О чем шепчут волны?

Свист ветров, приятный нежный холодок и шум от волн-всё то что нравилось Рангвиндру с самого рождения. К этому стремился всю свою жизнь, шагал вперед ко своей мечте и в итоге находился здесь. Среди будто бесконечной гавани растиралось бескрайнее море, по которому плыл не в первый и точно не в последний раз.

Дилюк всматривался в отражение воды каждый раз как ступал по горячему песку голыми стопами, ощущая единство с природой. Вокруг стояла тишина и лишь бульканье издалека могло помешать запутанным мыслям внутри. В грудной клетке спирает дыхание, на миг бывалый капитан оступается назад, всматриваясь в бирюзовое море. Волны хлестали к берегу с белоснежной пеной, что испарилась за пару секунд. Ветер подул сильнее, а шляпа наровилась слететь с макушки. Одной рукой придержав шляпу, останавливается на месте. Предчувствует тонкий и свежий аромат лилий калла. Тот самый родной и самый любимый запах, созданный какими-то парфюмерами из Фонтейна или Сумеру..Что-то очень эксклюзивное и манящее к себе, узнаваемое за пару мимолетных мгновений и слов про себя. От волнующейся воды резко взбрызнули холодные капли, что летят прямо в лицо. Дилюк раскрывает оба века с тяжелыми ресницами, направляет свой взор вперед на нечто блестящее и блистающее посреди успокоившегося моря. Прилив заканчивается, солнце светает последними лучами на горизонте, а посреди воды появляется ярко-сапфировый хвост. Блестит чешуя будто бы драгоценными камнями, что росли прямо из кожи. На солнечном свету все блестело: переливался темно-синий оттенок как у ночного неба в фиолетовый, схожий с фиалковой дыней из Инадзумы. Яркие лучи отражаются в самое лицо, попадают своими ослепительным блеском в лицо, на миг они поражают и парализуют своей красотой, пока вновь Рангвиндр не раскрывает глаза. Кроме драгоценных камней видел плавник: прозрачный и словно сделан из настоящего хрусталя, только ювелирного.. Удивленный взгляд мечется по чужому телу от хвоста до плавника, но резко поднимается выше, заметив у самого берега никого иного как известное ему существо. Русалка. Те полу-люди, что когда-то поверили в бога воды, помолись ему и освоили под водой свою империю, ставшие в итоге теми, о ком излагают легенды до сей поры. Ароматный шлейф чего-то сладкого, растянутого и очень мимолетного. Словно балуют на долю секунды, завораживают всем сердцем и бросают с неопределенным чувством восхищения. То восхищение от изумительного и божественного, что не должен быть и существовать на самом деле. Капитан Дилюк, имевший крупный опыт за своими плечами, раскрывает сухие уста от ветра..И в миг ощущает сердцебиение, что ушло внутрь ребер и ниже. Кожа покрывается беглыми мурашками, что расползались по телу и на каждый сантиметр. Холод простирается вдоль закрытых участков тела, пролезая сквозь тугой воротник на шее. Крупно поддрагивают пальцы, что в миг тянутся вниз, хватаясь за предмет защиты. Серебряная сабля с бордовой деревянной рукояткой обнажается пред морем. Волны, слушаясь повелителя на суше, стихают. Стихает и погода: некогда настроенная на шторм в ясный благополучный день. Даже расступается зыбь перед капитаном, море поддается ему и дозволяет вновь лицезреть, то сошествие божеств. В глазах, отражающих яркий свет последних лучей солнца, блистают огни новшества и неведомого. Красочно переливаются оттенки всех закатов Тейвата в очах у потрясенного предводителя суден. Медленно опускаются темные ресницы к коже, а веки томно прикрываются от искаженного мира. Но с детским любопытством раскрываются, видя пред собой существо из легенд. Локоны в цвет ночного небосвода, отражавшие весь звездопад в своем блеске, спадали на смуглые плечи. Те обгорели, а медный румянец покрыл кожу одним пластом, словно позолота. Отражение незнакомца блистало в воде как нечаянно разлитый расплав чистейшего золота высшей пробы. Ветер проходил мимо, затронув пряди закрученных волос Капитана. Тот не смел сдвинуться с места. По ногам шел смертельный холод, не давший и сделать шаг навстречу. Путь их раскрывает чувствительное море, безграничный океан, достигнувший берега. —Кэйа..Моё имя К-Э-Я. В природной тишине, где лишь слышен шелест позеленевших листьев,как стрекочут насекомые, поют молодые пташки..