Не ездит на велосипеде.

Соединённые штаты Америки. Штат Невада. Научно-исследовательская лаборатория «Мир», код секретности – «красный». 14:02 по Гринвичу. Центральный конференц-зал. Зал полнился людьми в белых халатах. Слух резала сумасшедшая какофония девяти разных языков. На трибуну взошёл Расул Назарбеков. Мужчина лет сорока арабского происхождения. На нём был серый стильный костюм-тройка в тонкую полоску и накинутый на плечи белый халат. — Коллеги, прошу вашего внимания, — на чуть ломаном английском проговорил он, стукнув пару раз лазерной указкой по графину с водой. — Коллеги, — продолжил Назарбеков, когда учёные расселись по местам. – Поздравляю вас. Сегодня в 8:43 по Гринвичу был выведен идеальный вирус. «Рангма»! Герметичные двери зала разъехались, впуская высокую худощавую женщину с кейсом из оргстекла в руках. Француженка Ноэль Лаурент поднялась на трибуну и развернула кейс к собравшимся. — С помощью этого вируса мы сможем лечить такие болезни, как СПИД, рак и многие другие! – говорил Расул Назарбеков, указывая на цилиндрические ампулы с красноватой жидкостью, видимые сквозь прозрачную стенку кейса. 18:30 по Гринвичу. Лаборатория практических исследований №2. Первое испытание на человеческом организме. Стерильное помещение разделённое на две части мощной стеной с окном из оргстекла. В смотровой находились трое в халатах, сам Назарбеков, Лаурент, а так же Николай Исимов. — 26 октября 2012 года, 18:32 по Гринвичу, начинаем испытание на людях, — проговорил Назарбеков. – Ввести подопытного. Небольшая стальная дверь в углу операционной приоткрылась. Двое помощников в биозащитных костюмах вкатили инвалидное кресло со сморщенным старикашкой. — Подопытный №673, Андрей Ратин 27 лет. Медицинское заключение: СПИД, частичная атрофия головного мозга, печени, почек и ряда других органов из-за длительного приёма наркотических веществ, — проговорил Исимов, с отвращением глядя на существо менее всего похожее на человека. Пока один из помощников закреплял ремни на подопытном, второй с осторожностью ювелира вытащил одну ампулу с вирусом и вложил в шприц-пистолет. — Готовы, — коротко отрапортовал по внутренней связи один из помощников. — Начать испытание, — скомандовал Назарбеков. Зафиксировав голову подопытного, помощник приставил пистолет к его шее и нажал на «спуск». Когда процедура была завершена, помощники как можно скорее покинули операционную. Прошло мучительно долгих десять минут, прежде чем появилась первая реакция у подопытного. Его вдруг начало дёргать в неясных судорогах. — Датчики фиксируют резкое учащение сердечного ритма. 134 удара в минуту и показатель продолжает расти, — передала информацию Лаурен. – Резкий скачок давления со 100/70 до 150/120. Температура 42`3. — Твою ж…! – выругался Исимов, наблюдая за тем, как ломало подопытного. Оный уже заблевал себе всю грудь и содрал руки до мяса о ремни, но продолжал вырываться. Вдруг подопытный замер, развалившись в кресле словно марионетка, лишившаяся кукловода. — Резкая остановка сердца. №673 мёртв. — 18:47 по Гринвичу. Подопытный №673 мёртв, — с сожалением о проваленном опыте проговорил Назарбеков. — Брось, Расул, — похлопал по плечу товарища Николай. – Первый блин всегда комом. К тому же наркоман, сам понимаешь – дело непредсказуемое. Уберите тело! В операционную вновь влетели помощники и в скором темпе увезли мертвеца в крематорий. — Подопытный №674, Ирэн Смит 34 года. Медицинское заключение: рак крови, — представил следующего подопытного Исимов. В операционной находилась миловидная женщина