Последний раз, когда не удалось стерпеть

За окном смеркается, когда Джисон возвращается домой после работы. Уставший, заёбанный и желающий просто на пару часов отлететь в мир иной, чтобы его оттуда не смогли достать. Отключает мобильник, залпом осушает стакан кофеина, который, как бы ни странно, помогает быстрее уснуть, и плетётся в свою комнату, по пути встречаясь с Феликсом. Тот возится с коробками в проходе, поднимая и рассматривая, а стоит Хану поинтересоваться, что в них находится, нервно дёргается, словно от электрического удара. — Привет, — заправляет выпавшую прядь блондинистых волос и улыбается. — Ничего интересного, так, безделушки для украшения комнаты. — Помощь не нужна? — Джисон непроизвольно зевает, хотя не намеревался показывать свой уровень энергии на данный момент. Предложил искренне. — Ох, нет! Спасибо, сам управлюсь, тут мелочи, правда. — Ну, как знаешь, — он упустил из вида, как резко реагировал на его слова парень, неуёмно показывающий что-то жестами, так как было не до этого. Перед глазами всё плыло. Пожелал ему доброй ночи и попросил сильно не шуметь, всё-таки они соседи. Уже в кровати печально отметил, что простыни холодные, а хотелось сразу запрыгнуть под одеяло и согреться. Джисон любитель жара, стойкого и расслабляющего. Прежде чем погружаться в сон, решил пробежаться на всякий случай взглядом по приготовленным на завтра графикам, на половине работы едва разлепляя глаза. Однако тут же пришёл в себя, когда за стенкой что-то громко рухнуло. Затем после затяжной паузы послышалось почти неуловимое извинение Феликса. Правда было поздно, и хоть парень не виноват, весь настрой Джисона спать как рукой сняло. Вспомнил наконец, что надо заранее надевать беруши, и потянулся к прикроватной тумбочке, открывая небольшую пластмассовую коробочку и поочерёдно отсёк слух от внешних раздражителей. Так намного лучше. Он просидел до позднего часа, увлёкшись документами и никак не схватывая предсонное состояние. Словно тело передумало засыпать, а сил на завтра должно хватить. Глупое недоразумение. Джисон старался не жаловаться на жизнь, чтобы не показаться ворчливым, но с каждым разом мириться с собственными установками становится сложнее. Потому что к новым вещам он привыкает быстро, а беруши спустя несколько часов использования будто срастаются с кожей, и всё снова становится достаточно слышимым. У него это с подросткового возраста. Было много стресса, за которым невозможно уследить лишь глазами, телу пришлось приспосабливаться. И вот, во что всё вылилось. Хороший слух служил отличную службу в написании песен, однако в повседневности катастрофически мешал, отвлекая от дел. Положив тонкую стопку бумаги на тумбу, попробовал расслабиться и применить практику дыхания. Зачастую помогало быстрее погрузиться хотя бы в бессознательное состояние. Он уже практически задремал, когда над головой противно заскрежетало. Звука Хан не расслышал, но почувствовал расходящуюся по поверхностям вибрацию. Раздражает. На протяжении последней недели подобное повторяется вновь и вновь. Иногда Джисон успевал заснуть, а порой старался игнорировать посторонние звуки, так и корячась на кровати до глубокой ночи. Он и предполагать не может, что такого вытворяет его сосед, но так всё достало. Доверие к Феликсу не маленькое, однако эти выходки пора прекращать. Парень знает, что в это время Хан должен отсыпаться. Они хорошие друзья и всегда поддерживали друг друга, уважали границы. В стену легонько стукнули. Потом ещё раз. И ещё. — Ну берегись, сейчас я тебе задам жару, — прошептал на выдохе разозлённый Джисон, спрыгивая с кровати и по темноте пробираясь к двери, ведущей в комнату Ли, не забыв при этом вынуть беруши. Из-под створки лился мягкий свет. Кажется парень не спит. Значит вряд ли лунатит, этот вариант можно отбросить. Осторожно нажав на ручку двери, Хан проникает в комнату, но тотчас столбенеет от увиденной картины, которую ни за что не смог бы представить. У изголовья постели плавно выгибается обнажённая фигура, которую