прерывается единственная нетронутая людьми, идиллия. Та мелодичная и как игра на пианино, со своими нотами разного предрасположения к каждому. —Я Дилюк Рангвиндр. Созвучно с природой, одним из колыханием кустов позади себя,произносит в ответ небывалый моряк, заворавжвшийся русалкой пред собой. Могли ли глаза исказить камни, воссоздать иллюзию изящного и неповторимого юноши с длинным хвостом, что переливался на солнечном свету? При лунных потоках это зрелище бы стало еще более лицезримый и магнитным. Взор алых и горящих глаз обращается на чужие: луноликие и с отражением неба при затмении. Как у маленьких котят, зрачкирасширялись от эмоций. У незнакомца взгляд исказился в нежном и ином смысле. Оба смотрели на друг друга с удивлением, в то время как Рангвиндр и сдвинуться на двух самостоятельных ногах не мог. Чужой плавник поднимается ввысь, зыбь подталкивает ближе к берегу Кэйю. Хвост его поднимается над водой, а волосы окутываются в море, облипая чужую спину, украшенную некими драгоценностями. Русалка взваливается на берег, плавник чавкает, тяжело падая на мокрый песок. Доверчивый незнакомец смотрит в глаза, не моргнув ни разу, словно предчувствуя испытываемый страх. Страх от неизведанного, от увиденного и того кем являлся загадочный Кэйа, явившейся из моря как дар богов и архонтов за открытия в глубоких водах. Вода утягивает за собой, прилив достигает еголодыжек, зовя еще ближе к незнакомцу, будто создав им личную первую встречу при атмосфере отдыха с покоем. —Кэйа, откуда Вы? В мыслях пронзает глупость, одна из скорых и непостоянных, но имеющих место быть. Скудный разговор и попытка узнать того, кто явился пред ним в негаданный свободный от дел момент жизни с судьбой. Верны ли те, опрометчивые слухи об кровожадности и людоедства у сирен или русалок? Ведь кровожадным Кэйа перед ним не казался: нежные и чистые руки протягивались к нему с любопытством, будто здесь он-человек, как самый неопознанный объект. Капитан от протянутых рук чувствует то, как сердце пропускает очередной стук внутри. Биение прекращается, грудная клетка гулко сдавливает ту мышцу, что гудела от пронзительных эмоций. Из удивления, шока, испуга и очарования получается смешанный коктейль иного чувства. К сердцу пробирается путь, а его и пропускают вперед, дав еще одному стуку пропасть бесследно. Быстрый шаг вперед, будучи завораженным красотой, капитан ступает ближе, забыв о дыхании. Одно чудо пред ним поднимало хвост выше, задирало плавник. Такая легкая добыча для моряков: можно сковать в цепях или в рыболовской сети, не дав и шанса выплыть на свободу. С укором совести за мысль об трагическом исходе столь невинного юноши, подходит ближе. Дилюк останавливается возле протянутой руки, словно просьба поднять на ноги, которых нет. —Тебе больно? Резонный вопрос и раскрытый взор. Грудная клетка вибрирует в шустром темпе, легкие изнутри замыкаются, пока и слюна не проталкивается в сжатое горло. Дилюк напрягает оба глаза, пока ресницы дрожали, а одно веко дергалось как при нервном тике. Все волны рассеялись, исчезли от мокрого тела в блестящей чешуи. На влажном песке разбросаны мелкие драгоценности, что выглядели как сапфиры, аметисты. Те имели ту самую ромбовидную форму, яркий и беспрерывный блеск. На это и Рангвиндр обратил внимание, вглядываясь в Кэйю. Русалка безвольно лежала на песке, пока зыбь омывала хвост, что дергался вверх-вниз. Прозрачные капли как бриллианты разлетались по округе, устремляясь к суше, где стоял шокированный капитан. Руки у опытного главнокомандующего не дрожали, протянул он их в миг. Нечеловеческая сила перехватила в мертвой хватке его руку, сжав пальцами. Щекочущее ощущение, что-то щиплело и обратило внимание на пару длинных царапин вдоль места со хваткой. Не прикладывая усилий, в ответ Дилюк отдергивает чужую руку, что оказывается тонкой и худой, как при долгом голоде. И, значит, его восприняли как обед или ужин? Судя по тому выражению лица и мотыляющегося хвоста как при встрече пса с хозяином, ему радовались. Внимательнее догадывается посмотреть лишь при попытке присесть рядом. Суставы на ногах гнутся с хрустом и скрипом, а спина нудно болит, давя на весь скелет. Но хуже дело не у него от возраста и многих дел, а у русала. Крепкая хватка сходит с его руки на одно остальное местечко, куда дотягиваются длинные серебряные когти с заостренными концами на каждом. Юноша смотрел с любопытством, в луноликих глазах шло ясное отражение его самого, а затем чего-то очень незнакомого..Но при этом крайне заманивало как при хорошем качественном гипнозе. И обладал бы Дилюк такой способностью, будь он той шикарной русалкой с легенд, то пользовался этим. Завораживающее существо пред ним пользовалось своей беспомощностью на суше, когда хвост оказывался на горячем песке, а сама грудь и голова на руках чужеземца в Ли Юэ. Взор хладнокровного капитана изменяется, теплеет по отношению к существу, что выползло на берег или волны с богами вытеснили его к чужим ногам, подкинув сокровище. Но не продавать Рангвиндр желает, даже будучи бесчувственным главнокомандующим. Нечто острое, прохладное касается его запястья, а с него стекают вниз несколько алых капель крови. Луноликое создание смотрит на него с раскрытыми очами, моргая медленно и смотря долго в его лицо. Его обхватывают пальцами, утягивают дальше, укладывают именно туда, куда смотрел бы в последнюю очередь, где трогал бы лишь с чужого властного указа, не по своей воле. Но не отдергивается, остается на месте, располагается на теплом золотистом песке, пока Кэйа поднимает свой хвост вверх и резко опускает его, брызнув водой по всему пляжу. Дилюк вздрагивает, сдерживает одной рукой холодные мокрые плечи, а второй дотрагивается до центра хвоста. Пальцами обнаруживает скользкую поверхность и очень мягкую чешую в этом месте. Все гладкое, мягкое и увлажненное, словно политое маслом или чем-то иным. Ветер дует в их сторону, а от одной дрожи в чужом теле, руку убирает на место, на что ее кладут обратно и надавливает юноша своей ладонью крепче. Рангвиндр с ужасом смотрит на то как русалка дозволяет ощутить несколько иные органы, те запретные, интимные и совсем другие..