Sugary.

      кевин сглатывает, причём, пожалуй, слишком громко.       взглядом пробегается по фигуре рико и внутри все пережимает, о боже блять какой же он красивый.       рико, впрочем, на то, как на него пялится дей внимания не обращает, или просто делает вид, потому что не заметить взгляд кевина, голодный почти, попросту невозможно. кевин пялится слишком откровенно и всегда слишком ощутимо, оглядывает контуры бедёр скрытых только большой, для рико, футболкой. большой, потому что это его, кевина, футболка и почему-то мозг снова ненароком подкидывает образ того, каким же миниатюрным может выглядеть рико на фоне кевина.       он облизывает пересохшие губы и усилием воли заставляет себя отвернуться и, мать вашу, не смотреть на то, как еще влажные после душа локоны струятся вниз по плечам, прикрывая оголённую кожу. ну конечно же блять футболка кевина будет сползать с его плеча. конечно.       морияма хмыкает. это зрелище просто забавно, потому что кевин глупый. глупым рико любит называть кевина нежно, гладя по щеке нарочито мягко, прежде чем схватит грубо и остервенело в губы вцепиться. кевин глупый, местами наивный и в этом его невозможное очарование.        чайник закипает, свистом своим выбивая рико из мыслей, а кевина от разглядывания рико. он отворачивается, рукой рот прикрывая, не дай бог не сказать глупости какой. японец только хмыкает на это, но не комментирует лёгкий румянец на щеках чужих никак, только заваривая себе кофе.       — хочешь что-нибудь? — кевину очень опрометчиво, смело и тупо хочется сказать “тебя”, но чувство стыда в отличие от рико у него есть, поэтому он просто мотает головой.       — зеленый чай. — рико глаза закатывает ожидаемо, с тихим «как ты можешь пить эту дрянь?». — так же, как я могу любить такую маленькую дрянь как ты.       кевин фыркает, а морияма разворачивается к нему, губы надувая в манере детской, которая иногда до поразительного ему шла. а еще заставляла забывать на что эта дрянь с хлещущей через край агрессией вообще способна.       остроумный ответ в голову приходить просто отказывался, поэтому пробормотав какое-то ругательство на японском, которое даже кевин живя с рико и зная этот язык не разобрал, морияма просто достаёт заварку. кевин тихо смеется, слабо совсем, с предположением что его скорее всего прокляли и пожелали быть съеденным каким-нибудь óни или типа того.        его парень это определенно просто нечто.        “нечто” ещё и тот факт что он вообще так его называть мог, это иногда казалось сюрреалистичным сном. просыпаться по утрам, иногда раньше рико и смотреть на лицо, что во сне становилось до неузнаваемости спокойным. иногда позже, и тогда кевин находил морияма где-то на кухне или в зале, готовящим завтрак или выбирающим фильм.        — ты долго как придурок сидеть будешь, или тебе твой чай ещё и подать как в кафе? — рико определённо маленький засранец, просто чисто физически не умеющий быть нормальным, но Кевин не жалуется и взгляд вдруг цепляется за, о блядский боже.       рико имел отвратительную привычку сидеть на кухонной стойке и сейчас случай не был исключением, если не брать в счёт того, что на нём буквально была только футболка. ничего больше.        взгляд ненароком вниз скользит и дей сглатывает, опасливо отводя взгляд. дальше лучше не смотреть. хотелось бы просто взять свой чай и сесть на место, но рико уйти так просто не даёт, кто бы сука сомневался, и зажимает кевина между своими, блять, ногами.       единственное что у дея проносится в голове это огромное бесчисленное количество матов и мольбы о том, чтобы у него не встал, потому что это было бы безумно глупо и неловко. потому что он чувствовал как мягкие бедра с нежными и элегантными изгибами обхватывают его собственные, а в горле все пересыхало от этого.       кружка с чаем так и остаётся на месте, когда рико с улыбкой которая ничего хорошего не предвещает рукой обнимает кевина за шею.       — знаешь, кев, ты такой красивый. — он говорит слишком приторно. так сахарно что дей почти чувствует как на зубах сахар скрипит, и, может сладкое и было вредным, такое сладкое он любил безмерно.       — к чему ты это?       — просто так. — у кевина была привычка ходить по квартире без футболки и сейчас он жалел об этом больше всего в жизни, потому что рико наклоняется и дыханием горячим опаляет сосок. Кевина как прошибает, когда он губами к нему приникает, языком давит и слабо прикусывает. сдавленный выдох сверху, больше похожий на всхлип и рико скалится довольно. озорной прищур глаз явно говорит о том, что так он все и задумывал.       похоже молитвы его постепенно становились бесполезными абсолютно.       блядский рико морияма.       кевин сверху вниз смотрит на него и рико похож на кота чеширского, довольного до чертиков, с пляшущими в глазах демонами.               — очаровательный. — мурлычет сладко, а у кевина все перекручивает внутри. слишком, слишком, это всё слишком.       руками дей упирается в кухонную стойку по обе стороны от бёдер рико, наваливается на него и целует голодно, впиваясь в губы с какой-то жестокостью и желанием сожрать, высосать его душу, стать единым целым.        