Как отдыхают дивы

— Кстати, а что возбуждает дивов? Ну, кроме еды, разумеется.

— Сила колдуна. Демонстрация этой силы.

— И что хочется диву, когда он это чувствует?

— Напасть, сразиться, подчиниться. В зависимости от того, насколько силён колдун.

«Демон из пустоши»

— Жалко его. Тяжело ему. — Кому, — не понял Аверин, — Владимиру? Тебе показалось, что Сергей с ним плохо обращается, после всего? Вот уж не думаю! — Не, колдун Мончинский — он хороший человек, только слабый. — Ничего себе! Ты же сам видел его в бою, и не раз! — То в бою. Владимир ведь всегда его див, не только когда они дерутся с кем-то. — Я, кажется, тебя не понимаю.       Кузя вздохнул и внезапно посмотрел очень серьезно, без следа своей вечной ребячливости. — Гермес Аркадьевич, ну вы же сами много раз говорили, что дивы нуждаются в постоянном контроле. — Кхм. Я говорил также, что в свете последних событий несколько пересмотрел свое мнение. — Но это правда. Просто дивы могут контролировать себя сами. Некоторые. Но вообще, дива должен контролировать колдун, правильно? Ну вот. Как вы думаете, колдун Мончинский Владимира контролирует? Думает, как бы его не спровоцировать случайно? Присматривает, чтобы Владимира не заносило, если рядом кровь или другие дивы? Владимир ведь всё это сам, и до Мончинского тоже... Устал, наверное, хуже, чем в Пустоши. — Та-ак. То есть ты тоже пересмотрел свои взгляды? Ты же был за всеобщее освобождение дивов, разве нет? — Ну да! — Кузя негодующе заерзал на стуле. — Но я же говорил — от инстинктов в первую очередь! И потом, ошейник-то на Владимире все равно есть! Понимаете, одно дело — когда у тебя офигенный колдун, вроде вас, а другое — ну, Мончинский. И это еще он хороший, на самом деле хороший! До него у Владимира вообще были дебилы, и Кантимиров этот еще! Владимир должен был и им подчиняться, и с инстинктами справляться сам — это вот вообще не честно! — Да уж, пожалуй, — задумчиво проговорил Аверин. — Хорошо, я поговорю об этом с Сергеем Дмитриевичем, он, кажется, все еще готов принимать от меня советы. — Да без толку, — прямолинейно отмахнулся Кузя. — С ним Владимир уже разговаривал раз. — Владимир? — брови Аверина поползли вверх. — Что, прямо так и сказал Сергею, что устал без контроля? — Да не. Это сам колдун ему вроде как повинился, что сперва хотел его подчинить, наказывать там, правила устанавливать... Ну и просил за это прощения, за то, что хотел. Больше не хочет, значит. Я же говорю, он не удержит, если что, тем более — Владимира. Я вот всегда чувствую вашу силищу, а Владимир, получается — это его нехотение удерживать. — Кузя поморщился, показывая, как, должно быть, неприятно это «нехотение» ощущается.       Аверин неопределенно хмыкнул, и такая реакция показалась Кузе недостаточной. — А еще знаете что? Владимир же теперь у Сергея Дмитриевича дома живет, но один раз ходил ночевать в общежитие дивов. — Для чего же? — Он там спать может по-настоящему! Потому что там стены с серебром, замки и дивы-охранники. И если что-то случится, пока Владимир спит, он успеет проснуться и взять себя в руки раньше, чем вырвется и доберется до своего колдуна. А когда он у Мончинского в соседней комнате — то только вполглаза, как в Пустоши. Говорю же — устаёт он. — Нда. Что ж, я подумаю, что можно с этим сделать. — Да? Офигенно! Просто, понимаете, я все думал, что бы такого хорошего можно сделать для Владимира, чтобы по-настоящему именно для него, а не для Управления там... — Кузя! Я еще ничего не обещал! — Вы обещали подумать! И придумаете, я знаю!       Думал Аверин недолго. — Сергей Дмитриевич, у меня опять к вам просьба. — Всем, чем смогу, вы же знаете! — пылко заверил молодой колдун. — Не спешите с обещаниями, на этот раз я попрошу нечто не вполне обычное. Вы могли бы передать мне Владимира на несколько часов? Полностью передать, с привязкой на моей крови, а не просто приказать содействовать? Я понимаю, что передавать государственных дивов таким образом недопустимо, но я готов просить личного разрешения Её Императорского Величества. Если, разумеется, вы сами и Владимир согласитесь. — О. Если Её Величество, то конечно... — Только если вы согласитесь, Сергей! И если не будет возражать Владимир.       