Более отрисованные и нереалистичные для человека. Горячие фаланги скользят по углубленности внутрь блестящего хвоста, поддрагивающего от входа в него. Рука русалки не исчезает, давит сверху и дозволяет исследовать теплое, мягкое место внутри, откуда вытекает та самая слизкость. Капитан надавливает на одну из стенок, ведет по ней полукругом, а затем возвращается обратно, на то место где его конечность оставили. Не двигает больше, пребывает в смутном состоянии, когда сердце пропускает стук за стуком, а голова вскруживаетчя и улается усомниться в действительности реальности. Вокруг Тейват будто бы совсем искажается, а любые природные явления как нечто волшебное и словно побочки от одного очень глупого фокуса.. Дилюк вздрагивает от ветра, что возобновляется после длительной паузы для их интересного знакомства в тишине и посреди обычного дикого пляжа. Людей здесь нет, бывают только животные, но и те убегают от высоких волн и приливов куда подальше. Однако шагнув в неизвестное место, набрел на саму неизвестность и то, что она в себе так тайно хранит и сохраняет на протяжении долгих промежутков. Собственные пальцы оказываются в странной и извращенной «ловушке», будучи сжатыми тугими стенками или чем-то этому подобным. Двигает фалангами медленно, смотрит в глаза напротив. Ищет ответы, ищетобъяснения для случившегося и тому какое оправдание происходящему могло быть. Но прерывают все мысли, заблуждения и испуг, чужие коготки. Те оказались сверху, надавливали на тонкую бледную кожу, а затем самым кончиком затрагивали всю поверхность с рубцами и неаккуратными свежими шрамами. Его заставляют проникнуть глубже, надавливают посильнее, прикладывают настоящую нечеловеческую силу вновь. Сковывают движения, а Дилюк этому только радуется, ведь сам не является извращенцем-инициатором. Но от вида раздвинутого входа в хвост, вернее, от промежности посреди такого удивительного места на человеческом теле, удивляется. Никуда не отступает, не может деться, оставить такого изысканного юношу в его «беде». И потому все осматривал изнутри, двинувшись к самом концу «паха», где и почувствовал что-то мокрое и скользкое. Провел поверх двух незнакомых предметов, схожих или с чем-то из обычных частей тела как член, или как что-то фантастичное и неосуществимое в их время. Гадать о том что это времени нет и его не дадут. Кэйа смотрит пристально, редко моргает и закрывает свои глаза, только их закатывает при движениях всех пальцев вдоль особых ребристых внутренностей. На них воздействие идет самое главно: Дилюк изучает новую поверхность, кладя на нее обе мокрых фаланги.. И движения нарастают. Пальцы скользят по двум неизвестным органам с задержкой в несколько секунд, но без задержек дольше. Холодная ладошка сверху давит сильнее, длинные коготки впиваются в кожу, пронзают ее и очень скоро исчезают. В голову приходят самые негаданные вопросы: как и самому себе, так и незнакомцу, что разрешил притронуться к сыященному телу из мифов, легенд и удивительной реальности. Все кажется одним сумасшедшим сном, который Дилюк не желает разрушать своим осознанием. По чужому «указанию» входит средним и указательным пальцем до костяшке, в которые упирается сжатое некое кольцо при входе. Его всасывают еще глубже, оказывается посреди чего-то очень теплого и объемного, словно сжали в пуховом одеяле. Замирает и концентрируется на разных кругах внимания. Начинает от окружения, заканчивая своим внутренним миром и тем как кровь постыдно приливала не к тому месту. В ступоре и не шелохнулся бы, но весь шок прерывает сам виновник процесса. Кэйа несколько раз бьет хвостом об песок, переворачивается и вальяжно располагается на чужих коленях. Хвост стукает по волнам, а руки быстро работают сами по себе, пока взгляд у русалки загорается. Радужка переливается оттенками полярного сияния, отражает свет и попадает им в глаза напротив. Дилюк, будучи под влиянием неизвестных ему чар, движет рукой глубже, пока не слышит оборванный глухой и болезненный стон. Оба пальца исчезают от отверстия внутри плавника, пока Рангвиндр в ожидании реакции, смотрит на Кэйю, который дышал глубже и двигал «тазом», словно