обычно так целовался рико. иногда что-то должно меняться.         кевин умеет быть грубым, жестоким, злым, просто не так часто пользуется этим, не так часто с блеском властным в малахитовых глазах смотрит на морияма, заставляя того в удовольствии языком проходится по губам. рико слишком странный, кажется кевину. рико весь такой любящий власть, но иногда слишком легко отдающий дею если не контроль, то его подобие.       впрочем, не ему жаловаться, когда к его ключицам приникают эти пухлые губы, когда на затылке рука сжимает волосы, заставляя на встречу выгнуться и простонать глухо.        — у тебя такой прелестный голос.       — да завали ты ебало.       рико на секунду застывает. просто глупо хлопая глазами смотрит на кевина. такой… грубости? наглости? он даже не знал как правильно назвать, он явно не ожидал, но не сказать, что ему не понравилось. может даже наоборот, по щекам полез позорный румянец. кевин не слепой, кевин усмехается и шумно выдыхая бормочет что-то на французском, а рико понять не может, хочет он его убить за этот блядский лягушачий или прямо сейчас трахнуть, потому что звучит это сексуально до мутной дымки перед глазами.       кевин прижимается ближе, просто упираясь щекой о чужое плечо. просто это было бы если бы это был не рико, но это рико. кевин чувствует, как в живот ему упирается чужой стояк. рико, стоит заметить, чувствует тоже самое, но бёдрами и усмехается, с каким-то странно-расслабленным выражением.       — что.. что делать будем? — кевин почти хочет ударить себя за то, как он звучит.        — не знаю, — дею хочется закатить глаза, конечно. рико сначала выводит его, заодно себя, а о том, что делать дальше они думают в процессе.       — между бёдер?        кевина передергивает, но он сглатывает и кивает, отстраняясь и глазами почти щенячьими смотря на него. рико снова смеется, снова тихо и ехидно:       — иногда мне кажется у тебя какой-то фетиш на мои бёдра.       — на тебя всего.       не тот ответ который рико ожидал, но тот ответ против которого он не будет никогда, сползая с кухонной стойки, пока кевин приспускает шорты и нижнее белье, вытаскивая член. подрагивающий от возбуждения, с розоватой головкой которая уже сочится естественно смазкой. восторг.         рико хмыкает, и разворачивается к кевину спиной, руками обхватывая край стола и томно выдыхает, когда кевин сначала губами приникает к шее, вместо того, чтобы сразу заняться собственным возбуждением. морияма к такому привыкнуть до сих пор не мог, а внимание к собственной персоне, такое внимание заставляло колени позорно подгибаться, а дыхание сбиваться.  кевин, в общем-то говоря, не медлит. член легко проскальзывает между чужих бедер и дей стонет томно от ощущения грубых рубцов шрамов на чужой коже. это ощущение странное, но не неприятное.       найти удобный ритм получается почти сразу и постепенно комната заполняется лишь прошлыми шлепками кожи о кожу и тихими стонами, что становились с течением минут громче, чувственнее.        кевин любит слушать рико – он звонкий и громким быть не стыдится от слова совсем, особенно когда дей волосы его наматывает на кулак и тянет ощутимо, так, что рико сам поддается назад, сжимая его бедрами сильнее и выбивая глухой стон из груди.       ладонью парень накрывает член морияма и широко проводит, зная какой темп рико любит ведет резко и мелко, заставляет парня вздрагивать, а вместо стонов получаются только всхлипы бессвязные.        кевин кончает раньше, но надрачивать японцу не перестаёт. сперма горячая капает на пол и чужие бедра, а рико весь дрожит, когда кончает с полувизгом-полустоном, сжимая бедра и кевину больших усилий стоит не застонать снова.       рико просто нечто, особенно когда кончает потому что по какой-то причине это всегда сопровождается таким наслажденным подобием визга и слезами в уголках глаз, что кевину каждый раз хочется развернуть его к себе и целовать, как будто успокаивая, хотя ничего не произошло. это он делает и сейчас, придерживая рико за талию и мягкими поцелуями проходясь по щекам и два раза целует в нос, заставляя Морияма глупо поморщиться и закатить глаза.       — ты придурок, кев.       — да-да, очень интересно.       — вытирать с пола ты будешь.       кевин закатывает глаза. ну точно маленькая дрянь.       — тогда ты стираешь мою футболку.       рико хлопает глазами, пока до него не доходит, что всё это время он вообще-то был в чужой футболке и сейчас она заляпана в сперме. то ли только его, то ли их обоих.       — ага, как скажешь.       ненадолго воцаряется тишина, глухая такая. такую тишину называют неловкой, но рико и кевин не знали что такое неловко. нет, знали конечно, но чувствовать эту неловкость друг с другом было бы тупо.       — рико. люблю тебя. — мозг у морияма останавливается на добрых секунд пять, пытаясь обработать только что сказанные слова. и осознавая смысл их внутри все истомой теплой разливается, растворяя сердце в сладкий-сладкий сироп.       — я… я тебя тоже, кев.