Аверин точно знал, что отказывать ему Мончинский не станет. А вот появившийся через полчаса Владимир был настроен более скептично. — Могу я узнать, для чего вам требуется временное, — он подчеркнул это слово, — переподчинение? — Можешь, конечно. Я в некотором роде продолжаю исследования отца в части психологии дивов — сильных дивов, и их взаимодействия с колдуном. С Кузей у меня уже сильная устойчивая связь, он... не репрезентативен, как и Анонимус. Раньше мне несколько раз помогала Анастасия, но просить для своих экспериментов действующего Императорского дива — это уже чересчур, согласись. — Да, пожалуй, — непроницаемо кивнул Владимир. — Я не против ассистировать вам, Гермес Аркадьевич.       Сложнее всего дались переговоры с самой императрицей Софьей. Она с готовностью дала Высочайшее разрешение на временную привязку Владимира, но очень хотела присутствовать при «эксперименте», Аверину с трудом удалось убедить её, что наблюдатель внесет диссонанс в тонкое взаимодействие колдуна и дива. — «Третий — лишний»? — проницательно улыбнулась Софья, и Аверин задумался, что уже успела поведать ей Анастасия. Вряд ли дива и императрица сплетничают, как салонные подружки, но их общий интерес к личности самого Гермеса мог... Додумывать эту мысль Аверин побоялся.       Привязку провели прямо в тренировочном зале, предварительно закрыв его от посторонних. Поскольку связь должна была продержаться недолго, Аверин просто дал диву несколько заранее приготовленных капсул со своей кровью. Потом Мончинский вышел. Владимир, одетый в казенную серую робу дивов Управления, выжидательно замер в центре зала, не поднимая глаз на «своего» колдуна. — Сначала давай просто разомнемся. Атакуй на четверти скорости. И учти, защита зала настроена так, что использовать свое ледяное оружие ты не сможешь. Начали!       Владимир исчез, Аверин поднял щит.       Несколько минут они действительно разминались, настороженно прислушиваясь друг к другу по тонкой ниточке связи: Владимир больше кружил, чем атаковал, Аверин только держал щиты. Потом колдун решил, что пора начинать задуманное. — Активнее, Владимир! — приказал он, вкладывая в голос ощутимый посыл силы, и призвал плеть. Удары в щит стали чаще и сильнее, но все еще недостаточно, чтобы это было похоже на настоящую атаку. — Достань меня, это приказ! — и снова вложил силу в слова.       От мощи следующего удара Аверина бросило на колени, но щит он удержал и успел отмахнуться плетью. — Еще!       Владимир подчинился, удары посыпались градом. Но очень скоро див появился прямо перед щитом и замер, не отреагировав на немедленно последовавший удар. Впрочем, Аверин успел понять, что это — не продолжение боя, и развоплотил плеть до того, как удар достиг цели. — При соблюдении указанных ограничений на скорость приказ достать вас неисполним. Приказы противоречат друг другу. Приоритеты? — Пока хватит. Теперь просто стой и смотри на меня. В глаза мне смотри. Это приказ.       Див замер, сверля колдуна холодным, лишенным всего человеческого взглядом. Аверин с полминуты просто отвечал ему тем же, а потом рука колдуна словно зажила собственной жизнью отдельно от неподвижного взгляда. Взметнулась плеть, и на скуле Владимира, прямо под глазом остался совсем короткий алый росчерк. Див не дрогнул и даже не моргнул, впрочем, в его выдержке Аверин и не сомневался.       