уползая дальше. Однако тот отползает назад, а лицом утыкается в бедро, пока руки подтягивались непосредственно к одному "главному" и неоспоримому достоинству. Рангвиндр ничему не возражает, на месте продолжает наблюдать и замораживаться, пока резко не трезвеет и разум его окалачивает. Чужие влажные и холодные руки вытягивают член из свободных штанов, просунув его через широкую и доступную ширинку. Горячий орган медлительно пульсирует: венки передают пульсацию, пока набухшая красная головка готовится к выделению предкэкулята. Дергается Дилюк быстро и ожидаемо. Хватает за оба запястья бедную русалку и тащит на себя, пока ему никто не сопротивлялся. Кэйа машет хвостом и внимательно смотрит, слушает его, пока и собственными холодными руками резко не хватается до крепкой хватки. Несколько пальцев тянут его за головку, а Кэйа обращает взгляд полный надежд. Остаются здесь оба, никто не сбегает от такого общения с двумя разными расами. Быстро толкнувшись тазом вперед, Дилюк ощущает, как на члене оказывается нечто странное и неуловимое в логике: что-то вроде живой магии. Охватывает все вокруг головки, вытягивает дальше и дальше, после чего быстро останавливается и попросту окружает чем-то, схожим со стенками. У капитана Дилюка совсем немало опыта в его плаваниях и личной жизни, но конкретно эти случаи извращений проходили мимо него, либо они оставались где-то далеко в одиночестве внутри его мыслей. Никогда прежде он не думал реализовать свои фантазии, которые могли бы привести к необратимым последствиям в виде слишком голосистой совести. Но Кэйа сам двигался, подползал ближе, чаще и резче, двигал своим плавником, ударяя его об мягкий и мокрый песок. Без капли зазрения русалка всматривался в его глаза, искал что-то в них и точно находил всевозможные ответы на свои вопросы. Но вопросы распространились со скоростью света, однако в слухе, ни одного не прозвучало и все остались сугубо замкнутыми в черепной коробке. И капитан для себя это подтверждает, все еще не осознав пагубность ситуации вокруг них, и того, как она сумела усугубиться за кратчайший срок. Оборванный то ли полустон, то ли полувздох оглушает волшебное существо. Но «Кэйа» смотрит на него не с испугом, а с восхищением и любопытством, как будто он для него маленький питомец или игрушка на раз. Этому никак и не решает возразить, не зная о том, насколько могут быть опасны мифические обитатели морского дна. И навязчивые раздумья заполняют голову, углубляются в каждый из вариантов исхода событий. Ломаются с треском от быстрого и очень незаметного движения вдоль его полового органа. Нечто скользкое, скользкое попало на весь горячий член… Смазка? Что-то со дна моря и как лубрикант? В ожидании, посматривает Дилюк на глаза снизу. Украдкой бросает нахмуренный и рассерженный взгляд алых глаз, убедив в этом отпустить собственный член из плена русала с ним. И надежды на его отсутствие тоже нет и не будет никогда. Но на него внимания какого не обращают. И если обращают, то наоборот от чего ему совсем не надо и этому протестовал несколько минут назад. Сногсшибательные мимолетные касания изводят с ума за несколько секунд, а затем удваивают удовлетворение с нечто иными формами стимулированиями. И уж нет, Кэйа не использует свой рот, он использует мокрые и очень гладкие подушечки пальцев. Холодной поверхностью фаланг прикасается плотно к твердому половому органу. Касается мимолетно каждую сторонку, притронувшись самым центром фаланга к уретре, которая взрывалась от необычных ощущений. Чувствительный половой орган реагирует резко, дергается каждые пару секунд, извергается густым и вязким предэякулятом, пока сверху ему накладывают новую порцию густого морского лубриканта. И откуда такая смазка берется? Бутылька с обычным маслом у них нет и не было. И было бы странно, если такая русалка имела при себе целый бутылек с человеческим подходящими смазывающим средством. Взгляд, Дилюк бросает внимательный и сконцентрированный. Смотрит на то, как из своего необычного отверстия вытягивает Кэйа те сгустки, называемые по-тейватски «смазка». Какое могло быть значение этого у других морских существ? Органов нижнего таза у них как таковых нет, но есть тот же маленький и скользкий половой орган, а под ним имелось местечко для отдельных "дел". Но притрагиваться к другим частям тела ради любопытства и изучения одна наглость и неэтично, неправильно! До сих пор складывалось первое впечатление и мнение о таком живом волшебном существе.И одна из этих мыслей стремилась выйти наружу. Однако и мысли больше не могут быть реализованы. Сбивает его резвое движение вдоль туловища полового органа, истекающего с предэкулятом. По многим легендам именно сирены могли совратить своим голосом, а русалки, поглотить своей красотой..