Вкус человеческой души. Возвращение господина

Новый день в номере начался тихо и мягко. Солнечный свет скользил сквозь панорамные окна, разливаясь по полу золотистым напылением. Джонг сидел на удобном диване, напротив окон. Его взгляд был направлен вдаль на город, всё еще просыпающийся после ночи. Правая рука лениво перебирала мягкие пряди волос Ки, тот лежал, устроившись у него на коленях, и бездумно листал ленту новостей в Instagram. Лицо Ки было расслабленное, но внимательное: будто он читал между строк, выискивая что-то большее, чем просто заголовки. – Что пишут, Бомми? – поинтересовался мужчина, не отрывая взгляда от окна. Его голос был ровным, бархатным. Кибом не сразу ответил. – М-м-м…хейта в мою сторону стало меньше. Но всё еще есть, – он продолжал смотреть, не отрываясь от экрана. – Мир продолжает жить. Показы, интервью, скандалы. А меня там нет. – Ки на секунду задумался, а затем добавил. – Иногда я скучаю. Подиум был частью меня. А иногда мне кажется, что это было в другой жизни. Но для себя я решил, что нахожусь в длительном отпуске. И теперь я не знаю, что будет дальше. Что мне стоит вообще ожидать. Джонг перевел взгляд на него и улыбнулся. Его пальцы всё еще перебирали пряди волос Кибома, будто успокаивая. – А может, и не нужно ничего ожидать, Бомми. Может, стоит просто позволить себе плыть по течению. Без масок, без принуждения, без страха. Иногда новая жизнь, это не побег, а начало чего-то нового. Кибом поднялся, опираясь спиной о диван. Он посмотрел на Джонхёна. В его взгляде появилось замешательство. – Что ты имеешь в виду? Шатен перевел взгляд с города на него. В темных глазах промелькнуло что-то странное, тяжесть, будто он уже долго носил в себе этот разговор. Ответ прозвучал тихо, но без колебаний. – Бомми, я должен вернуться в Копи. Мое царство слишком долго обходится без меня. Больше я не могу оставаться здесь, на Земле. Слова прозвучали как удар, точный, внезапный раскат грома в тихое утро. Ки не сразу понял, что именно услышал. Его глаза расширились, губы дрогнули, а телефон выскользнул из пальцев и мягко упал на диван. Брюнет застыл, словно тело оцепенело от ледяной волны. – Что? – голос дрогнул. – Как? Когда? – слезы появились внезапно. Они не текли сразу, просто покрыли глаза прозрачной пеленой. Ки сглотнул, пытаясь справиться с комом в горле. Внутри у него всё оборвалось. Они только-только нашли друг друга. – А как же я? – прошептал он, почти не веря, что вообще говорит это вслух. – Неужели…эта ночь…была прощальной? Джонг потянулся вперед, накрыл ладонью щеку Ки, и сказал: – Ты пойдешь со мной, малыш. – Кибом замер, снова всматриваясь в его лицо. – В мой мир, – повторил Джонг. – Ты ведь хотел увидеть его помнишь? – демон напомнил момент в своем пространстве, когда Кибом восстанавливался после паразита. Джонг ласково провел пальцем по его щеке, утирая одну из слезинок. – Я отдал тебе свое кольцо не просто так. И обратил в вампира не ради забавы. Всё это было для того, чтобы однажды забрать тебя с собой, – короткая пауза. – Я не могу больше быть здесь, Бомми. Но и не могу уйти без тебя. Кибом не сразу понял смысл этих слов. Они оседали в нем медленно, как снег, который поначалу кажется легким, но вскоре накрывает всё целиком. Ки опустил взгляд, а потом снова поднял его, в глазах стояла смесь паники, боли и желание. – А как же мой дом? Родители…мои собаки…друзья…Тэм… – и тихое, – работа… Каждое слово звучало, как удар по сердцу. Ки вдруг понял, что никогда всерьез не задумывался, что будет, если Джонг однажды в самом деле уйдет. Он не верил, что это реально. Всё казалось игрой, волшебством на краю реальности, которое вот-вот рассосется. Но сейчас всё было по-настоящему. Джонг смотрел на него внимательно, видел, как ему сложно принять данное решение. Видел, как его разрывало изнутри. – Я всё предусмотрел, Бомми, – произнес демон. – Ты сможешь возвращаться сюда в любое время. Я настрою для тебя телепорт. Личный, безопасный, стабильный. Он будет связан только с тобой. Ты сможешь приходить и навещать этот мир, когда захочешь. – Джонг сделал паузу, зная, что есть и менее приятные вещи, о которых нельзя умолчать. – С собаками к сожалению иначе. Они создания этого мира, и привязаны к его законам. Мы не сможем забрать их с собой. Мне жаль, но тебе придется оставить их здесь… – Ки почувствовал, как глаза снова защипали. Внутри всё болезненно сжалось. Он боялся. Это было слишком для него. – А родители? – тихо прошептал парень. – До конца своих дней они будут находиться под моей защитой. И ты сможешь их навещать, как и раньше, – сказал шатен, мягко касаясь его руки. – Они ничего не заметят. Ки кивнул, но вдруг осознал еще кое-что. Он поднял глаза, в них читался ужас. – Но, я никогда не постарею. Они увидят это. Это невозможно будет объяснить. Джонг тихо усмехнулся и, склоняясь ближе, сказал почти шепотом: – Я могу внушить им что угодно. Всё, что ты захочешь. Они могут считать, что ты живешь далеко и навещаешь их не так часто. Я могу сделать так, чтобы они видели тебя иным…более старшим. Если ты этого захочешь. Мой очаровательный лисенок, я сделаю для тебя всё что угодно. Тишина накрыла комнату. Внутри Ки сражался страх перед будущим и жгучая любовь к тому, кто сидел сейчас рядом. Все эти слова звучали как попытка утешить. Но парень чувствовал, что за этими словами стоит огромный, необратимый перелом. Он больше не был частью этого мира. Он стал кем-то иным. И всё, что связывало его с прошлым, теперь могло превратиться в воспоминания. – Мне страшно… – прошептал брюнет. – Я знаю, – ответил Джонг и притянул его ближе к себе. – Но со мной, малыш, тебе нечего боятся. Если потребуется я целый мир уложу к твоим ногам. Только попроси об этом. Кибом зарылся в объятия Джонга и затих. Мыслей было много, сердце мертво, но душа жила и пылала. Он обдумывал каждое сказанное слово, и знал одно, что без Джонга не сможет. Просто не сможет. Будущее было пугающим, неясным, но одно было точно, он не хотел оставаться один. Его место было рядом с Джонхёном. Покой наступил не сразу. Они молчали. Ки прислушивался не к звукам, а к ощущениям: к тому, как одна из рук Джонга гладила его по спине. Ки не дышал, но чувствовал, будто бы всё пространство вокруг вибрирует. Каждая мелочь, каждый отблеск солнца на стекле, каждый звук из улицы за окном, всё казалось важным. И он хотел это запомнить. В какой-то момент, будто поймав мысль, парень отстранился. Поднял взгляд на Джонга и сказал: – Давай проведем этот день как обычные люди. Как будто для нас это обычный день. – Конечно, – ответил шатен. – Всё что ты пожелаешь, – и тут же добавил. – И чем ты хочешь заняться, мой очаровательный лисенок? Только не говори, что хочешь провести день в торговом центре. Хотя…ради тебя я готов потерпеть. Ки рассмеялся это было действительно смешно. Эти слова заставили его заметно расслабиться. – Ну, это был бы милосердный жест с твоей стороны, но нет. Я хочу просто обычный день. Прогуляться по парку. Может, зайти в книжный. Посидеть в кафе у окна. Сходить в кино. А потом просто гулять по улицам города. Я хочу всё сделать это пока не стало по-другому навсегда. Джонг одобрительно кивнул. Затем встал, подал Ки руку и сказал: – Сегодня твой день, Бомми. А я просто буду следовать за тобой, как путник, который влюбленный в того, кто его придумал, – и вскоре они пошли навстречу городу, солнцу, шуму улиц и последнему обычному дню перед вечностью.