Следующие несколько взмахов плети не коснулись дива, хвост проносился в миллиметрах от его лица, не задевая, потом Аверин снова оставил кровавый штрих, на этот раз на лбу. Потом на виске. Владимир молчал, не шевелился, не отрывал взгляда от колдуна. — Хорошо. — Еще один щелчок плети шевельнул волосы на голове дива. — А теперь слушай меня внимательно и исполни приказ в точности, игнорируя любые приоритеты и правила. Только этот приказ, ты понял? — Да, хозяин, — неживым голосом отозвался див.       Аверин убрал плеть, несколько раз встряхнул руками, скидывая напряжение. Сейчас от скорости его реакции будет зависеть всё. Чары на зале не позволят диву покалечить его всерьез, но вся затея будет бессмысленна, если сейчас колдун ошибётся. — Я приказываю тебе полностью сбросить самоконтроль и действовать, только повинуясь инстинктам. Исполнять!       Всё те же защитные чары зала не позволили диву принять демоническую форму мгновенно. Полумиг, и вместо человека перед Авериным выросла огромная туша химеры, но этого полумига хватило, чтобы навстречу броску дива вылетела связка пут, сбивая тварь в рывке. Аверин с невероятной для себя самого скоростью плёл путы двумя руками сразу — одной вплавляя нити в толщу пола и стен, а другой — набрасывая на дива вторую, а затем и третью связку. Химера билась с яростным клёкотом, первые путы быстро лопнули под ее напором, но Аверин успел набросить несколько слоев, спаяв нити друг с другом, а потом еще прицельно метнул толстые жгуты, оплетая конечности твари и прижимая ее к полу. Последней связкой он захлестнул шею химеры и вздернул ее голову, снова заглядывая в глаза. — И это все, Владимир? Я разочарован. Давай попробуем еще раз.       Теперь требовалась филигранная работа с путами. Аверин удлинил их закрепленные концы, дав диву пару метров свободы. Химера немедленно рванулась, но обратный рывок опрокинул ее на пол. — Давай, див. Смотри, что у меня есть! — Аверин достал из кармана коробочку с капсулами, выщелкнул одну и демонстративно раздавил в пальцах. Див зарычал и рванулся еще яростнее. Аверин добавил еще несколько жгутов, а потом опять чуть вытравил путы, позволяя набрать разгон. И подчеркнуто медленно обтирал пальцы носовым платком, стоя в каком-то метре от беснующейся в путах твари. Потом бросил ей платок и с усмешкой проследил, как тот исчезает в зубастом клюве. — И на этом все. Больше не получишь, если не добудешь сам, — он снова посмотрел твари в глаза. Химера взвыла. Аверин снова стянул путы, прижимая ее к полу. — Повторяю приказ. Следуй только инстинктам!       Он продолжил то вытравливать, то вновь стягивать путы, а когда окончательно приловчился делать это одной рукой, во вторую снова призвал плеть. Теперь каждый рывок дива к колдуну заканчивался щелчком плети и глубоким кровавым росчерком на голове и плечах твари. И каждый удар Аверин старался сопровождать взглядом в глаза и посылом колдовской силы.       Когда путы в очередной раз ослабли, а химера взревела, но не бросилась вперед, Аверин позволил себе мысленно выдохнуть. — Ты тратишь силы на демонический облик. Разве выживание — это не такой же инстинкт, как и жажда крови?       Химера выслушала его, по-птичьи склонив голову на бок, а потом со вспышкой силы съежилась в человеческое тело. Путы тоже сжались, не утратив прочности и толщины, и теперь Владимир выглядел в них, как муха в паутине. Впрочем, Аверин знал, что это лишь иллюзия беспомощности, див и в облике человека неимоверно силён. — Следуй инстинктам! — Очередной повтор приказа Аверин подкрепил щелчком плети возле самого уха дива и новым импульсом силы. Владимир дернулся в его сторону, выпуская из пальцев двадцатисантиметровые когти, но почти сразу втянул их и настороженно замер, больше не пытаясь атаковать. — Всё? — спросил Аверин и резко шагнул вперед, широко замахиваясь плетью.       Див отпрянул, на этот раз пользуясь некоторой свободой пут для того, чтобы отступить, а не напасть. Плеть тяжело просвистела перед ним, показывая, что, если бы не своевременное отступление — быть бы Владимиру с рассеченными ребрами.       