И что в голосе, что в красоте Кэйа преуспел: обладал всеми преимуществами, чтобы клюнули на него моряки и попались в его ловушку. Его не спешили утаскивать в море, а русалка рядом только хвостом билась об песок, не подавая признаков враждебности. Все шло ровно наоборот. «Кэйа» хрупкой и потной ладонью в странном лубриканте двигал по всему половому органу, сдавив его пальцами и старательно надавливал на пульсирующие венки, что передавали в мозг последние импульсы здравомыслия. В голове нет того нравоучительного голоса: его больше никто не пытается вразумить, отговорить от очень рискованной затеи. Двигает бедрами в такт, поддается пленяющим горячим и холодным касаниям пальцев до эрегированного полового органа. Из уретры выделяется вязкая смазка и та, попадает на чужое запястье и скатывается по нему вниз..И Дилюк за этим наблюдает как последний извращенец. Взгляд не отводит и смотрит на те прозрачные капли, что скатывались и падали на блестящий яркий хвост. На свету тонкая чешуя переливалась всеми цветами небес, отражала яркие солнечные лучи, но под конец дня это зрелище наверняка украшалось и лунным светом. Капитан смотрит повнимательнее, исследует местность вокруг них, окружающий мир и думает как бы это не оказалось реалистичной галлюцинацией или плодом его крайне больной фантазии. Неужели мозг способен сформулировать и презентовать настоящую русалку: живую, соблазнительную и настоль невинную, словно ангела с небес или бога с Селесстии. Но сопротивляться и убегать не может, пленен тому как по органу бегают «мурашки», а дрожь взывает колкое ощущение и желание двинуть тазом еще раз. Такой стимуляции недостаточно, изнывал от боли внутри горячего органа, что перенял от него чувство неутоленной жажды. И его «собеседник», русалка, замечает его реакцию, однако не делает ничего сверхъестественного. Что могут делать такие существа? Живя без ног, они и мало, и много чего упускают, рождаясь в абсолютном другом подводном мире. Дилюк засматривается на незнакомца, понимает, что не смотря на то как они разнятся в культуре, словах, чувствах и приоритетах, оба знают об одном деле одно и то же. Пальцы не прекращают двигаться, пока русалка тянет к своему маленькому отверстию пару длинных пальцев. Срывается с холодных губ мелодичный и облегченный стон. Вдруг плавник поддрагивает, руки покрываются мурашками, а из отверстия хлещет природная очень вязкая и густая смазка. Та густая прозрачная жидкость скатывается каплями по чешуе, остается на ней и от этого хвост блестит в два раза ярче, так как всякие выделения покрывают эту часть тела как «смола». И за этим Рангвиндр наблюдает с любопытством, желая узнать какая на вкус смазка: вдруг соленая как морская вода или вдруг очень сладка и приятна? Все требуется проверить в этот вечер.. От одной проверки аромата кожи до ее сладкого привкуса, что и создает тот некий трепет. Срывается и со сухих губ полустон, а Дилюк внезапно привстает с места и придерживает обеими руками за незнакомца, что дергается с дрожащими пальцами внутри, толкаясь тазом в них с одной жалостью и беспомощностью. Пальцы не дотягивали до одного очень сокровенного местечка, куда доступ открыт уж совсем не каждому. И Дилюку в этот день крупно повезло, нашел настоящее сокровище..Только в виде полу-человека, полу-морского и глубинного существа. Капитан свою руку поднимает через несколько секунд, начав склоняться ближе к Кэйе, чтобы подстроить свои пальцы под чужие и ими войти до самих костяшек. Ранить настолько чуткое и чувствительное, невинное существо, как обычного человека, слишком опасно, эгоистично и подло. Риск опасности таких толчков во внутрь плавника высок, но судя по реакции самого Кэйи ему это стоило много и в том числе настоящей необходимости. И Дилюк это прекрасным образом понимал, осознавал: только старался вводить несколько пальцев под разным углом, подушечками сразу сталкиваясь со стенками, что сдавливали его меж отверстия глубже и непременно двух рельефных половых органа, что особо выпирали среди всего внутри. На это внимание уходит главное. Концентрируется, сосредоточен именно на движениях не снаружи, а внутри, где тепло и очень влажно..Достаточно мокро и есть прямое ощущение выделения вязкой, густой смазки наружу, прямо на чешую плавника. Все вытекает мелкой дорожкой, что стекает вдоль всего хвоста ниже и ниже, оставив за собой такую блестящую и завораживающую тропу. Лучи солнца летят на нечто яркое и красивое, отражая необычные цвета, прям как в радуге. И среди всех увиденных радуг, для Рангвиндра именно эта имеоа особое и очень пылкое значение, что уводило его к одному решению. К незнакомцу испытывает кроме похоти и страсти, нечто еще что-то теплое..