***

Это был первый раз, когда Кибом вышел в мир как вампир. Он знал, что всё будет иначе, но не ожидал, что насколько. Как только они покинули номер и сделали шаг на улицу, реальность ударила в него с яркостью, с которой раньше он просто не сталкивался. Мир… словно расцвел. Каждое движение воздуха чувствовалось кожей. Каждый запах, будто врезался в мозг. Цвета были ярче, звуки громче. Люди проходили мимо, и он слышал их сердцебиение. Он не был голоден, кровь Джонга до сих пор насыщала его до краев, но соблазн был. Соблазн был в каждой тени, в каждом прохожем, особенно когда кто-то смеялся или проходил слишком близко. Всё звенело, как натянутая струна. И если бы рядом не было Джонга, он бы, возможно, не выдержал. Но Джонг был. Рядом. Невидимо охраняющий, уравновешивающий, словно невидимая крепость. Ки чувствовал его с каждым шагом, чувствовал, как его демонская энергия охватывает его, как щит. Это придавало уверенности. У входа стояла машина Джонга, его ласточка, как ночь, безукоризненная, как и всё, что касалось шатена. Но Кибом лишь прошелся по ней взглядом, отказавшись сесть. Он хотел идти. Он хотел чувствовать землю под ногами. Он хотел…прощаться правильно. Они пошли пешком. В парк. Ветер был освежающим и ласковым. Деревья шелестели, лепестки отцветающих цветов кружились над головой. Люди гуляли, дети смеялись, кто-то катался на велосипедах. Ки шел, рядом шел Джонхён, и парень каждый раз удивлялся, как всё это может казаться настолько живым? Ведь он слышал всё. Пульс девушки на лавочке. Бульканье воды в фонтане. Сердцебиение каждого проходящего мимо человека. – Я схожу с ума, – прошептал Ки. – Ты просто слышишь то, что было всегда, – просто ответил Джонхён. Дальше по пути, они зашли в небольшой книжный магазин. Ки, как всегда, сразу потянулся к отделу моды, но спустя время уже стоял возле полки с книгами о животных, листая страницы со щенками и кошками, едва не пуская слезу. – Я очень их люблю… – прошептал Ки имея в виду своих песиков. – Бомми, помни, что ты сможешь сюда приходить в любое время, – сказал Джонг, поддерживая парня, чтобы тот понял, что «дверь» в человеческий мир для него всегда будет открыта. Брюнет кивнул. Он выбрал книгу, просто на память, и Джонг молча заплатил за нее, хотя они оба знали, что читать ее никто не станет. Кинотеатр. Фильм выбирал Ки. И выбрал, конечно же, драму. Смерть, любовь, драма и еще больше драмы. Парень сидел, зажав в руках бумажную салфетку, и старался беззвучно плакать почти на протяжении всего фильма. Джонг сидел рядом, с абсолютно каменным лицом, он словно смотрел инструкцию по сборке мебели. – Тебя вообще ничего не тронуло? – спросил Ки в темноте зала, промокая глаза. – М-м-м…я оценил как умерла главная героиня. Я бы снял это с другого ракурса и добавил больше крови, – безразлично бросил Джонхён. – Ты безнадежен, – в ответ проговорил Ки. – ДжиСу… – назвав имя главной героини. – Она же… – и не выдержав Кибом снова начал рыдать. После кино Кибом там же в кинотеатре заметил фотокабину. И тут же у него возникла идея. – Идем, – сказал Ки, потянув Джонга за руку. – Куда? – Хочу фото. Милое, где сердечки и поцелуи. Они втиснулись в маленькую кабинку. Ки оживленно щелкал по экрану, выбирая самые милые дизайны: розовые сердечки, анимешные щечки, звездочки, надписи: «cutie&beast». Джонг стоял, словно его туда притащили на казнь. – Эй! – Кибом фыркнул. – Улыбнись хоть. Это же радостные фотографии. – Джонг послушался. Натянул уголки губ. Очень-очень, неестественно. Ки отпрянул в ужасе. – Ты серьезно?! Я просил улыбнуться, а не скалиться! Ты выглядишь, как мясник-маньяк на пенсии! – Я считаю, что это одна из моих лучших улыбок, – обычно заметил Джонхён. – Да не смеши меня. Ты можешь лучше. Ну-ка иди сюда… – Кибом подался вперед и начал растягивать еще щеки пальцами. Джонг закатил глаза, у него даже дернулся глаз от терпения, но он не сопротивлялся. Он просто позволил Ки вытворять с собой всё, что тот хотел. – Вот, теперь нормально, – заключил парень. – О, черт, уже фоткает! В итоге на снимке получилась милая картинка: Ки сияющий и улыбающийся, и Джонг с криво натянутой улыбкой и глазами, полными страдания. Кафе. Они сидели у окна, как того хотел Ки. Заказали кофе, десерты…Всё красиво. Но, к сожалению, несъедобно для них. Это был не обед. Это была память. Они сидели, болтали, иногда Ки смеялся. Были моменты, что люди узнавали Кибома. Подходили робко, с уважением. Просили дать автограф, и брюнет с удовольствием это делал. Также просили сфотографироваться вместе. Кибом соглашался, улыбался, хоть каждое приближение человека было испытанием для него. Джонг всё это время наблюдал. Иногда, если кто-то подходил слишком близко, его взгляд холодел, и люди вдруг почему-то передумывали приближаться. Закат. Пара гуляла по улицам Сеула, пока солнце не склонилось к закату. Город зажег свои огни, оглушенный вечерней суетой. Они сидели на побережье реки Хан. Ки держал Джонга за руку. Молча. И просто смотрел вдаль. Запоминая шум города, его запах, его тепло. Этот день стал для Кибома самым счастливым за всю его новую жизнь. Потому что рядом был Джонг. Потому что это был прощальный, но светлый финал старой главы. Впереди их ждал иной мир. Но сейчас это была просто прогулка. И вечер в свете фонарей. В этом большом городе, в этом бесконечном мире, они наконец были вместе. Неожиданно в кармане Кибома зазвенел телефон. Тот вздрогнул, звук телефона за последнее время был слишком редким явлением. Парень вытащил телефон и увидел на дисплее: «Мелкий», он ответил сразу. – Алло? – Хён, где ты? – голос на том конце был взволнованным. – Я переживаю…Я заходил к тебе, но тебя не было… – Тэ резко замолчал. – Мы с Мино~я были слишком громкими…прости…я пытался себя сдерживать, но с ним это невозможно сделать…мне стыдно перед тобой… Кибом улыбнулся, глядя перед собой. – Не переживай я ничего не слышал. Я ушел сразу же, как за вами закрылась дверь, – а потом Ки сказал. – Я с Джонгом. На том конце повисла тишина. Потом тихий голос. – Значит вы тоже помирились… – Да, – ответил Кибом. – Помирились. – Я рад за вас, – искреннее сказал Тэ. – Я тоже… – Ки сглотнул. – И я рад за тебя. За вас с Минхо, – в горле стоял ком, в глазах выступили слезы. Брюнет не знал, как сказать…Но и молчать не мог. – Тэм…мне нужно тебе кое-что сказать. – Джонг сидел и слышал весь разговор, он не мешал Ки говорить. А тем временем Кибом рассказал. Всё. О решении Джонга. О том, что они уйдут. О том, что его ждет другой мир. На другом конце повисла тишина. А потом тихий всхлип. – Ты знал? – вдруг спросил Ки. – Да… – прошептал Тэ. – Я знал. Но…не думал, что это будет так скоро. Мне казалось, что у нас еще есть время. Ки прикрыл глаза. Слезы текли по щекам, он не вытирал их: – Джонг говорит, что я смогу сюда приходить в любое время. Он настроит телепорт…Я не знаю, что это значит, но я…верю ему. – Я буду скучать и ждать каждый день, – голос Тэмина стал тише. – Где бы ты ни был. – Я тоже… – в ответ проговорил Ки. Они еще немного помолчали, поболтали, просто слушали слова друг друга, словно боясь отпустить. – До встречи, Тэм. – До скорого, хён, – после связь оборвалась. Ки опустил телефон. Джонг сидел молча. А затем просто обнял Кибома за плечи и притянул ближе к себе. Ки слабо улыбнулся сквозь слезы. – Это так сложно…прощаться… – тихо прошептал парень. – Я знаю, – мягко ответил Джонхён. – Ты должен попрощаться с этим миром так, как хочешь. Без спешки. Они вскоре вернулись в отель. Джонг открыл дверь номера, и Ки первым вошел внутрь. Всё выглядело так же, как утром. Ки сразу сбросил обувь и без сил опустился на диван. Он запрокинул голову назад и прикрыл глаза. – Устал? – поинтересовался Джонг, садясь рядом. – Очень, – ответил Кибом. – Просто…внутри всё как будто дрожит. День был таким живым и насыщенным. Я будто пережил целую жизнь за несколько часов, – он открыл глаза и посмотрел на Джонга. – Но знаешь мне кажется я не насытился. Я хочу прожить этот вечер, как человек. Просто как Ким Кибом, который всё еще здесь. Джонг чуть усмехнулся и поцеловал его в губы. – Что бы ты ни хотел, этот вечер будет твоим. Они долго сидели вот так, прижавшись друг к другу в полной тишине. Ки прикасался к ладоням Джонга, будто запоминал каждую линию, каждый изгиб. Он знал, этот вечер не последний, но он хотел, чтобы этот вечер остался в памяти как нечто теплое, полное любви и спокойствия. Когда небо стало темно-синим. Ки взглянул Джонгу в глаза и улыбнулся чуть грустной, но искренней улыбкой. – Давай посмотрим какой-то фильм. Лежа вместе. Как обычные влюбленные. – Только если ты не выберешь что-то, где снова будешь рыдать, – саркастично заметил шатен. – Я не даю никаких обещаний, – фыркнул Кибом, включив телевизор и уткнулся носом ему в грудь. И так прошел их вечер. Затем ночь, где были только они, влюбленный вампир и его демон.