излишне худая и бледная. Ей уже вводили вакцину. — Мистер Назарбеков! – в смотровую ворвался взмыленный Хельмут Шефер — зоолог. – Животные…. Они взбесились! — Что за чёрт? – удивился Расул, впрочем, уже понимая, в чём дело. – Изолировать животных и всех, кто…. Назарбекова прервали крики и странная возня. Он обернулся и обомлел. Ещё недавно находившаяся в полуобморочном состоянии девушка рвала на части помощников, словно листы бумаги. — Расул! – вскричал Николай без ведома начальника нажимая кнопку «экстренной зачистки». Ещё живые помощники кричали, пытаясь вырваться через заблокированные двери, но безуспешно. Они плавились под действием химического состава, вскоре дым заволок операционную полностью, скрывая ужасающую картину от посторонних глаз. — Мистер Назарбеков… — робко позвал Шефер. — Животных изолировать, — начал раздавать указания Назарбеков. – Всех контактировавших с ними так же. Блокировать нижние уровни. Объявляю карантин! Свяжитесь с департаментом ООН. 23:16 по Гринвичу. Лаборатория практических исследований №6. — Мистер Назарбеков, я прибыл не для того, чтобы вы мне дохлыми мышами тыкали! Показывайте результат! – взбеленился мистер Коллинз – представитель ООН, когда ему порядком осточертели сбивчивые объяснения какого-то араба. — Ещё одно испытание? – робко поинтересовался Назарбеков. — Именно! — Подопытный №675, Максим Иванов…. — Вы ставите опыты на детях? – холодно поинтересовался Коллинз. Фактически ему было всё равно. — Не совсем, — недовольный тем, что его прервали, ответил Исимов. – Все подопытные получают деньги за их согласие на опыт. — Я так понимаю впоследствии деньги получать уже некому, — усмехнулся Коллинз. — Вроде того. Ну а конкретного мальчишку нам продала его собственная мать. — Ясно. — Приступайте, — кивнул Назарбеков двум новым помощникам. Когда шприц-пистолет поднесли к мальчишке, он вдруг занервничал и стал вырываться. — Не дёргайся! – прикрикнул на него один из помощников, придавливая парнишку ладонями к креслу. Инъекция была сделана и помощники ретировались из операционной, не желая повторить участь предшественников. Вначале, как и в первых двух опытах ничего не происходило, затем мальчишка задёргался. — Сердечный ритм подскочил. 120 ударов в минуту, — проговорила Лаурент. – Температура 37. Давление пока стабильно. Парнишка ещё некоторое время подёргался, а потом резким движением порвал ремни, срывая кожу с рук, подскочил к стеклу и стал колотиться в него. — Мистер Коллинз… — начал Назарбеков. — Наблюдаем, — коротко ответил представитель ООН. Мальчик уже сбил кулаки до мяса, даже кое-где костяшки белели. Он замер, вперив сумасшедший взгляд в Исимова, затем протяжно завыв на одной ноте, забился в угол. — Запустите туда пару других подопытных, — проговорил Коллинз. — Сер…. — Выполняйте! — Ввести подопытных №676 и №677 – дал команду Исимов. Дверь операционной приоткрылась ровно на столько, чтобы туда было возможно протиснуть ещё двоих — худощавого мужчину и болезненного вида девушку, и тут же закрылась за их спинами. Мальчишка некоторое время наблюдал за жмущимися у выхода людьми, а потом одним молниеносным прыжком достиг мужчины, повалив на пол начал рвать. Девушка, завизжав, отскочила к стеклу и стала бить в него кулаками, требуя выпустить её. Она и не заметила, когда обезумевший пацан с перепачканным в крови лицом вцепился в её шею. — Ну что же мистер Назарбеков. Подготовьте исходные и конечные образцы для транспортировки. Так же всю документацию. Подопытных и штаммы уничтожить. На этом всё. 00:04 по Гринвичу.