Как желание заботиться и опекать, защищать и не дать никому из слишком разбойных капитанов с пиратами дотронуться до такой ценности. Сложный период во время длительных мореплаваний затрагивал мужское достоинство и его потребности, что раскрывались на суше как грех и мерзость. И у русалок могут быть эти удивительные инстинкты про размножение. Реакция организма у морской принцессы Кэйи, очень резкая и спонтанная: тот дергался от нескольких длинных пальцев внутри своего нутра. Нутро его пальцы принимало очень легко и без преград, втягивая до самого упора и костяшек. Но входить глубже, задевать именно те внутренние органы не намеревался и потому Дилюк оттащил руку к себе, не допуская резвых движений. Но лицо русалки поворачивается к нему, он смотрит ему в лицо и видит пред собой светлые голубоглазые взоры на него с огромным любопытством и одновременно какой-то вопросительной интонацией, что влияла на ответ от него. Не следует и ответ, а Дилюк очень обреченно вздыхает, подготавливая несколько пальцев к долгожданному для такого существа, входу. Подушечками пальцев очень осторожно и медленно ведет по какому-то «началу», на которую можно и нажимать. Осторожно входят фаланги в нутро, что проникают под новым углом проникновения, в миг оказываются в новой «среде». Подвинулись до самой ответственной части, а затем крупно и очень тяжело вздохнул Дилюк, начиная очень плавным и мягкие движения во внутрь. Растяжка идет замечательным и детальным результатом, но пока никто не решался и вправду начать действовать. Новый глубокий вздох, оборванный полустон в одно мгновение и Дилюк смотрит в оба глаза на своего «партнера». И язык всячески не мог развязаться над этим словом , ведь их отношения не дошли до верхней планки, остались на уровне недопониманий между друг другом. Но никого из них это не волновало сейчас, оба предавались волне страсти и разных событий в их жизни..Нечто новое и неизведанное, неожиданное и скорее всего первое у скромной русалки. Его морское чудо двигалось очень резко, от любого касания дрожал, а плавник вздымался и опускался вниз с грохотом. Из раскрытого нутра текла очень вязкая и густая смазка, а сама «дырочка» крупно пульсировала и требовала особого первоначального внимания именно к себе. Дилюк этому отверстию уделяет крайнее внимание, пальцами проводя по двум спрятанным половым органам. Два синеватых члена прятались внутри такой «сумочки» под чешуей, не выходя наружу и только толкаясь головкой в кожицу, что прикрывала тайное местечко. Оно отодвигается очень постепенно, обе подушечки поддевают края чешуи и отстраняют друг от друга всю прикрытую часть. Наконец виднеется само нутро и Дилюк склоняется ближе, детально рассматривая как выглядит половой орган снаружи. Выдвигаются два небольших члена с рельефом на длине и в особенности на основании: оба истекали густым предэкулятом или подобным ему. И рядом с ними двумя, находилось то самое местечко , которое мог бы назвать женским! Но строение имело иной смысл и явно, что Кэйа-парень. —Д-даав..аай.. Тихо проскуливает под ним нетерпеливый "партнер”, которому не хочется подождать до конца растяжки. Оборванный полустон заканчивается резвым движение плавника вверх и вниз, а затем крепкая хватка на своем запястье. По сравнению с силушкой у Кэйи, то он, капитан, вовсе щуплый и дряхлый, недостойный быть и называться капитаном этих морей! Дилюк свою руку не отдергивает от чужой, чувствует как с него второй свободной рукой, штаны тянут вниз и ниже, ниже..Пока те не касаются его колен, а трусы полноценно не исчезают с его таза. На это кидает удивленный взор и замирает с глубоким вздохом. В грудной клетке сердце перестает часто биться, пропускает два стука. В грудной клетке появляется странное тепло, пока легкие болят. В горле застрял болезненный ком, пока Дилюк следил за тем как раскрывается чужими пальцами то самое «местечко». Стенки внутри своеобразного анала пульсируют и требуют к себе внимание. И резко на него укладываются сверху, а длинные ногти не дают и дернуться в сторону, оказавшись возле шеи и прямо под подбородоком. Волна адреналина захлестнула сполна, а Рангвиндр стал ощущать тяжелый вес и одновременно блаженство. По эрегированному половому органу прошла медленная, тягучая пульсация с головки до основания. Всей длиной члена оказался внутри теплых и очень мокрых стенок с ребристым рельефом. Стеночки его приняли требовательно, тянули за собой и обхватывали судорожнее, пока Дилюк обеими руками придерживал Кэйю на себе, не дав ему и сдвинуться в сторону. Горячее что-то разлилось внизу живота, мошонку потянуло, а длина на члене стала больше испытывать некие новые ощущения. Все тепленькое, будто оказался внутри пудинга или сладкого и вкусного пирожного. Толкается слабо в эту частичку тела, проезжаясь и по двум членам, что не требовали особого внимания к себе. Те дергались и помогали войти глубже, под правильным углом и изобразить все менее детально. Дыхание сбивается пока Рангвиндр чаще двигает всем своим своим тазом в такт новым и крайне сладостным толчкам. Поза особо неудобна: на нем