***

Утро было ясным. Солнце пробивалось сквозь плотные облака и отражалось в стеклах небоскребов Сеула. Мишина Джонга мягко припарковалась у здания компании GLOBALFORCE ENTERTAINMENT. Когда шатен вышел из машины он открыл дверь перед Кибомом. Брюнет смотрел на компанию, в которой еще недавно работал с легкой дрожью внутри. Сердце не билось, но в груди всё равно было тревожно. Не от страха, а от значимости этого места. Ведь здесь начинался его путь как модели, и до фэшн иконы Ким Кибома кем он являлся сейчас. Внутри холл встретил их привычным холодным светом, гулом голосов и звонками телефонов. Работники сновали туда-сюда. Кибом инстинктивно сжался. Запахи, тысячи запахов, горячая кровь под кожей у каждого из них, сердца, стучащие с разной частотой…Он чувствовал всё это так четко, будто стоял посреди шумного оркестра, где каждая нота, это человеческая жизнь. Но рядом был Джонг, и это придавало спокойствие. Когда они дошли до охраны, то Джонг внушил им, что у них здесь назначена встреча с генеральным директором. Секунда и охранники молча пропустили. А дальше лифт поднял их на последний этаж. Приемная директора была всё такая же: просторная, светлая, деловитая. Кибом тут же увидел секретаря Ли, которая сидела за стойкой. Вежливая, внимательная, умная. Она подняла взгляд и застыла, сразу узнав его. – Кибом… – девушка встала, растеряно поправляя очки. – Что привело тебя сюда? У меня нет никаких записей на встречу… Джонг не говоря ни слова, посмотрел на нее. Его глаза приняли истинный облик. – Продолжай свою работу, – сказал спокойно он. Секретарь на мгновение моргнула, словно очнувшись, и с безмятежным лицом снова села. – Да, хорошо… – пробормотала она и занялась бумагами, как будто ничего не произошло. Ки нервно провел рукой по волосам. Он знал, куда идет. Это была не просто встреча с директором. Это была встреча с бывшим. И перед уходом Кибом хотел увидеться с Джинки. Ведь когда-то их многое связывало вместе, хотя этого Джинки уже и не помнил. – Ты готов? – спросил Джонг. – Да…не знаю…наверное… – ответил Ки. – Я буду ждать тебя здесь. Не торопись, – сказал шатен и подойдя к мягкому креслу возле стены, сел в него с грацией, присущей хищнику на троне. Джонхён уверенно закинул ногу на ногу, взял со стола какой-то деловой журнал и начал лениво перелистывать страницы. Секретарь Ли встала со своего места и подошла к нему. – Пока вы будете ждать. Может, я принесу вам чашку кофе или чая? Джонг поднял на нее взгляд и улыбнулся своей самой соблазнительной улыбкой. – Не стоит, дорогая. Занимайся своими делами. – Да, конечно, – покраснев, девушка вернулась за свое рабочее место. Тем временем Ки подошел к дверям. Он провел пальцами по холодной ручке и набравшись смелости открыл дверь и шагнул внутрь. После дверь за его спиной плавно закрылась. В кабинете было тихо. Мягкий свет из огромных окон ложился на стол. Джинки мирно себе сидел за столом, пил кофе и просматривал электронное письмо на планшете. Он был погружен в работу, сдержанный, сосредоточенный, собранный. Всё в нем кричало о контроле и привычке к точности. Когда мужчина понял, что в его кабинет кто-то вошел, он оторвался от экрана планшета и замер. – Кибом? – произнес директор с неподдельным удивлением. Взгляд его задержался на лице вошедшего. Они не виделись девять месяцев, с того самого дня… – Что ты здесь делаешь? – Привет, – ответил Кибом, стараясь улыбнуться. Его голос дрогнул, и он сделал несколько шагов вперед и оказался у кресла напротив стола. – Можно? – Конечно… – Джинки всё еще смотрел на парня с любопытством, будто пытался сложить его образ из разрозненных фрагментов. Кибом сел. Повисло молчание. Брюнет смотрел в глаза директора. – Я рад тебя видеть, – сказал он наконец, искренне, с теплотой. Джинки чуть кивнул, разглядывая его. Взгляд был немного настороженным, как у человека, у которого перед глазами лежит пазл, но в нем не хватает центральных деталей. – Ты выглядишь лучше, чем в нашу последнюю встречу, – сказал Джинки, вспоминая палату, Кибома в ней: истощенного, сломленного. И тот день, когда Ки сорвал съемку с Lotte Duty Free. Кибом только кивнул на это. – Да…достаточно прошло времени. – Я надеюсь, ты восстановил свое ментальное здоровье? – спросил Джинки сдержанно, без упрека, но с тенью беспокойства в голосе. Брюнет усмехнулся, грустно. – В моей жизни многое произошло и это невозможно объяснить, – ответ прозвучал странно. Джинки это заметил, но промолчал. Мужчина просто смотрел на него. Что-то в тоне Ки было другим. – Я отправляюсь в путешествие, – продолжил Кибом, стараясь говорить спокойно. – Но перед этим…я хотел зайти к тебе. Попрощаться, – он замолчал, а затем тихо добавил. – Прости меня. Брови Джинки едва заметно приподнялись. – За что? – За то, что причинил тебе боль. За то, что предал тебя… – голос чуть дрогнул. Глаза стали влажными. Ки опустил взгляд и почти прошептал. – Но ты забыл об этом… Джинки смотрел на него, ошарашенный. Слова Кибома были слишком личными. Слишком насыщенными чувствами. Но шатен…не понимал. Не чувствовал отклика. – Кибом, – сказал директор после паузы. – Я не знаю, что ты имеешь в виду. Но… – он замолчал, подбирая слова. – Да, ты подвел меня как сотрудник, но это…всё. Это не предательство. Мы все совершаем ошибки, и я не вправе тебя судить. – Кибом поднял на него взгляд, полные слез. – Ты по-прежнему остаешься одним из лучших, кто когда-либо работал здесь. Я ценю то, что ты сделал для компании. И, несмотря ни на что, благодарен тебе за годы работы. Ки вытер щеку ладонью. Он знал, что услышал всё, что нужно. А больше Джинки и не мог сказать, потому что не помнил. Потому что те воспоминания, которые они когда-то делили вместе, растворились для одного из них навсегда. Парень поднялся. Внутри всё дрожало от эмоций, но он старался держаться как мог. – Прощай, и будь счастлив. Я искренне желаю тебе этого. – Кибом задержал взгляд на Джинки всего на мгновение, глядя на него с тоской, а потом вышел, тихо прикрыв за собой дверь. А Джинки остался сидеть в тишине. Он смотрел на дверь, ощущая необъяснимую тяжесть на душе. Там внутри всё сжималось, будто он упустил что-то важное. Но память молчала. Мужчина так и не понял, что именно Кибом унес за собой.

***

Нана сидела за рабочим столом, сортируя эскизы для следующей коллекции, когда ее телефон завибрировал. Она глянула на экран, сообщение от Ки: «Выйди на улицу.» Сердце дрогнуло. Она так давно ничего не слышала от него. Девушка тут же поспешила на выход. Открыв дверь, Нана увидела, что перед входом в дом моды Denicheur стояла красивая, черного цвета коробка, с широкой лентой цвета слоновой кости. Нана осторожно нагнулась и подняла подарок. Заглянула внутрь и увидела там изящную упаковку трюфельных конфет. А рядом лежала записка, написанная аккуратным почерком: «В память о том, что когда-то было больше, чем просто работа. Это вкус моей души. Надеюсь, вы с Уильямом запомните меня именно таким. Я отправляюсь в долгое путешествие…Сказать это лично слишком сложно. Поэтому я говорю так. Спасибо…В следующий раз я приду лично. Ваша Дива» Девушка почувствовала, как к горлу подступает ком. Это было так трогательно. Настоящее прощание. Ки уходил…куда-то далеко. И, судя по этим строкам надолго. Нана оглянулась по сторонам, будто надеясь увидеть его, но улица была пуста. Глаза защипало. Она прижала подарок к груди и, заходя обратно в здание, немного охрипшим голос крикнула:  – Уильям! У меня кое-что для тебя есть! – дверь за ней закрылась. На противоположной стороне улицы неподалеку стояла Lamborghini. Кибом всё видел, он наблюдал, его глаза были полны печали, а губы чуть приподняты в уголках. Большего добавить нечего. Джонг сидел рядом за водительским местом. Парень, повернув голову, устремил свой взгляд вперед. – Поехали. Джонг без лишних вопросов, молча завел машину, и тронулся в путь. В зеркале заднего вида модный дом Denicheur становился всё дальше…и дальше…пока не исчез совсем. Ки молчал. Впереди была самая трудная встреча. Та, к которой невозможно было подготовиться. Та, которую невозможно было отрепетировать. Но пока парень просто смотрел в окно.