Кремационный отсек. Сочтённый мёртвым наркоман резко распахнул глаза, а в следующее мгновение по стерильному полу растеклась вязкая лужа ещё горячей крови. 5 июня 2014 года. Россия. Анклав «Новая Москва». 7:42 — Танюха, пить с утра пораньше – верный признак алкоголизма, — ехидно заметил Василич, впрочем, наполняя стопарь водкой. — Василич, не лечи, а! – простонала я, опрокидывая стопку залпом. – Всю ночь в гадючнике просидели от гоблинов тырились. Насмотрелась – во! – провела ребром ладони по горлу. — И толку? Караван с рабами так и не появился. Какая-то падла, похоже, инфу слила. Найду – в тот же гадючник суну в одних трусах. — Хм, — ухмыльнулся халдей. — Ещё и рейд сегодня намечается. Всё, нахрен, ухожу в вольнонаёмники! — Кто ж тебя пустит?! Мне осталось лишь горько усмехаться. Кто бы мог подумать?! Ещё два года назад я влачила бессмысленное существование. Родители, младший брат, друзья, технарь, парень, всё, как у всех. 30 октября в новостях начали появляться весьма странные репортажи из Америки. Мол, волна безумия накрыла несколько штатов. Люди сходят с ума и бросаются на прохожих. Естественно, что большая часть остального населения мира не то что, не верили, а просто не обращали, ровным счётом, никакого внимания на сей бред. Ну, что я могу сказать, у нас всегда, пока жареный петушило в зад не клюнет, мы и не почешемся. В ноябре сумасшествие прокатилось по странам Европы с их плюшевыми армиями и излишним пацифизмом. В этот момент в правительстве России началось шевеление. Были выставлены какие-то призрачные заслоны, остатки разворованной и морально уничтоженной армии мобилизованы. Президент, парламент и прочие дома терпимости были эвакуированы. Надо ли говорить, что сие помогало мало?! Уже в конце ноября первые вспышки немотивированной агрессии были замечены в Москве и Санкт-Петербурге. А вскоре начался ад. То, что людей убивали не просто сумасшедшие, а ходячие мертвецы, в голове не укладывалось абсолютно. То, что убитые и растерзанные вскоре так же поднимались, как ни в чем не бывало, и шли жрать живых – тем более. Полгода остатки человечества просто пытались выжить. Кто-то сбивался в группы, в надежде вырваться из городов. Кто-то такими же группами захватывал более укреплённые здания, надеясь переждать весь хаос там. Да и к брошенному хабару поближе. Кто-то прибивался к военным и таких было большинство. В общем, оставаться одному было смерти подобно, но одиночки всё же, были. Я одна из них. Моя мать работала в городской поликлинике. В тот день она вернулась под утро, жутко уставшая. «Было много вызовов…» — сказала она и упала прямо в прихожей. Отец бросился её поднимать. Пока нёс до спальни, мама «пришла в себя» и тут же вцепилась в папино плечо. Я быстро всё поняла, благо в интернете до этого насмотрелась, и любительских съёмок, и новостных «огрызков». Втолкнув обоих в спальню и судорожно заперев дверь, велела мелкому собираться. Благо мы часто с родителями ездили на природу и ходили в походы, поэтому я и девятилетний Димка знали, что нужно в первую очередь, а что класть, если осталось свободное место. Наверное, нам повезло, что отец у меня был любителем пострелять по баночкам. Вскрыть сейф, видевший ещё дедушку Сталина, не было чем-то сверхсложным. Если сильно захотеть такой ящик и скрепкой канцелярской открыть можно. Братишка уже топтался в прихожей, когда я вынесла старенький потрепанный СКС и карабин. — А где папа с мамой? – спросил малой. Больше всего я боялась именно этого вопроса. Что ему ответить? Правду? Так тут потоп начнётся. Соврать? А что именно? — Папа сказал, чтоб мы сейчас ехали к дедушке. А они попозже приедут, — присев на корточки перед Димкой, проговорила я. — Да? Тогда я пойду, скажу им «пока», — братец рванул в сторону спальни родителей. — Нет, братишка. Нельзя. Мы должны торопиться! – схватила я малого за предплечье. — Но я хочу с ними попрощаться! – закапризничал Димка. — Будешь вредничать – к деду не поедешь! – строго прикрикнула я, распределяя сумку со жрачкой и собственным скарбом за плечами. Дедушку брат любил безумно, а посему артачиться перестал и вытянулся по стойке «смирно». А для меня в