вальяжно лежал Кэйа, что дергал и ударял всем тяжелым плавником по песку. Песок разбрызгивался хлопьями, попадал на его тело, но не мешал им обоим вовсе. Контролировать себя русал не мог, поддавался некому искушению, а от того и двигался крайне неумело. Весь корпус тела дергался, плавник опускался и поднимался ввысь, пока морское чудо не умело себя останавливать на одном. Дилюк тоже не имел возможности остановиться, прекратить все сладостные толчки в рельефные стеночки с чем-то горячим и пульсирующим в нутре. Сам весь дрожал от удовольствия, глаза у него закатывались вверх, а изо рта чаще вылетали протяжные стоны или хриплые вздохи. Находился на крайности между излишней грубостью: ощущал как в руках что-то начинает полыхать, будто чесалось от нетерпения перед глубоким проникновением. Будь хорошая растяжка внутри, очень быстро мог насадить всю русалку на член, а затем двинуться под другим углом. И что-то его останавливало. Совесть играла главную роль и потому не хотел ради своего удовольствия ступать на такую мерзость и отвращение. Кэйа ему отдался всем телом и душой, а тело его—невинно, судя по тому как организм буйно реагирует на присутствие члена внутри своеобразного отверстия. Схоже по ощущениям с чем-то женским: прочувствовал какие есть внутри "анала" некие "горочки". Взывал над ним парень еще протяжнее, длительнее и словно в него вонзили что-то. Но лицо искажается не в гримасе боли и разочарования, а с созерцанием неимоверного удовольствия и некого нового порока полового акта. И с таких пылких эмоций капитан утверждается в юности и девственности у суженого. Судьба не зря утягивала всю неделю к этому берегу, спускала ниже и ниже по берегу к воде в прилив. Перерыв в толчках затягивается из-за сопутствующих мыслей, что в моменте обрываются очень внезапно и неожиданно. Самостоятельно двигается его партнер: тяжелое тело с ярким хвостом подымается выше, а затем падает обратно, от чего половой орган уходит до основания вглубь отверстия. Громко хлюпает природная смазка, Рангвиндр беспрерывно плавно двигает тазом каждые несколько секунд. Заводит весь член глубоко во внутрь, а затем медлительно выводит, поддразниваясь ради реакции своего партнера. Его шутки не оценивают и движения тяжелого хвоста продолжаются, пока не доходит до усталости и маленькой боли от глубокого проникновения до упора в сжатые стеночки. Оба обрывисто постанывают, выгибаются и ощущают как что-то внутри их связывает. Со всех сторонок стеночки сдавливают предмет внутри, а два члена вибрируют и дергаются от недостатка касаний к ним. Дилюк настоятельно и специально игнорирует это, оттягивает самый простой путь к оргазму у русалки. Сжатие и давление внутри не отрывают его от толчков. Тазом двигается резвее, входит под другим углом, взывая скуление и влажность на опухших глазах. Кэйа выстанывает его корявую форму имени, вытаскивает язык наружу и дышит хуже обычного земного зверя при виде добычи. И такая пылкая реакция на его действий совсем ни чуть не взывает у Дилюка жалость об упущении касаний об чужие нижние органы. Два небольших члена трутся об его половой орган, когда он входит глубже. Те стимулируются и без дополнительной поддержки, но сгорают от недостатка и требуют больше, больше. Оттого толчки резвее, более плавные и глубокие, что доходило проникновением до самого основания. Движения замедляются снова, оба передыхают от головокружающих ощущений, что полыхают внутри. Дилюк—от внутренностей и нутра своего моракого чуда, Кэйа—от первого члена и полового акта. И это прибавляет ситуации интимности, короткого физического сближения и духовного. Но ныне духовное совсем не требуется, оба связаны физически и небольшое, но русалка мечтательно думает иначе.. Локоны волос морского существа спадают на чужое тело, покрывают его собственное, пока Дилюк это пристально разглядывает. И глубокие раздумья заполняют голову, углубляются в каждый из вариантов исхода событий. Ломаются с треском от быстрого и очень незаметного движения вдоль его полового органа. Нечто скользкое, склизкое попало на весь горячий член..Смазка? Что-то со дна моря как лубрикант? И оба в один миг очень коротко и смущенно усмехаются, на что появляется некий жар и алость на лице у Кэйи. Оба испытывают желанность тел, более быстрых и интенсивных толчков. Оба как-то меняют позицию: капитан укладывается ниже, чтобы попасть прямо по нутру, а русалка выше, чтобы потереться своими набухшими горячими органами об чужое тело. Двигаются оба очень гармонично, никак не прерываются и все делают в идеальном дуэте, понимая друг друга без единого слова или нескольких взглядов . Вновь во внутрь проталкивается набухший половой орган, что входит одной головкой в сжатые колечки мышц внутри самого нутра. Протискивается член очень долго, но и сразу его окутывает вокруг себя тесные стеночки, которые вдвойне