Аверин снова максимально стянул путы, и див распластался на полу. Аверин подошел к нему, вздернул за ошейник, заставляя поднять и неловко запрокинуть голову. Див коротко глянул на него и тут же опустил глаза. — Ты еще сомневаешься, да? — Аверин ухватил его второй рукой за челюсть и склонился ниже, пытаясь снова встретиться с ним взглядом. Владимир сдавленно засипел и зажмурился. Аверин позволил ему опустить голову, но взамен стиснул пальцами шею сразу под затылком и вдавил лицом в пол, вливая в этот грубый собственнический жест всю доступную силу. Див больше не сопротивлялся, Аверин почувствовал под пальцами ощутимую дрожь.       Колдун встал, отошел на несколько шагов и полностью убрал путы. — Владимир. Я все еще хочу, чтобы ты следовал инстинктам.       Див пополз к нему совершенно по-змеиному, ухитряясь не отрывать от пола даже голову. Остановился, только ткнувшись макушкой в ботинок. Текуче, словно капля воды на кинопленке в обратной перемотке, собрался у ног Аверина в тугой комок, подтянув под себя руки и ноги и продолжая вжиматься теменем в мысок ботинка.       Аверин опустился на пол с ним рядом, провел рукой по волосам дива, а потом плавно и сильно сгреб кожу на загривке, нажал, прижимая к полу, как нашкодившего кота. Див коротко заскулил. — Хорошо, — сказал Аверин. — Вот так, хорошо.       Некоторое время он сидел на полу, одной рукой продолжая придерживать дива за шею, а второй иногда поглаживая по волосам. Постепенно Владимир перестал трястись и сжиматься, перетек с колен в позу эмбриона. Лицо он теперь прятал в штанине на голени Аверина и слегка касался её же кончиками пальцев.       Аверин не заметил, в какой момент тело дива окончательно стало расслабленным, а дыхание — легким и ровным. Владимир спал на полу под его рукой. За исключением Кузи в обличии домашнего кота, Аверин никогда не видел полностью спокойных и расслабленных дивов. И теперь подумал, что ни одна из женщин, засыпавших на его плече после любовных игр, не вызывала такого яркого желания оберегать ее сон, не потревожить ни движением, ни вздохом.       То ли диву требовалось совсем немного времени на отдых, то ли Аверин переоценил своё умение неподвижно сидеть на твердом холодном полу, но прошло не более часа, прежде чем дыхание Владимира снова изменилось. Аверин немедленно убрал руку и поднялся, с наслаждением потягиваясь и разминая затекшую спину.       Владимир тоже встал одним слитным движением и посмотрел на колдуна извечным своим равнодушным взглядом. Впрочем, Аверин уже слишком хорошо его знал, чтобы не разглядеть под официальной маской смущение, неуверенность и даже некоторую опаску. — Думаю, мы закончили. Я сделал и выяснил все, что хотел. — Аверин совершенно не желал затевать объяснения. — Хорошо. — Владимир на секунду запнулся. — Благодарю вас. За познавательный эксперимент. — Это было полезно для нас обоих, — кивнул Аверин и первым вышел из зала.       Мончинский, как и предполагал Аверин, ожидал их в курительной комнате. — Ну как? Ваши исследования прошли успешно? — он тревожно оглядел сперва Владимира, за время сна успешно исцелившего все полученные раны, затем Аверина. — Да, вполне. Благодарю вас обоих за сотрудничество! Провести обратную передачу можем прямо сейчас. — И вы даже не расскажете? — негодующе воскликнул Мончинский. — Позже. Мне надо сформулировать выводы, — ответил Аверин заранее заготовленной фразой, но внезапно в разговор вступил Владимир. — Его сиятельство граф Аверин успешно и эффективно овладел мною. — Ач-чт-то? — поперхнулся молодой колдун. — То есть, в смысле, да, конечно, мы же провели ритуал... или в каком смысле? — он принялся душно краснеть.       Владимир сохранял самый официальный вид и тон, а Аверину пришлось изобразить неудержимый кашель. Нет, определенно, люди, считающие, будто у Владимира нет чувства юмора, просто никогда не видели этого дива выспавшимся!