потряхивает, как на ветру. Длинная рука крепко вцепилась в спинку, удерживая в одном положении, пока вторая изгибается, змеёй скользя по талии к ягодицам и останавливаясь около сжимающегося розового колечка, слегка надавливая пальцами, растягивая тугие стенки. Под животом лежит большая подушка, на которую от каждого движения падает стоящий в возбуждении аккуратный член, пачкая белую наволочку каплями смазки. Чувствуя стимуляцию с разных сторон, Феликс пытается её увеличить, сильнее притираясь к подушке, изгибая поясницу и толкаясь. Кровать следует полученной инерции и тихонько ударяется о стену, из-за чего у блондина вырывается сдавленный стон, теряющийся в складках зажатой во рту простыни, которая покрылась пятнами слюней. Усыпанные родинками плечи подрагивают, а позвоночник прогибается дугой, стоит к одному пальцу добавить сразу два. Глаза сомкнуты от переполняющего ощущения дрожи, длинные волосы разметались по сторонам и прилипли к коже от пота. Мычание срывалось на задушенные хрипы. Ему так не хватает чего-то большего. Феликс подаётся бёдрами назад, насаживаясь на свои же пальцы, но неудовлетворённо куксится, так как не получает достаточно. Лёгкие раздувают грудь, когда парень освобождает отверстие, чтобы поменять позу. Однако сразу выпускает изо рта ткань и громко всхлипывает, ощущая ворвашийся в проход холодный предмет, отчего колени разъехались по кровати, а живот прижал дёрнувшийся член к мокрой поверхности. — Что за...? — Феликс пытается обернуться и внезапно сталкивается с потемневшим взглядом соседа. — Джисон? Чёрт, я... — Вот чем ты занимался, оказывается, — севшим голосом сипит Хан. Увидев разнеженного парня, внутри что-то лопнуло и устремилось в низ живота, разжигая пожар. Он не мог оставить всё как есть. Джисон возжелал проучить парня как следует. По пути к кровати он подхватил с пола оставленный без присмотра фаллос и без предупреждения вогнал резиновую головку в зад уставшего от лёгкой стимуляции блондина, получая ожидаемый результат: читаемое изумление в чужих больших глазах, податливо расслабившееся тело и реакцию, от которой сам ощутил, как кровь стремительно прилила к паху. — Прости, я думал, ты спал, — захлебнувшись новыми фрикциями, Феликс закатывает глаза и невольно опускается лицом на перемазанные простыни, остатками сознания всё же старясь понять происходящее. — Джисон, что ты хочешь сделать? — А разве не заметно? — давит на игрушку, заставляя анус раскрываться и принимать инородный предмет. Упивается видом трясущегося тела, которое вот-вот расползётся во все стороны лужей. — Ты творил такое каждый день, верно? А я и не догадывался. Скажи, представлял кого-то? Сзади, кто вот также грубо вбивался в тебя? Джисон находит в складках откинутого одеяла банку с лубрикантом и льёт на торчащую снаружи половину иммитатора, после проходясь ладонью по приподнятой пояснице, огладив каждую половинку и сжав. Снова толкнув член глубже, прикусывает губу от вида раскрепощённого парня. — Представлял, — хнычет снизу Ли, совершенно потеряв контроль над собой. Однако не успел тот пластом лечь на кровать, как Хан пристраивается сзади и перехватывает под животом, чтобы не дать этому случиться, случайно задевая головку истекающего члена, отчего Феликс напрягается. Вёдет бёдрами назад, проталкивая в себя легче входящий фаллос и уже в открытую отпуская гортанный стон. Внутри горит, наконец-то чувствуется приятная наполненность. Парень отбросил свою любимую игрушку, надеясь кончить собственной стимуляцией, чтобы не разбудить соседа. Он знал, что не сможет сдерживаться, если в него ворвётся что-то больше пальцев. И всегда думал, что делает всё осторожно, незаметно. До сегодняшней ночи. — Поделишься своими фантазиями, м? — порыкивает ему на ухо Джисон, начиная двигать рукой и вырывать из блондина полувсхлипы и крики. Он всем своим существом чувствует, как Феликса ведёт от него. От голоса, присутствия и яркого ощущения твёрдой плоти за спиной, после раскрытия его секрета. И сам проваливается под