стимулировали все внутри. Дилюк вздыхает глубже, откидывает голову назад и намеренно выходит от нового угла до толчков. Оба синеватых половых органа партнера дергаются и дрожат, пока сам Кэйа дрожит и негодует от того как к ним никакого внимания нет. И морское чудо наслаждается лишь тем, как его заполняют внутри, обделяя касаниями к двум другим органам. И толчки грубеют, проходит инородный «предмет» в нутро под двум разным позициям: проезжается сверху по внутренностям, а затем снизу, тыкаясь в одно сжатое и очень узкое местечко. И прилив новой «волны» захлестывает ему организм. Все тянет, а капитан осмеливается. Резко тащит ближе к себе Кэйю и располагает его поудобнее. Таз поднимается как при упражнении на пресс. Твердый и мокрый член попадает ровно прямо, а головка протискивается в самое нутро до конца. Смазка громко хлюпает, густо вытекает наружу и стекает по красивому хвосту, пачкая чешую. Раскрывает отверстие получше, виднеются два выскользнувших половых органа. К ним и мельком прикасается Дилюк. Подушечками пальцев надавливает на самый центр, находя уретру прямо там же. Массирующими движениями против часовой стрелки проводит туда-сюда, пока движется внутри еще более горячее и без перерывов на пустом месте. Все нарастает, у обоих сводит с ума организм, дрожат ноги и пальцы на ногах немеют..Но последнее лишь у капитана, который ощущает нескончаемые судороги в икрах, когда тянет носочки. Но это не мешает поднимать нижнюю часть тела, двигать бедрами и входить по самый конец. Проникает еще дальше, всем своим «достоинством» задевая чужое «достоинство». Сжатые мышц впереди его сдавливают, а в них толкается с оборванным громким стоном. Голос срывается в одном мгновении у Кэйи, что не может кончить и получит оргазм, чувствуя как на его головку давят сильные пальцы. Рангвиндр резво и горячо долбиться в самое нутро, в самое тайное место, скрытое ото всех людей и морских обитателей. Он входит до конца нутра, входит до того, что его тело поддается неконтролируемой дрожи и судорогам, а член изводит. Внизу живота появляется вязкое ощущение, тепло приливает к одному причинному месту, а с коротким выдохом все начинает густо выливаться в самый конец, под быструю дрожь и всхлипы у Кэйи. Дилюк неожиданно выпускает головки двух членов из своих пальцев, а те выстреливают густой белесой струей вперед. Дыхание у обоих усложняется, клетки вздымаются будто под тоннами груза. Никто не торопится из любовников двигаться, оба лежат и растерянно расплываются в теплых искренних улыбках. Молодой капитан продолжает гладить своего новоиспеченного суженого по его плечам и спине. Свой член медленно, с громким чавканьем, вываливается из отверстия.. Растекается сперма, которой обильно излился Рангвиндр. Все вытекает очень медленно и долго, но им не мешает, оба наслаждаются касаниям к своим ослабевшим телам. Капитан думает, что теперь может сотворить и сделать со своим морским чудом. Кэйа ни о чем не думает, продолжает смирно лежать и смотреть на красноголового моряка, что пленил его с первого взгляда. Человека усталость и комфорт с безопастностью одолевает быстрее, тот прикрывает оба своих века и на выдохе произносит короткое: —Кэйаа… С очаровательной добродушной улыбкой и радостью от физического сближения с духовным. Русалка этому произношению слова радуется не меньше, плавником хлопает по песку и дожидается сна своего главнокомандующего. Сон поглощает всего и вся Дилюка и тот сопит громче, чем прежде..Только сквозь сон слышит как что-то распевается громче и громче, но и убедительно убаюкивает его. Кэйа сползает с чужого тела, достает со своих волос несколько маленьких драгоценных ракушек. Царапает "кожу" и отдирает частичку своей чешуи, засовывает вглубь раковины, протолкнув все пальцами до конца. И все кладет аккуратно. Несколько пальцев с длинными когтями опускаются до отверстия, его зажимает и прикладывает ладонь ко своему низу живота. Где-то совсем внутри разливается то же человеческое тепло, что поселяет в нём надежду на светлое будущее и что-то более глубинное..Что точно судьба уготовила для них обоих как подарок. И Кэйа понимает, что скоро ему надо будет накопить энергии и здоровья. Не только для себя одного. С берега русалка исчезает когда последние солнечные лучи испаряются в воздухе. С небосвода пропадает та яркая и лучезарная палитра. Сгущаются облака, что как ластик или белила стирают все до единого с холста с законченной картиной. Просыпается ослабший капитан с новыми силами, бодростью. Взгляд его обращается сразу ввысь. Перед глазами простирается темно-синее небо со звездами. Каждое из небесных тел светится по-своему и по-разному..И напоминает об одном пропавшем чуде рядом. Вместо присутствия русалки останется с ним лишь одно тоскливое напоминание: светлая ракушка с чем-то сверкающим внутри, будто бы яркой звездой с неба..