***

Машина плавно двигалась по улицам города. Кибом смотрел в окно, не моргая. Глаза были сухими, но внутри…всё гудело. Джонг вел машину молча. Он чувствовал напряжение, словно рядом сидела струна, натянутая до предела. Мужчина не мешал. Просто время от времени поглядывал на Бомми. Когда они свернули на знакомую улицу, у Ки всё внутри сжалось. Здесь он жил. Здесь когда-то гонял по двору мяч, игрался с отцом, ругался с соседскими мальчиками, здесь впервые услышал «горжусь тобой, сынок». Брюнет даже не сразу понял, что машина остановилась. – Мы на месте, – Джонг выключил двигатель. Кибом кивнул, будто только сейчас вернулся в тело. Несколько секунд просто сидел, глядя на дом. – Мне страшно… – тихо сказал парень. – Всё хорошо я рядом, – ответил Джонхён, взяв его за руку. – Я буду ждать тебя здесь, – демон ласково повернул его лицо к себе. Напоминая в очередной раз. – Не забывай только иногда моргать и делать вид что ты дышишь. Они должны видеть своего сына, а не живую статую. Ни о чем не думай. Проведи хорошо время. Всё остальное вторично. – Если…вдруг я… – Кибом даже боялся об этом подумать. – Ты справишься, – Джонг коснулся его щеки. – Ты сильнее, чем думаешь. Парень кивнул в ответ. И взяв себя в руки распахнул дверцу, вышел. Прошел через калитку и оказался во дворе. Сейчас этот двор вызывал в нем счастливые воспоминания из детства. Это было радостно и грустно одновременно. Ки поднялся по ступеням, постоял перед дверью. Рука зависла над звонком, но он не нажал. Вместо этого он просто потянул за ручку. Дверь была не заперта. Брюнет вошел. Тихо. Почти неслышно. Его шаги не отдавались эхом, вампирская грация сделала их тенью. Он прошел по коридору. Из гостиной доносился знакомый звук: телевизор фоном бубнил новости, и шорох переворачиваемой газеты. Это был отец. Кибом узнал это движение вслепую. И…запах. Раньше он не чувствовал этого так отчетливо. Теперь же он улавливал каждый аккорд: обжаренный кунжут, водоросли, немного перца…мама готовила юккеджан. Ки сделал шаг. Второй. И прошел вглубь дома. Мама первая заметила сына и впала в ступор. Она не понимала мерещиться ей это или нет. – Сынок… – выдохнула она. – Мама, – с трудом сказал Ки. Его голос чуть дрогнул. Затем он повернул голову в сторону отца. Мужчина также сидел с растерянным видом. Они не видели, и не слышали голос своего ребенка на протяжении девяти месяцев. И вот теперь он здесь. Целый и невредимый. Эта сцена была похожа как на явление блудного сына домой. – Папа… – Кибом постарался улыбнуться, а у самого слезы стояли в глазах. Но сразу же за этим Ки почувствовал теплый, пульсирующий запах живой крови. Их биение сердец било в уши барабаном, и это немного пугало. Брюнет старался держать себя в руках, но это было не так-то просто. Его сдерживало только то, что это были родители. Как только Кибом появился в зоне видимости, из гостиной вдруг послышался топот лап, а затем визгливый лай. Коммдэ и Гарсон резко подорвались со своих мест и помчались к нему, как ураган. – Коммдэ~я…Гарсон, мои мальчики, – радостно проговорил Ки. Собаки подбежали и стали скакать вокруг него, нюхать, скулить, вилять хвостиками так быстро, что казалось они вот-вот взлетят. Брюнет сел на корточки, обнял их обоих, прижал к себе. Он сразу почувствовал, как их сердца колотятся, как теплое дыхание касается его кожи, как их шерсть щекочет ладони. Детишки его помнили. Несмотря на всё. Кибом очень их любил. Слезы хлынули снова, и он не стал сдерживаться. Ки продолжал гладить своих собак. – Простите, что не смог быть рядом…что не заботился о вас… – говорил он детишкам. Те в свою очередь лизали ему руки. Когда любовь утихла между ними Кибом встал на ноги.   И тогда уже мама кинулась к нему, обняла и тут же удивленно отстранилась. Ее врачебные пальцы почувствовали то, чего не должно быть: неестественную твердость под кожей. Как будто мышцы Ки были из камня. И тело было холодным, слишком неподатливым…как у мраморной статуи. Парень почувствовал ее напряжение. Хотел уже что-то сказать, но к ним подоспел отец, и как ни в чем не бывало, обнял сына. И тоже почувствовал странность, но у него возникло свое предположение. – Ты что, в спортзал начал ходить? Смотри, какой стал крепкий, – улыбнулся мужчина. В этот момент с кухни послышался плеск воды. Мигом из головы матери мысли все улетучились. – О, нет, юккеджан! – вскрикнула она, женщина бросилась обратно на кухню. – Ты как раз вовремя, сын, – радостно заметил отец. – Обед почти готов. Кибом стоял среди своего прошлого. Среди звуков и запахов детства. Но он уже не был прежним. И всё же он был дома. После того, как мама вернулась на кухню, Кибом пошел за ней и предложил помощь. Он хотел быть полезным, хоть немного. Хотел чувствовать себя живым, как когда-то. Коммдэ и Гарсон побежали за ним. – Давай я помогу тебе, мама. – Конечно, нарежь кимпаб, а я займусь пулькоги, – радостно улыбнулась она. Ки ловко нарезал роллы, выложил их на красивое блюдо, достал из холодильника кимчи, сделал на пару с мамой мелкие закуски из перца и тофу. Всё было сделано аккуратно, почти идеально. Когда всё было готово, они втроем сели за стол. Кибом присел напротив родителей. Рядом тут же на стул выскочил Коммдэ и поспешил на ручки