется. — Что? Тебе больше не хочется? — спрашиваю я с наигранной заботой, слегка ослабляя хватку. Драко мотает головой и смотрит умоляюще. Из глаз текут слезы, оставляя влажные дорожки на покрасневших щеках. Его губы припухли и блестят от слюны. — Пожалуйста, пожалуйста, — хрипло шепчет он, его голос дрожит от желания. Его мольба и вид становятся последней каплей. Я чувствую, как возбуждение достигает пика, и с громким стоном кончаю Драко в самую глотку. Он жадно глотает, высасывая последние капли, его горло сжимается вокруг моего члена. — Так-то лучше, — выдыхаю я, поглаживая его по волосам. — Мой хороший мальчик. Как же мне нравится видеть его таким. Покорным, податливым, смирным. До чего соблазнителен этот открытый, доверчивый взгляд. Его серые глаза, обычно холодные и надменные, теперь полны мольбы и желания. Дрожащие ресницы отбрасывают тени на порозовевшие щеки. -Ты хочешь этого, мой мальчик? Ты хочешь, чтобы папочка наказал тебя? - мой голос звучит низко, с хрипотцой. Я провожу пальцем по его подбородку, заставляя поднять голову. -Очень хочу, - шепчет Драко, его губы дрожат. Он сглатывает, и я вижу, как движется его кадык. Я медленно достаю флоггер из пакета, наслаждаясь тем, как расширяются зрачки Драко при виде инструмента. Кожаные хвосты мягко шуршат, когда я провожу ими по его обнаженной груди. -Ну и что мне делать с тобой? - задумчиво произношу я, наматывая прядь его платиновых волос на палец. Драко смиренно опускает голову, его плечи слегка подрагивают от напряжения. -Но я не хочу тебя наказывать. Это не гуманно, - говорю я с наигранным сочувствием, наблюдая за его реакцией. Драко опускает голову еще ниже, становится на четвереньки. Его спина изгибается, представляя взору идеальную линию позвоночника. -Ах, ты хочешь наказания? - я не могу сдержать улыбку, видя его нетерпение. Драко молчит, но его тело говорит за него - мышцы напряжены, дыхание учащенное. -Тебе придётся сказать это, дружок, - настаиваю я, легонько проводя флоггером по его спине. Я вижу, как Драко борется с собой. Его гордость сражается с желанием. Наконец, он сдается и произносит хрипло: "Пожалуйста, пожалуйста, накажи меня." -Так-то лучше, - одобрительно мурлычу я. Я аккуратно бью его по попке. Два милых упругих шарика, как две булочки, покрываются легким румянцем. Лучший на свете десерт. Драко отрывисто стонет, его пальцы впиваются в ковер. Я ласкаю его ягодицу, наслаждаясь бархатистой текстурой кожи. Наклоняюсь и нежно целую место, где осталась розовая отметина, чувствуя, как Драко вздрагивает от прикосновения. Мой язык скользит по горячей коже, оставляя влажный след. Потом медленно выпрямляюсь, давая Драко секунду на ожидание, и наношу еще один удар, гораздо сильнее предыдущего. Кожаные хвосты флоггера оставляют ярко-красные полосы на бледной коже. Драко издает протяжный, сладострастный стон, от которого по моему телу пробегает волна возбуждения. Его голос, полный боли и наслаждения, эхом отдается в комнате. Я чувствую, как кровь приливает к члену, и он снова твердеет. Еще немного, и я не смогу сдержаться. -Знаешь что, - говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал строго, - Получишь дополнительную плеть за каждый вскрик. Тебе понятно, дружок? Драко кивает, его платиновые волосы рассыпаются по плечам. Я вижу, как он прикусывает нижнюю губу, пытаясь сдержать стоны. Я хватаю его за волосы на затылке, наслаждаясь их шелковистостью, и резко тяну назад, заставляя запрокинуть голову: -Ясно тебе, я сказал?! - рычу я ему прямо в ухо, чувствуя, как он вздрагивает от моего горячего дыхания. Драко снова кивает, его глаза широко раскрыты, в них плещется смесь страха и возбуждения и такой огромной бездонной любви. Я хочу заботить о нём всегда. Я опускаю взгляд и вижу, как напряжен его член. Он стоит, прижавшись к животу, блестящая капля смазки собирается на кончике. -Хороший мальчик, - мурлычу я, проводя пальцем по его позвоночнику. - Мой хороший мальчик. Ни звука. Драко кивает в третий раз, я замечаю, как он сглатывает, пытаясь сдержать слезы. Его ресницы слиплись от влаги, а щеки покраснели. Я отступаю на шаг, любуясь видом его изогнутой спины и напряженных ягодиц. Затем, без предупреждения, наношу еще