полный рост встала дилемма: либо первым вытолкнуть на лестничную площадку младшего и подвергнуть возможной опасности, либо выйти первой, но оставшись один Димка мог рвануть к родителям, а это хуже вдвойне. Как там у Чернышевского? Что делать? Именно! Схватив мелкого за многострадальное предплечье, уставилась в дверной глазок, внимательно рассматривая лестничную площадку. — Тихо… — проговорила я и, подумав, добавила – вроде. Резко распахнув дверь, вытолкнула братца и выскочила следом, судорожно запирая оную. — Ни к кому не подходи. Запомни, все, исключительно все, сейчас хотят тебя съесть. Не отставай! – прикрикнула я, перехватывая СКС. Страх подгонял. Причём страх отнюдь не за себя. Если с мелким, хоть что-то случится…. Чёрт! Нельзя паниковать! Я просто не имею на это права! Оставался последний пролёт, когда я заприметила человека, топтавшегося у самого выхода. — Эй! – позвала, беря на мушку его лысый затылок. Судя по заношенным треникам, резиновым сланцам на носки и растянутой майке – это кто-то из многочисленных жильцов нашего подъезда. Вопрос лишь в том, на нашей он стороне или уже успел перейти на «тёмную»? — Назовись, иначе я стреляю! Но мужик даже не шелохнулся. — Да что ж ты будешь делать?! – буркнула я, перехватив оружие и осторожно приближаясь к человеку. Чуть замахнувшись от всей души, приложила прикладом по черепушке мужика, тот мешком осел на пол. Пинком распахнув входную дверь, схватила шокированного мелкого и потащила прочь. Мда, вот что-то не сложилось у меня с машинами. И как я сейчас это ведро с гвоздями канареечного окраса, именуемое «Лада-Калина» поведу? Пока возилась с вещами и запихивала непоседливого братца, заприметила троих, шатающейся походкой подбирающихся к нам. По всей видимости, они нас тоже заметили. Автомобиль (о чудо!) завёлся с первого раза (после третей попытки) и мы, не торопясь, выехали со двора. Не хватало ещё угробить машину в самом начале пути. На окраине города, где жили мы, царила тишина и спокойствие. Мёртвое спокойствие. Прохожих не было видно, а те, что шатались, вряд ли относятся к числу живых. Редкие машины. Но чем ближе к центру, тем оживлённее становилось на улице. — Нет, в центр нам не надо. Придётся по окружному, — пробормотала я, прикидывая маршрут до посёлка, где жил наш дедушка. — Сестрёнка, — вдруг подал голос братишка, когда мы уже катили по загородной трассе. – А тот дядька, он тоже хотел нас съесть? — Да, малой. — Сестрёнка…, а ведь папа с мамой не приедут, да? Я чуть в кювет не угодила. — С чего ты взял? — Просто знаю. Алька, почему? — Маму укусили, она заболела и укусила папу… — удручённо проговорила я, а мне вторили тихие детские всхлипы. Наконец показался посёлок, но что-то было не так. «Да, глупо было надеяться, что зараза не доберётся сюда» — думала я, разглядывая пустынную поселковую улицу. Ни бабушек, ни детей, ни вездесущих Шариков-Бобиков. Я тормознула перед домом деда и прежде чем успела хоть что-либо сообразить, брат бросился из машины навстречу, показавшемуся из-за угла дома деду. Сначала я вздохнула облегчённо, а потом….

Реклама

— Мелкий, назад! – истерично взвыла я, хватаясь за СКС, но было поздно. «Дедушка» схватил ничего не понимающего братишку и впился в его шею. – Нет! Раздался выстрел. «Дед» упал с простреленной башкой, потянув за собой младшего. Я бросилась к Димке. Кровь хлестала, как оголтелая из порванной артерии. Прижимая маленькое тельце к себе, я отчаянно пыталась зажать рану. — Прости… — прохрипел братишка. — Молчи! – слёзы брызнули против воли. — Прости, что не послушался. Сестрёнка, я ведь тоже заболею? Не хочу…. Не хочу становиться таким. И умирать не хочу. Не хочу умирать, Алька! Слёзы встали поперёк горла. Прости, братишка, я ничего не могу поделать. Вскоре брат затих. Заведя ладонь к его затылку, резко дёрнула. Что-то противно хрупнуло, и я разревелась, как сопливая девчонка. Странно, но мне никто не мешал, пока я рыла могилы в картофельных грядках. Никто так и не появился, когда я в оцепенении стояла над крестами. Никого не было рядом. Их всех убила я. Нежную, заботливую и любящую мать. Отца, истово обучавшего меня всему, что знал