к папе. Гарсон поступил также. Ки с удовольствием принял их к себе. И теперь песики мирно отдыхали у него на коленях, а он в свою очередь их поглаживал. Отец первый приступил к еде, следом за ним начала мать. Парень улыбнулся, просто смотря на них. А перед ним всё также стояла миска с горячим юккеджангом. Пар поднимался вкусный, пряный. Ки чувствовал запах еды, гораздо ярче, чем раньше. И это было мучительно, потому что он знал: стоит попробовать и его вырвет. Тело не примет. – Почему ты не ешь? – спросила мама, с ложкой в руке. – Ты же любишь юккеджан. Ки с трудом ответил, отвел глаза. – Я сейчас на диете. – Какая диета, Бомми? – фыркнул отец. – Ты и так выглядишь как с обложки. Ешь, пока горячее. Ки молчал. Он не знал, что ответить. Не мог. Потому что всё, что мог бы сказать было бы ложью. И тут мама решилась задать свой вопрос: – Сынок, где ты был всё это время? Почему не звонил? – женщина не хотела поднимать тему скандалов и всего того, что было. Ведь понимала, как не просто пришлось ее сыну. Но она хотела знать, где всё это время находился ее ребенок. Почему в самый сложный период своей жизни он не обратился к ним за помощью. Как бы ни складывались обстоятельства, но родители приняли его бы любым, несмотря ни на что. Брюнет смотрел на них. Он не мог сказать правду. Вообще ни слова. – Я…мне нужно было время, – соврал он. – В один миг на меня всё слишком навалилось. И я запутался, а потом просто сбежал…подальше от всего…подальше от всех. Простите… Родители не стали дальше расспрашивать. Этого было достаточно. Они и так были благодарны, что их любимый сын вернулся. Женщина всё равно видела, что Кибом не притрагивается к еде. – Ты должен поесть хоть немного, сынок, – мама подвинула к нему миску. Брюнет не хотел ее расстраивать. Взял ложку. Медленно. Зачерпнул суп. Поднес ближе. Горячее дыхание пара коснулось его лица. Он застыл. На кончике ложки был вкус, запах. Но если он сделает это, то позже всё выйдет обратно. Ки долго смотрел в ложку. Глаза начали щипать, но не от пара. – Я не могу… – прошептал он. И положил ложку обратно в миску. Мама смотрела на него, как будто пыталась что-то понять. Отец сжал губы, не зная, что сказать. А Ки, стараясь казаться естественным, старался вести себя как обычно. Иногда моргал, чуть двигал грудью, будто бы дышал. Он просто играл роль человека. Но внутри ему хотелось сбежать. Потому что сидеть за этим столом, будучи уже не человеком, и не сыном, а кем-то другим, было слишком невыносимо. И всё же он сидел. Потому что любил своих родителей. Потому что знал, как им это нужно. Они сидели за столом уже не столько ради еды, сколько ради ощущения семьи. Ки решался сказать им самое главное. – Мне скоро нужно будет уехать. Надолго. Не знаю, насколько. Мама нахмурилась и даже удивилась. – Уехать? Но ты же только вернулся. Отец смотрел на Кибома немного растерянно, как будто не до конца понимал, что происходит, но чувствовал, что это важный, переломный момент. – Ты всегда был упрямым, – сказал мужчина после паузы. – Если что-то решаешь, то всегда идешь до самого конца. Я не буду расспрашивать. Видно, что это что-то важное. Ты уже взрослый и сам вправе распоряжаться своей жизнью. Просто обещай, что ты будешь в порядке, – добавил отец, тихо. – Нам этого будет достаточно. И не забывай хоть иногда звонить.  – Там, где я буду скорее не будет связи, поэтому я не смогу звонить. Но я обещаю, что время от времени я буду навещать вас, – голос дрогнул, глаза предательски заблестели. – Я хотел бы попросить вас…продолжайте и дальше заботиться о Коммдэ и Гарсоне. И о себе, – он с трудом сглотнул. – Вы же знаете, что я вас люблю, правда? Очень… – и не выдержал. Слезы покатились по щекам. Ки закрыл лицо руками это было уже слишком для него. Мама тут же встала со своего места, подошла к нему и обняла. – Милый, не плачь, пожалуйста. Мы любим тебя. Всё, что бы ты ни решил, мы с папой примем. Главное, чтобы это тебе принесло счастье. Отец тоже подошел. Его глаза были влажны, но сдержаны. Он положил руку на плечо сына. – Ты всегда был сильным. Мы верим тебе. Если ты так решил значит так надо. Ни о чем не переживай и езжай спокойно. Кибом чувствовал их тепло, их любовь. И это было самое трудное, понимать, что он не может рассказать им правду. Что он уносит с собой больше, чем просто багаж, а целую часть своей жизни. Но пока он чувствовал родительские объятия, то всё было в порядке. Мама, стремясь разрядить тяжелую атмосферу, предложила перейти к чаю и десерту. Через минуту она включила чайник, достала три чашки, а потом полезла в холодильник за чизкейком. Женщина надеялась, что хоть от десерта Кибом не откажется. А отец решил помочь и нарезать яблоки. Спустя время мама разливала зеленый чай в чашки. К тому времени собаки ушли в гостиную на свое место, поэтому Кибом один остался за столом. В эту минуту отец, держа нож, отвлекся от беседы с женой, скользнул лезвием по яблоку и порезался. – Ай…черт… – Дорогой, – женщина сразу же подошла к нему. Когда лезвие ножа соскользнуло и рассекло кожу, Ки почувствовал это раньше, чем услышанное «Ай». Запах крови. Сладкий, густой, насыщенный. Он ударил сразу в мозг, будто открыли плотно закупоренную бутылку дорогого вина. Пульсирующий