кипящим наслаждением, поверхностно дышит, вжимает подтянутое тело в себя. — Я представлял, как ты будешь смотреть на то, как я кончаю. — Феликс качается вперёд-назад, обвивает ладонями удерживающую его руку и старается сглатывать, чтобы набирающаяся во рту влага не потекла по подбородку. — Как потом возьмёшь меня прямо здесь. Джисон! — Я прямо тут, — прикусив участок кожи на шее, Хан одновременно вгоняет фаллос настолько глубоко, чтобы Феликс подпрыгнул от неожиданности, но не ушёл, крепко держась на месте чужой хваткой. На оставленном укусе виднеются рубцы его зубов, когда он рассматривает результат и довольно хмыкает в затылок. — Что, Феликс? — Пожалуйста, продолжай... Я хочу чувствовать. — А может ты бы хотел меня вместо этой проклятой штуки? В этот раз блондин сглатывает с трудом, уже представляя предложенную перспективу. Но не успел он и слова сказать, как Джисон продолжает. — В следующий раз, сладкий. Ты доставил мне неприятности бессонными ночами, так что я обязан возместить ущерб. — Джисон, — попытавшись двинуться в кольце, парень получает только ещё один укус с другой стороны и неудовлетворённо ёрзает. — Не бойся, мы придумаем, как сделать не менее хорошо нашему ангелочку. Давление с фаллоса исчезло на пару секунд, из-за чего Ли простонал, сжимая оставшуюся без внимания игрушку внутри. А затем послышался шорох одежды, и вот к мягкой коже бёдер тесно прижался горячий твёрдый член. Феликс удивлённо распахнул глаза и забыл как дышать, стараясь прочувствовать весь размер парня одними прикосновениями. — Вот так, сладкий, раздвинь ноги пошире. Поняв к чему ведёт Хан, он позволил протолкнуться членом между ляжками и почти сразу сомкнул их вокруг парня, давясь победой над выпустившим шипение старшим. Глянул вниз и с восторгом заметил наливающуюся краской крупную головку. Возбуждение побежало по венам с утроенной силой, ждать уже не было терпения. — Джисон, пожалуйста, двигайся. — Как скажешь, — он резко отстранился и впечатался в спину блондина, отчего пресс упёрся в фаллоиммитатор, который в свою очередь сильнее вжался в стенки и попал по простате. Оба одновременно испустили стон, получив долгожданное стимулирование. Так как игрушку больше не нужно было удерживать, Джисон переместил вторую руку на подёргивающийся член Феликса, сжимая основание. Вокруг так тесно, жарко. Парень плавится от накатывающих волн горячки, ему это так нравится. Он шепчет благодарности за неосторожность точно также тающему в его руках блондину, подмахивает бёдрами, наполняя комнату шлепками и разроненными голосами. Умирает от зажатости между молочной кожей и разогревающего пуще прежнего трения. Кровать уже не просто стучиться о стену, а ходит ходуном от напористости парней. Низкий голос Феликса оседает горчащей на языке крошкой, которой Джисон делится, оставляя всё больше и больше отметин на всей доступной поверхности тела. Воздух накаляется от двух пышущих жаром человек, что растворяются в моменте, отпускают себя и довольствуются быстротой достигающей разрядки. Первым не сдерживается Джисон, чья сперма пачкает подушку и стекает по ногам блондина, а когда он пропускает ещё несколько движений ладонью по члену Феликса, тот изливается ему в руку, покрываясь мелкой дрожью и почти укладываясь на грудь за собой. Хан медленно укладывает их в горизонтальное положение на чистой стороне кровати и вытягивает из младшего резиновую игрушку, вырвав последний протяжный стон. Пару минут уходит на то, чтобы прийти в более-менее осознанность, но парни продолжают молчать, нервно размышляя с чего начать разговор. А поговорить стоит. — В общем, если услышу что-то в следующий раз, тебе крышка, — сонно тянет Джисон. Ну вот. Очень вовремя вспомнил, что собирался заснуть до случившегося. — Я надеюсь в том плане, как сегодня? Смерив очень даже счастливого Феликса хмурым взглядом, в итоге Хан смиряется с действительностью. Ему тоже понравилось, как-никак. Другой вопрос, кем они теперь другу другу приходятся. Но это потом, об этом можно подумать и позже.