один удар, сильнее всех предыдущих. Кожаные хвосты со свистом рассекают воздух. Драко вздрагивает всем телом. Его плечи напрягаются, пальцы впиваются в ковер. Он издает звук, похожий на всхлипывание, но тут же обрывает его, зажимая рот рукой. Я вижу, как по его щекам катятся слезы, оставляя влажные дорожки, вижу как с каждый ударом подскакивает вверх от возбуждения его упругий член. Я продолжаю наносить удары, постепенно увеличивая силу и частоту. Каждый новый удар чуть сильнее предыдущего. Я знаю пределы Драко, знаю, что он может выдержать гораздо больше. Это еще не предел его возможностей, не пик его сабспейса. Мои движения становятся более ритмичными, почти гипнотическими. Удар, пауза, удар, пауза. Я слышу, как Драко тяжело дышит, пытаясь сдержать стоны. Его тело покрывается испариной, мышцы напряжены до предела. Я знаю, что на самом пике он испытает величайшее наслаждение. Именно этого я и добиваюсь - чтобы ему было невероятно хорошо. Чтобы он погрузился в такие глубины удовольствия, на который способен. Удары становятся все интенсивнее. Кожа Драко горит ярко-красным, покрывается мелкими капельками пота. Я вижу, как он дрожит, балансируя на грани. И вот, наконец, мы достигаем пика. Еще один сильный удар - и Драко взрывается рыданиями. Его тело сотрясается в конвульсиях наслаждения, он уже не может сдерживаться. Рыдания смешиваются со стонами экстаза. Я бросаю флоггер и мгновенно оказываюсь рядом с ним. Мое сердце сжимается от нежности и любви. В этот момент я люблю его сильнее, чем когда-либо. Господи, как же я его люблю. Я осторожно подхватываю Драко на руки, чувствуя, как он обмяк и расслабился. Его тело все еще подрагивает от пережитого наслаждения. Я покрываю поцелуями его лицо, слизывая соленые слезы с щек. —Шшш, все хорошо, любимый, - шепчу я, укутывая его в мягкое полотенце. - Ты был таким хорошим, таким послушным. Я нежно прижимаю Драко к себе, баюкая в объятиях. Он словно желе в моих руках - такой мягкий и податливый. Постепенно его дыхание выравнивается, он успокаивается. Драко закрывает глаза, его длинные ресницы слегка подрагивают. Я вижу, как расслабляются черты его лица. Он выглядит таким умиротворенным и счастливым. Я продолжаю держать его, нашептывая слова любви и нежности. Я поднимаю его на руках, он так мило прижимает голову к моей груди, а сам приступаю к залечиванию последствий. Осторожно укладываю его на кровать, на бок. Он сворачивается клубком. Его кожа все еще горит после наказания. Я нежно провожу пальцами по его спине, чувствуя, как он вздрагивает от прикосновения. Достаю баночку с заживляющей мазью и начинаю аккуратно наносить ее на пораненные участки. Мои движения медленные и осторожные. Я чувствую, как Драко расслабляется под моими прикосновениями. Нанеся мазь на нежную пораненную кожу ягодиц, я наклоняюсь и начинаю покрывать его спину легкими поцелуями. Мои губы едва касаются кожи, словно бабочки. Я целую каждую ссадину, каждый след от удара. — Ты был таким хорошим, ты был просто невероятным - шепчу я между поцелуями. - Такой смелый, такой сильный… Драко тихо вздыхает от удовольствия. Я ложусь рядом, покрываю поцелуями его красные коленки. Потом целую его губы. Обессилевший, Драко просто льнёт ко мне, а обнимаю его крепко, закрыв нас обоих одеялом. —Гарри, Гарри, я люблю тебя, - шепчет любовь моей жизни. — Я люблю тебя, Драко. Завтра мы проведём день дома, будем есть мороженое и готовить что-то вкусное, а может отправимся в парк. Это наш ритуал после таких интенсивных сцен. Конечно, через некоторое время мы снова поссоримся. Драко превратится в свою невыносимую вредную версию, будет ворчать о неправильно сложенных полотенцах. Я буду огрызаться в ответ, раздражаясь от его придирок. Наши голоса будут эхом разноситься по дому, а лица покраснеют от гнева. Но даже в разгар ссоры, глядя в его сверкающие серые глаза, я буду вспоминать те моменты близости и нежности, которые мы разделили. Как он тает в моих объятиях, и ловит каждое моё слова, как доверчиво прижимается ко мне и отдаётся мне без остатка. Как доверяет. Потому что, несмотря на все наши разногласия, нас объединяет нечто большее. И пусть мы не идеальны, пусть порой невыносимы друг для друга - мы любим.