аромат, теплый, живой. Удар в грудь, в горло, в живот. Как будто изнутри кто-то распахнул клетки. Кибом ощутил, как его тело вскипает. До этого он не ощущал жажду, хотя ел вчера на рассвете, но сейчас чувство жажды его резко накрыло. Клыки начали проступать. Под глазами проявились тонкие тени, как венозная паутина, предвестники охотника, скрытого в его теле. Парень резко вскочил. – Я сейчас… – бросил он и убежал. Секунда и он уже в коридоре. Схватил ручку ванной, захлопнул дверь, затем щелчок замка. Дальше он бросился к раковине и включил воду. Он навис над раковиной, опираясь о ее край. Кибом поднял взгляд на зеркало. Чужое лицо и всё же его. Только теперь те самые клыки, те самые вены. И глаза, красные, глубокие, слишком острые. Брюнет сжал умывальник до скрипа. – Нет, нет, только не сейчас… – голод стягивал нутро, как капкан. Парень почти слышал, как капает кровь из пальца отца, сквозь стены, сквозь воздух. Он хотел. Он нуждался. Ки закрыл глаза и, почти моля, прошептал. – Джонг, ты меня слышишь? Отец порезался…Я не выдержу. Я хочу… – губы дрожали. – Я голоден… – и тогда Кибом почувствовал тепло. Позади. Тихое, словно Вселенная дрогнула. Парень обернулся и там стоял он. Джонг. Шатен шагнул к своему мальчику. – Кажется ты не сможешь обойтись без меня, мой лисенок, – без лишних слов демон поднял руку и резким движением зубов прокусил свою ладонь. Густая алая кровь тут же проступила из раны. Мужчина протянул руку. – Пей. И снова запах. Он был невыносимо притягательным. Горячий, живой, насыщенный древней силой. Кибом, как и в первый раз, вцепился в руку Джонга и впился в нее своими губами. Он будто пил чистую силу: солнце и ночь, нектар и яд, жизнь и смерть. Парень резко вжал Джонга в стену, не в силах остановиться. Его глаза были закрыты, он пил жадно, как давно стосковавшийся. А Джонг стоял, ни на миг не отстранившись. Шатен прикрыл глаза. Свободная рука мягко гладила Ки по голове. Демон чувствовал всё: связь, возбуждение, экстаз, рождающийся от этой близости. Между ними не было слов, только голод и отдача. А потом резкое…стук-стук… – Милый, у тебя всё хорошо?! – голос мамы за дверью. Ки вздрогнул и чуть отпрянул. Его лицо еще не вернулось к человеческому. Он провел пальцами по губам, смахивая остатки крови. – Да, мам. Я скоро выйду! – Не задерживайся, мы с отцом ждем тебя! А после тишина, Кибом вернул взгляд на ладонь шатена, затем поднял на него взгляд. Хотелось и дальше продолжить пить кровь, но Ки почувствовал неловкость, что делает это в родительском доме. – Этого хватит… – прошептал он. Джонг неразрывная с ним зрительного контакта провел уже своим языком по ране, закрывая ее. Она тут же затянулась. Затем мужчина приблизился к Ки, взял его за подбородок и нежно стер кровь с уголка губ большим пальцем. – Мой маленький монстрик. Я надеюсь, ты насосался… – Джонг подмигнул, и прежде, чем Кибом успел что-то ответить, демон исчез, оставив после себя лишь легкий вихрь воздуха и след жгучего тепла в пространстве. Кибом вернулся к родителям, лицо его было вновь спокойным, черты мягкие, как будто ничего не случилось. Но внутри всё еще дрожало эхо того, как близко он был к срыву. Брюнет прошел в обеденную зону, где родители сидели за столом. Ки тихо сел, чуть опустив глаза на порезанный палец отца. Он больше не чувствовал голода так как кровь Джонга наполнила его до краев, но запах, едва уловимый, свежий, человеческий…всё еще витал в воздухе. Ки пробыл у родителей до самого вечера, потом он погладил своих псов, поцеловал их в макушки, прижал к груди, «вдохнул» знакомый, домашний запах их шерсти. Парень попрощался с отцом. – Береги себя, Бомми, – сказал отец просто, хотя внутри его самого пробирало. – Ты тоже, пап. Я люблю тебя, – Ки обнял в ответ. Мама вышла его проводить. Увидев припаркованную Lamborghini, возле дома, она прищурилась. – Это твоя? Купил новую? – женщина оценила спорткар. Ки покачал головой с легкой улыбкой: – Нет. Я приехал с другом. Он меня ждет, – она задумчиво кивнула, всё еще разглядывая темный автомобиль. Затем они обнялись. Мама не задавала вопросов, просто прижала его к себе, как в детстве, когда ему было страшно, или он болел. – Я люблю тебя, мам. – Я тоже, сынок. Очень, – она обнимала в ответ, но в этом объятии было что-то странное. Ки казался ей не таким. Она не ощущала тепло его тела. И это было так странно. Почти как будто она прикасалась не к сыну, а к статуе. Может, он действительно просто стал чаще ходить в зал? Но всё равно медицинский инстинкт, многолетний опыт говорил, что что-то было не так. – Береги себя, – прошептала мама, целуя его в висок. – Мы с папой всегда будем тебя ждать.  Кибом закрыл глаза на мгновение, сдерживая нахлынувшие чувства. Это прощание было больным, но необходимым. Парень разжал объятия и улыбнувшись, направился к машине. Прежде чем открыть дверь, он оглянулся. Мать всё еще стояла, с легким, едва ощутимым беспокойством, застрявшим где-то глубоко в ее сердце. Она помахала ему, он ей в ответ. Дальше брюнет сел в машину, и дверь плавно закрылась. Автомобиль сразу же тронулся с места и уехал прочь, в сторону горизонта и новой реальности. Кибом не смотрел назад. Он боялся, что если оглянется, то не сможет уйти.