сам. Деда, который не был нам единокровным родственником, но был человеком чести и совести. Однажды найдя младенца – моего отца, взрастил его, как собственного сына. Братишки. Непоседливого мальчишки, за которого я была готова порвать глотку любому. Их больше нет. И меня больше нет. С того самого дня Вороновой Алины Александровны больше не существовало. На память остался лишь СКС и семейное фото, надёжно спрятанное в потайном кармане. — Танюха…! - Танюха…! – взметнулся крик над рыночной площадью. - Твою налево! – вздрогнула я, выныривая из воспоминаний. К нам, вернее ко мне, на всех парах нёсся четырнадцатилетний мальчуган из когорты «найди-сообщи-передай». Старые камуфляжные штаны старательно поднимали пыль при ходьбе, рыжие патлы торчали во все стороны, а голубущие глаза радостно горели. И всё это – Игорь, моё личное наказание. Единственное существо в этой клоаке, простите, анклаве, периодически выводящее меня из себя. - Сочувствую, - абсолютно неискренне проговорил Василич. - Таня! – раздался запыхавшийся голосок совсем рядом. - Какого? – мрачно вопросила я. - Такого! – оптимистично выдал рыжий. – Начальство обыскалось. Ругается – жуть! - А мне какое дело? – даже не шелохнувшись, буркнула в рюмку. - Там что-то про рейд говорили… - «очень» тонко намекнуло это создание. Я допила остатки самогона и рванула с низкого старта в штаб. - И ни тебе «здрасте», ни: «Спасибо дорогой Игорёчек, ты, как всегда, самый лучший и…!» - послышалось вдогонку. Вернулась. Навернула рыжему подзатыльник, так что он аж со стула свалился, и вновь направилась к начальству на ковёр. - Где тебя черти носят?! – выдал начальничек, стоило только сунутся в кабинет. - И я тоже рада вас лицезреть! – скопировав тон Игоря, прикрыла глаза ладонью от слепящих лучей утреннего солнца, бьющих прямо в окно. - К пустой голове, Татьяна… - язвительно заметило начальство. - Да ни в одном глазу! – нахально улыбнулась я в ответ. – Лучше б шторки задёрнули. - Вот ваш проводник. Забирайте и проваливайте! – резко сменил тон и тему Полкан. Только сейчас заметила ещё двух субчиков, вольготно развалившихся на стульях. - Вы, верно, смеётесь над нами?! Мы просили кого-нибудь толкового, а не шалаву с подворотни! – подскочил один из них. Не ребят, я конечно, не шибко целомудренна, но называть меня шалавой…! - Проверял что ли? – офанарев от злости, выдала я. Субчик естественно заткнулся. - Так, или берёте, или проваливайте! – рявкнуло начальство. Ну, субчики и не стали рассиживаться. Грозно посверкав очами, умотыльнули прочь из кабинета. - С чем приходили? – спросила я, оседлав стул. - Сопроводить до больницы какой-то просили, - просто ответил Полкан. - До больницы? А по подземке прогуляться у них желания нет? - Возьми, да предложи! - А это мысль, - задрала я очи ясные, ну не совсем ясные, к потолку. - Ладно, что там с караваном? - Да ничего! – пнула я стол. – Другой дорогой прошёл, пролетел на бреющем, под землёй прополз…! Николаич, делай что хочешь, но ищи эту гниду, что информацию сливает! - Тихо-тихо, не гневись золотая рыбка! И так уже всех подозреваю, в том числе и тебя, - чиркнув спичкой, Полкан закурил. - Считаешь меня мазохисткой? Удостоили меня лишь взглядом искоса. - Мгр, что насчёт рейда? – перевела я тему разговора. - Точно! – и полковник швырнул папочку на стол. – Здесь карта местности, последние данные разведки того района. Ну, почти того. - План здания? – за спрос денег не берут. Хотя, судя по всему, я не то что плана не получу, но и разведка проходила примерно в трёх-четырёх кварталах от места назначения. - Счаз-з-з! – с сарказмом протянул Полкан, подтверждая мою мысль. – В слепую полезешь. - Да вы сама любезность! Кого в нагрузку даёте? – спросила я, просматривая папочку. - Новенькие. Наводчики, собственно. В десять будут ждать тебя у «ворот». На этом всё – свободна. - Привезу сувенир. Постараюсь живой, - подорвалась я с места. - Проваливай! - Есть, мой генерал! - Шут гороховый! Лето. Утро. Солнце затылок припекает. Анклав кипит жизнью, забив на жару большой и мохнатый. Носились сыльные-посыльные, сверкая камуфлей. Куча народа с оружием. Кто-то спешит в рейд, кто-то в разведку, а