***

Пыльная дорога района Гагок простиралась вдоль заброшенного пустыря, выжженные солнцем камыши шелестели под легким ветром. Место было уединенным, почти безмолвным. Машина медленно притормозила, остановившись на несколько метров от другой, стоявшей уже неподалеку. Там, у поля, в тени высоких сухих стеблей, Тэмин и Минхо ждали. Ки еще в пути скинул локацию, чтобы не оставлять следов прощания в их доме. Не хотел, чтобы потом стены дома напоминали об этом тяжелом моменте. Пустырь подходил куда больше, здесь ничто не хранило памяти, кроме сердец. Как только машина остановилась, Кибом вышел. Он пошел прямо, не торопясь. Но не успел и половину пройти, как Тэмин сорвался с места, и забыв про всё, побежал к нему. – Хён! – выкрикнул юноша. И в следующую секунду врезался в него, крепко обняв, вцепившись руками в спину, будто боялся, что Ки исчезнет, если отпустит хоть на миг. Кибом обнял в ответ не менее сильно, прижимая Тэмина к себе. Ни слова, только это объятие. Только душа, дрожащая в теле, только один-единственный миг, последний, в котором они были вот так рядом, как прежде. Немного в стороне, Джонг закрыл за собой дверцу машины и направился в сторону Минхо. Шел, как всегда, неспешно, с той ледяной уверенностью, которая была ему присуща. Минхо только покорно кивнул, признавая его присутствие, а затем перевел взгляд обратно на парней, сдерживая собственные чувства. – Хён… – Тэмин всхлипнул, не отрываясь от него. – Обещай, что это не последняя наша встреча… Кибом аккуратно отстранился, смотря в глаза мелкого. – Обещаю. Тэмин взял его за руки, дрожа от эмоций. Юноша не мог скрыть, насколько сильно Кибом был для него дорогим: как старший брат, как друг, как родной человек. – Я люблю тебя, хён… – И я тебя, Тэм, – Ки погладил его по голове, улыбнулся. – Спасибо, что научил меня не бояться своей сущности. Если бы не ты…я бы не смог себя принять. Тэмин кивнул, не в силах говорить, лишь держал его за руки, не желая отпускать. А ветер мягко трепал их волосы, как будто даже природа пыталась их утешить. Когда Джонг подошел к Минхо, между ними повисла плотная, почти осязаемая тишина. Демон смерил его взглядом, прищурившись. – Вижу, теперь ты не рвешься сбежать, – протянул он с легкой ухмылкой. – Что, передумал проситься в мое царство? – Мое место рядом с Тэмином, – ответил Минхо просто, без колебаний. Джонг криво усмехнулся, кивнув, словно это был ответ, которого он ожидал. – Ну что ж… – шатен сделал шаг ближе. – Я ведь обещал: как только вы выполните свою часть сделки, тогда ты получишь свободу. – Минхо стоял молча, не двигаясь. Джонг взглянул ему в глаза, и в ту же секунду его собственный взгляд стал темнее, в них промелькнули зловещие искры. Словно по команде, на шее Минхо проявился знакомый ошейник: клеймо власти. – Ты свободен, – произнес Джонг и щелкнул пальцами, ошейник вспыхнул и рассыпался в воздухе пепельными искрами. Минхо чуть вздрогнул не от боли, а от осознания. Он почувствовал, как тонкая нить, связывающая его с Владыкой оборвалась. – Спасибо, – сказал Минхо тихо. И в этой тишине всё было сказано. Когда Тэмин и Кибом подошли ближе, юноша тут же встал перед Минхо, загородив его собой, будто щитом. Его взгляд был серьезен, даже воинственно настроен, и он не отводил глаз от Джонхёна. – Не смей трогать Минхо, – отчеканил брюнет. – Он мой. Я его никуда не отдам. На губах Джонга появилась ухмылка, ленивая и издевательская. – Пацан, мне твой Отшельник не нужен, – протянул довольно Джонхён. – Лучше поблагодари. Я его отпустил. Тэмин замер. Его лицо резко изменилось, в глазах мелькнула надежда. Он обернулся к любимому, и взял его за руку. – Это правда? Ты свободен? Минхо кивнул. Его голос прозвучал спокойно, но в нем было что-то глубокое, настоящее. – Да. Улыбка озарила лицо Тэмина. Он бросился ему на шею, крепко обняв. А затем снова обернулся к Джонгу на этот раз не с гневом, но с легким подозрением в глазах. Всё еще не до конца веря, что демон не задумал чего-то. Но Джонг лишь слабо улыбнулся, чуть склонив голову набок. – Не переживай, – усмехнулся он. – Мне слабаки не нужны. – Следи за языком, – резко вмешался Кибом. – Я не позволю тебе оскорблять моих друзей. Все замерли. Даже Минхо удивленно приподнял бровь. А Джонг…впервые за долгое время по-настоящему удивился. Он повернул голову в сторону Ки. И с той самой хищной, зловещей ухмылкой, сказал: – Бомми, приготовь свою сладкую задницу. Потому что, когда мы доберемся до дворца. Я буду драть ее не один час. Кибом в ответ мгновенно выставил свой средний палец. – Хрен тебе, а не моя задница, – бросил он даже не задумываясь о последствиях.    Но тут Джонг сделал один-единственный шаг вперед: неспешный, но такой, что Ки в панике подскочил, вскрикнул, что демон сейчас исполнит свою угрозу. И схватив Тэмина за руку, практически уволакивая его, отбежал на безопасное расстояние. Джонг засмеялся в голос. – Ну что за прелесть… – протянул мужчина. – Я ведь только шагнул. Даже не разделся еще. Минхо пытался сдержать смех это действительно было забавно. За что получил гневный взгляд от Джонхёна. Тем временем Тэмин прошептал. – Я тебя обожаю. Но мне кажется с этим психом нужно быть поаккуратней.  – У меня поджилки трясутся, – признался Кибом в ответ, косясь на Джонга. – Иногда я его боюсь до усрачки… – на секунду повисла пауза. А потом Тэмин прыснул со смеху. – До усрачки, серьезно? – сквозь смех сказал Тэ. – Боже, хён, ты не изменился ни капли. Видел бы ты свое лицо, когда он шагнул. Я сам чуть не обделался, – и продолжил дальше смеяться. За ним подхватил Ки и теперь они оба весело смеялись, уже с каким-то теплом и светлой грустью, зная, что этот момент один из последних. Каждая пара стояла напротив друг друга. Ветер шевелил сухие вершины камышей, и этот пейзаж казался каким-то кинематографичным, будто финальная сцена великой истории. Кибом посмотрел на Тэмина с мягкой улыбкой. – Какие у вас планы дальше? Тэ сразу еще плотнее прижался к Минхо, взял его под руку и, чуть склонив голову, ответил: – Я с трудом продлил отпуск еще на месяц…Правда, начальство сказало, что потом завалит меня работой, – он усмехнулся. – А Мино~я вернется в компанию. Уже как мой менеджер. Всё, как и должно быть. – Минхо чуть наклонился к нему, прижав губы к виску в молчаливом согласии. – А пока… – продолжил Тэмин. – Мы хотим поехать в путешествие. Вместе. Я хочу наверстать упущенное время. Хочу побыть вдвоем. – Я рад, что у вас всё хорошо, – радостно кивнул Ки, его глаза чуть защипало. В этот момент Джонг что-то бросил Минхо. – Эй, отшельник… – сказал он, и в воздухе полетели ключи. Минхо поймал их на лету. – Присмотри за моей ласточкой, пока меня не будет, – Джонг кивнул на свою роскошную машину, что стояла неподалеку. И вот тогда шатен обратился к своему мальчику. – Нам пора, Бомми, – сказал он мягко, без нажима. Кибом взглянул на него, потом глянул на друзей. Последний взгляд, последняя улыбка. Последняя земная точка перед новым шагом. Джонг взял его за руку, и тот сжал ее в своей так крепко, уверенно, как якорь и как обещание. И впереди оставалось только одно: сделать шаг вместе. Они с Джонгом отошли чуть в сторону. Кибом чувствовал, будто всё вокруг стало затуманенным, словно звуки приглушились, краски поблекли, а воздух стал густым, не давая вздохнуть, слезы застилали взгляд, и он почти ничего не видел перед собой, кроме расплывчатых силуэтов. Тэмин стоял весь в слезах, губы дрожали. Их взгляды встретились, только теперь это было куда тяжелее. Кибом скользнул взглядом к Минхо. Тот сдержанно кивнул ему. Это было не просто «прощай», не просто знак уважения. Это был первый настоящий кивок как другу, как равному. Джонхён молча подошел, поднял Бомми на руки. Ки не сопротивлялся, он обвил руками его шею. Перед тем как уйти, Джонг взглянул на Тэмина и Минхо. – Я не говорю вам «прощайте». Я скажу вам…до новых встреч… – и в этом миге всё замерло. – Хён… – тихо прошептал Тэмин, будто это слово сможет удержать того, кто уходит. Но миг и всё исчезло. Пустота. Пространство, где только ветер колышет камыши. Тэмин не выдержал. Он, закрыв лицо руками разрыдался навзрыд. Это было не просто прощание. Это была целая эпоха, что ушла вместе с Кибомом. – Иди сюда, – мягко сказал Минхо и обнял его, нежно притянув к себе, уткнувшись лицом в его волосы. И вот они остались вдвоем, среди пустыря, двух машин и чувства внезапной пустоты.

*

Демон и вампир летели…Сквозь рушащиеся миры, где камни парили в воздухе, а руины вспыхивали призрачным светом исчезающих воспоминаний. Сквозь зеленые леса, чьи кроны склонялись, будто приветствуя путников, не подвластных закону Земли. Сквозь бескрайние поля, где ветер пел давно забытые, древние песни. Сквозь бесконечные моря, чьи волны поднимались, как живые, и расступались перед их путем. Сквозь просторные небеса, где звезды двигались в своем таинственном ритме, а свет луны путался в крыльях. Сквозь пространство и время. Тело Джонга мерцало золотыми всполохами, крылья были раскинуты, как у древнего бога. Кибом покоился в его объятиях, тихо прижавшись, и ветер свистел в его ушах, но не пугал. Они неслись сквозь невозможное туда, где нет ни границ, ни правил. Голоса раздались, как эхо изнутри, из другого слоя реальности, тихо, будто они разговаривали не устами, а мыслями. – Джонг? – М-м-м… – Как думаешь, мне твой мир понравится? – Наверняка… (легкая, теплая улыбка в голосе демона). Этот мир ни на что не похож. И теперь он принадлежит тебе. Мне многому придется тебя научить…Многое показать, но не бойся. Впереди нас ждет целая вечность. Только ты и я… И в этот момент пространство перед ними разверзлось, вспыхнуло сиянием, и они исчезли в нем, как в шелесте времени. Оставив позади земную привязанность, боль, страхи. И отправились туда, где начнется их вечность.

«А если бы ваша душа имела вкус…осмелились бы вы ее попробовать?»

The End