кого-то просто чёрт дёрнул не за то место с утра. Крики, мат. Мда, я и не думала, что Конец Света будет напоминать рынок. Причём вьетнамский. Все на одну уставшую харю. - Вай какой пЭрсик! – ущипнули меня за зад самым наглым образом. - Не замай мой персик, а то по абрикосам схлопочешь! – гаркнула я, оборачиваясь. - Вай-вай, - поднял парень лапищи вверх, по типу «сдаюся я без бою, мину подложил уже». - Дай-дай! Странно, не знаю я эту троицу. Проездом что ли? Плюнув на всех и разом, направилась дальше. Складские находились в самой ж…, в конце короче, анклава, а мне почему-то прямо ну никак не шлось, поэтому добиралась я туда примерно с час. - Эй, Генацвале! – крикнула я в пустоту склада. - Чего тебе, о, блудная дочь шакала? – вышел на свет Божий этот тать ночной. - Что ты не по образу. - Зато тебе подходит. Так с чем пришла? - Мне б пищалей пару штучек…. - Татьяна, ты не оборзела часом? - Ещё патронов цинка два-три, - продолжила я, как ни в чём не бывало. – Гранат световых. Прицелы…. - А не треснет? - Не-э-э-э! – заверила я. Генацвале ухмыльнулся и скрылся за большими складскими воротами. Послышался грохот, мат, снова грохот и ко мне выскочили двое со скарбом. - Значит так, - вышел следом Генацвале. – АК-ашники четыре штуки. Старенькие, но рабочие. Гаврикам этим выдашь. Цинк патронов. Один на весь рейд. Гранат нет. А это тебе. Мне протянули прицел, помнящий ещё немецких юнкеров, перевязанный розовой ленточкой. - Миленько. - Патлатый полночи сидел под твоего монстра подгонял, так что должен работать. Всё, проваливай. - Ох, и любите же вы все меня, бедную-несчастную, посылать! – деланно возмутилась я. Закинув автоматы на плечо, как связку сосисок, подхватила цинк и бодренько поскакала к воротам. - Вы новенькие на рейд? – спросила я у весьма аппетитной задницы, торчащей из кузова УАЗа. Жутко захотелось повторить манёвр с пощипыванием давешнего знакомца. - Ну, мы, - из-за машины вывернул субтильный паренёк. Сложив руки на груди, он опёрся о капот. - Чего тебе, девочка с персиками? – вылез из машины первый, гулко приложившись затылком о крышу кузова. - Уже знакомы…. Значит, будем дружить! – улыбнувшись во все 32 (вернее уже 27), сунула дохлику цинк с патронами. Парень покачнулся. От неожиданности. Наверное. - А ты? - Подкрепление. - Это шутка такая? – малец охренел детина. Что странно, что первый, что второй…. Комплекция из серии «мы дополняем друг друга», но при этом рожа, как под копирку. - Вы братья? - Да, - честно ответил детина, оторопев от моей наглости. - Ну и ладушки! Это тоже вам! – всучила я автоматы рослому. Бляха! Нужно поскорее вызнать их имена. - Я за своим веслом и назад. Парни, вконец офанарев, тихо проводили меня взглядом. Аж меж лопаток зачесалось. Жила я одна, но это отнюдь не привилегия. Просто со мной никто не хотел жить. Оружие у меня было… м-м-м, везде. Запнувшись о связку пустышек (гранаты без начинки, обычные разрывные не шибко-то помогают против зомби, ну если только в варежку оному сунуть), чуть не налетела на выстроенные «взводами» стреляные гильзы. Ну хобби у меня такое! Схватила разложенный на кровати СКС переделанный во что-то несусветное. Нашлись умельцы. Вернее умелец. Патлатый. Уж с чего такие радости – я без понятия.

Любовно огладив цевьё, примостила прицел. Нет, с Венькой (Патлатый) определённо надо вопрос решать. Такие подарочки просто так, от щедрот своих, не делаются. Уже у выхода, гаденько улыбнувшись, сунула одну пустышку в карман. За поруганную честь надо платить, мальчики. Это я про Мадам Сижу. - Чего стоим – кого ждём? – закинула я свой скарб в машину. – Солнце высоко. Складские далеко. Зомби проснулись. Рот закрой, а то кишки простудишь! Последнее было адресовано тому, что давеча меня за зад хватал. Всплыл голубчик. - Эт что сейчас было? – спросил в пустоту вышеупомянутый. - Ну? Долго ещё там прохлаждаться будете? – решила я их поторопить. – Не заставляйте даму ждать! - Милая, а ты кто? – осторожно, как с шизиком. - Ну, здрасте приехали…! - И тебе не кашлять, - согласился парень. - Только что ведь говорила, подкрепление я. Вкурил теперь? - Ага, затянулся. - Ну и молодец. Тогда, вперёд!